Августин Ангелов – Эсминцы и коса смерти. Том 1 (страница 41)
Весь увешанный частями рации, с антенной, зажатой под мышкой, Лебедев направился обратно в кают-компанию. И там поставил свою тяжелую ношу возле дивана. Потом прилег на него и начал изучать формуляр. Диапазон частот рации значился от полутора до шести мегагерц, то есть, рация коротковолновая. Выходная мощность передатчика в половину ватта разочаровывала. Режима работы предусматривалось два — с помощью ключа и телефона. Работать с ключом надо довольно долго учиться, чтобы быстро отстукивать морзянку и понимать ее на звук, еще и сквозь помехи. Так что, остается использовать телефонный режим. С такой мощностью передатчик достанет километров на пять, в лучшем случае. Хотя, в технических характеристиках и написали дальность связи вдвое больше, но там же имелась приписка, что для усиления сигнала надо расставлять огромную, семиметровую антенну-диполь на растяжках. В комплекте с принадлежностями даже выдавались специальные колышки и молоток, чтобы их вбивать в грунт. Только какой диверсант будет это делать? Да такой диполь демаскирует сразу же. Значит, попробуем работать на штыревой антенне. Еще и через каждые полчаса работы рацию рекомендовалось выключать, чтобы остыли лампы. Единственное, что радовало в характеристиках, так это запас питания, якобы, на целых двадцать шесть часов работы. А вот никакого зарядного устройства предусмотрено не было. Когда батарея «сядет», ее нужно будет сдать на узел связи, где обязаны выдать замену. Не слишком удобно, как и почти все в этой рации.
После предварительного ознакомления с аппаратурой связи, предстояло собрать самих диверсантов и познакомить с новинкой уже непосредственно их. Да еще всех обучить основам радиодела. Потому что каждый диверсант должен уметь пользоваться рацией. А потом опробовать, надо бы, этот странный аппарат в работе. Диверсантами, конечно же, были зачислены все те же: старшина Павел Березин, мичман Вадим Полежаев и матрос-моторист Дмитрий Степанов. Тем более, что ночью они все свободны от несения вахты. А сейчас как раз вахту несут. Значит, надо пойти их проведать. Александр нашел каждого из них на своем месте. Березина и Степанова в машинной команде, для чего пришлось спускаться в машинное отделение и снять предварительно китель, чтобы не испачкать его машинным маслом. Впрочем, кителем он накрыл рацию от любопытных взглядов случайных посетителей кают-компании. Время приема пищи уже прошло, но свободные от вахты моряки в кают-компанию все равно постоянно заходили.
Все удивлялись, увидев на поясе у Лебедева кобуру с пистолетом. И он уже устал разъяснять, что теперь назначен начальником диверсантов, и ему положено все время иметь оружие при себе. Сами же кандидаты в диверсанты восприняли известие о своем новом назначении по-разному. Березин даже обрадовался, потому что назначение в диверсанты могло положительно отразиться на его карьерном росте. Степанов, наоборот, совсем не обрадовался лишней нагрузке, но и не отказался. А Полежаев, который нес вахту, заведуя носовым погребом боеприпасов, ухмыльнулся и сказал только одно слово: «Постреляем». Еще Саша переговорил со всеми про историю с анонимкой. Оказалось, что их никто не то, что не арестовывал, а даже и не допрашивал. Странная получалась история. Выходило, что копали целенаправленно под него. Почему не опросили свидетелей? Может быть, следователь Сушилин просто не успел добраться до них, пока дело не закрыли?
Между тем, Малевский закончил общение с заводчанами, подписал акт демонтажа орудий и торпедных аппаратов, приказал запустить машины и дал команду отчаливать. Швартовая команда заняла места по расписанию, трап подняли, отдали концы. И корабль медленно начал отходить от пирса. Эсминец отправлялся в поход. На этот раз на полсотни километров дальше, чем в прошлый.
Александр Евгеньевич никогда не был никаким диверсантом. Но представление об этой службе имел достаточно неплохое. Только, конечно же, слишком общее и поверхностное, почерпнутое, не столько из собственных наблюдений за время службы на флоте, сколько, опять же, из прочитанных документов. Но, одно дело — читать бумаги в кабинете, и, совсем другое, — самому организовывать подобную службу с нуля. На первом этапе он ставил перед начинающими диверсантами задачу достаточно простую: овладеть собственной рацией и научиться с ее помощью налаживать взаимодействие корректировочной группы с артиллеристами корабля. Причем, все это нужно было отработать сначала на «Якове Свердлове», а потом собрать и оснастить подобные группы на других кораблях. И им, конечно, необходимо было помещение, где можно не только проводить инструктажи, но и держать диверсионное снаряжение.
Пока что, такую проблему удалось решить довольно легко. Мичман Полежаев, как начальник оружейки эсминца, выделил в ней угол под имущество диверсантов. И туда сразу перетащили радиостанцию для изучения. Собственно, с устройством рации разобрались довольно быстро. Осталось только согласовать с радистом пробный сеанс связи. Его время и несущую частоту, на которую нужно было настроиться. Рация РБ имела две шкалы, что позволяло настраивать частоты для передачи и приема отдельно. И, конечно, они должны быть заранее согласованы. Вот и пришлось Александру снова идти к радисту.
До конца вахты Габаряна оставалось еще около часа. Дверь радиорубки опять была заблокирована изнутри. Александр тихонько постучал, но ответа не последовало. Не желая снова стучать громче, припомнив, с каким злым лицом выскочил старлей на громкий стук в прошлый раз, Саша решил обойти рубку вокруг и привлечь внимание радиста, постучав в иллюминатор. Ашот Габарян сидел за своей рацией в наушниках и записывал какую-то радиограмму.
Саша не стал его сразу звать, а, убедившись, что старлей поглощен своим занятием, решил понаблюдать немного за радистом. Закончив прием, тот, почему-то, не записал полученную информацию в журнал радиосообщений, а достал из ящика своего стола какую-то книжку стихов на немецком языке и стал сличать записанные цифры со строфами. Это же шифровка! А, раз Габарян принимает шифровки на немецком, значит, он немецкий шпион! Осознав такой, вроде бы, невероятный, но совершенно очевидный факт, Александр решил немедленно действовать. Только вот как, если дверь в радиорубку задраена изнутри?
Глава 25
Поднялся резкий холодный ветер. Гудя машинами и пуская клубы дыма из труб, эсминец шел против волн, разрезая их форштевнем, отчего по бортам высоко взлетали пенные брызги. На этот раз по плану похода предполагалось сначала доставить разведывательную группу в заданный район акватории, потом найти и подобать разведчиков, а после этого отработать слаженность действий артиллеристов корабля с группой диверсантов-корректировщиков, засланной на берег.
Притаившись рядом с надстройкой, и заглядывая в иллюминатор радиорубки, Александр не заметил, что со стороны мостика вдоль противоположного борта торопился вестовой матрос Ваня Савельев, который нес радиограмму от командира корабля. Срочно нужно было передать сообщение на остров Гогланд, чтобы оповестить береговую службу о предстоящих ночных стрельбах эсминца по полигону.
И, в этот момент, вестовой как раз принес радиограмму и постучал в закрытую дверь радиорубки. Сквозь мутноватое стекло иллюминатора, наполовину прикрытое изнутри шторкой, Саша увидел, как Ашот Габарян тут же заложил принятой щифровкой нужную страницу своей немецкой книги. И быстро сунул ее в ящик стола. В последний момент Лебедев прочитал на обложке маленького томика название на немецком: «Иоганн Вольфганг фон Гете. Фауст». Не теряя времени, Александр оббежал радиорубку и, улучив момент, когда радист открывал дверь посланцу капитана, ворвавшись внутрь, оттолкнул вестового и накинулся на Габаряна, пытаясь заломить ему правую руку за спину. При этом он прокричал вестовому:
— Срочно беги к Малевскому за подмогой! Пусть тревогу объявит! Я шпиона поймал!
Матрос Савельев сначала опешил, но тут же оправился и побежал выполнять приказ лейтенанта. А Габарян вырвался и ударил Александра свободной рукой по шее. Удар не получился слишком сильным, но и этого хватило, чтобы Саша на мгновение потерял ориентацию и выпустил старлея. Тот воспользовался этим и провел серию боксерских ударов. Александр парировал большую часть, закрывшись локтями. Но, один из них, в висок, пропустил. В глазах у него все поплыло и он, в нокауте, стал сползать по переборке на пол. Габарян же расстегнул его кобуру и выхватил из нее «ТТ». Потом перепрыгнул через лейтенанта и попытался вытащить из ящика стола немецкую книгу с шифрограммой. Но, Саша уже очухался и, поймав Габаряна за ногу, попытался уронить его на пол. Да, не тут-то было. Ашот извернулся, передернул затвор, дослав патрон в ствол и, нацелив пистолет в грудь Александру, зло проговорил:
— Малевскому скажешь, чтобы катер спускали, мол, сдать меня на берег ты должен срочно. А я буду тебя на мушке держать, если только дернешься, то сразу убью. Потом, на катере, если мои указания выполнишь и доставишь, куда скажу, то, может быть, я тебя и пощажу. Жаль, что мой шурин Сушилин выпустил тебя. Ведь это ты, засранец, моего родного брата Сурена застрелил на той барже.