Август Туманов – Рулевой. Книга 1. Испытание огнем (страница 3)

Пот стекал по шее, а в голове гудело. Я потёр ладонь, где остался шрам. Он был тёплый, будто живой. Удивление накатило – не из-за неё, а из-за себя самого.

Мир вокруг казался другим, словно воздух стал гуще. Лиственные деревья шептались, их ветки тянулись ближе к дороге. Ветер шумел в листве и звук был похож на низкий шёпот. Тишина после разговора не успокаивала, а давила чем-то невидимым. В тенях что-то мелькнуло, но я не успел разглядеть.

Сел в фуру, руки дрожали от странного возбуждения. Завёл движок и поехал дальше. В голове крутилось: всё изменилось, не только во мне, но и вокруг. Я ещё не понял как, но чувствовал – скоро узнаю. Шрам на ладони вдруг заныл острее.

Машинально взглянул на навигатор – и кровь застыла в жилах. Экран показывал, что я всё ещё стою на том самом месте, где подобрал старуху. Красная линия маршрута обрывалась тут же, будто последние полчаса фура не двигалась с места.

– Какого чёрта… – Я высунулся в окно. Ни следов колёс на пыльной обочине, ни сломанных веток – только глухая стена леса, безмолвная и слишком уж густая.

В ушах зазвенело. Кабина, ещё минуту назад пахнувшая бензином и потом, теперь отдавала сыростью и прелыми листьями. Даже воздух стал другим

– плотным, как перед грозой.

Я рванул рычаг передачи. «Неважно, что это было. Ехать. Быстро.»

Через двадцать километров я свернул на полузаброшенную заправку – бензин был на исходе, да и руки всё ещё дрожали после встречи со старухой.Навигатор мигнул и заработал снова, показывая дорогу на Самару. Как будто ничего не произошло. Но шрам на ладони говорил: «Произошло, Стас, произошло».

Вылез из кабины, потянулся. Воздух пах бензиновой гарью и чем-то приторным, словно горела пластмасса.

Заправщик – коренастый мужик с выцветшими наколками на смуглых руках – медленно подошёл, жуя резинку.

– Полный бак, – сказал я, потирая ладонь. Шрам под пальцами был горячим.

Пока он возился с пистолетом, мой взгляд зацепился за пожелтевшую газету на стене будки:

"Семья сгорела заживо в частном доме под Уфой. Причины пожара не установлены."

Дата – ровно 15 лет назад. Месяц, когда пропал отец.

– Ты с Уфы? – заправщик прервал мои мысли, вытирая руки о рваные джинсы.

– Через неё.

Он кивнул, потом вдруг прищурился:

– Лесом ехал?

Пальцы сами сжались в кулак.

– А что?

– Да так… – он оглянулся, хотя вокруг никого не было, – местные дурацкие байки. Говорят, там бабка бродит. Огненная. Кто её встретит – тому либо удача, либо… – он сделал жест, будто нож проходит по горлу.

Я достал из кармана пачку денег и приготовился рассчитаться.

– Две тысячи, – объявил заправщик.

Я передал ему несколько бумажек.

– Держи сдачу, – сказал он, протягивая мне купюру с обгорелыми краями.

Я замер:

– А это что?

– Что? – он посмотрел на деньги, затем рассмеялся. – О, это. У нас такие не редкость. Да и встречаются… – он многозначительно постучал пальцем по газете за спиной, – не первый раз уже. Бери сдачу.

Когда я заводил двигатель, в боковом зеркале мелькнуло движение. Показалось, что за дальним резервуаром, в тени, стояла согнутая фигура в платке. Но когда я резко обернулся, там никого не было. Только ворох опавших листьев кружился на асфальте, будто кто-то только что прошёл.

Заправщик махнул мне вслед, но в его глазах читалось что-то странное – не страх, а скорее… понимание.

Когда я наконец тронулся, шрам пульсировал в такт стуку клапанов.

Глава 2. Авария

Приложение такси мигнуло новым заказом как раз, когда я объезжал пробку у «Каганской». Город шумел за окном, а я думал о том, как три месяца назад Лена выставила меня за дверь нашей – теперь уже только её – квартиры. "Хватит мотаться, будь дома", – просила она. Согласился, стал таксистом…

Думал, наконец-то начнём спокойно жить, но ссоры только усилились, череда скандалов покатилась, как лавина на Красной Поляне, и остановить её было невозможно. Казалось, жене нужно было не моё присутствие дома, а повод для скандалов… Елена цеплялась за любой повод: кофе не так сварил, поздно вернулся, слишком устал. Она заводилась с полуоборота, и я чувствовал, как что-то рвётся внутри. Хорошо помню тот последний вечер,  когда терпение лопнуло – она стояла у плиты, я сидел за кухонным столом, и слова полетели, разбивая вдрызг всё, что ещё осталось.

– Ты вообще дома бываешь, Каримов? – бросила она, мешая что-то в кастрюле, и голос её дрожал от злости.

– Я же для этого таксистом стал, Лен, – ответил я, стараясь говорить спокойно. – Бросил рейсы, чтобы быть рядом с тобой. Всё как ты хотела.

– И что, это теперь твоя отмазка? – крикнула она, повернувшись ко мне. – Сидишь тут, уставший, молчишь, как чужой!

– Лен, я всю жизнь для нас пахал, – начал я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Всё ради нашего будущего, чтобы нам жить спокойно, детям нашим.

– Какое будущее, Стас? – голос её стал резче, глаза сверкали. – Ты где-то там, в своей голове это придумал, а я тут одна, всегда одна.  Мне такого не нужно!

– Я же стараюсь, Лен, – сказал, шагнув к ней. – Всё для нас, чтобы у нас было что-то своё, чтобы нам не бегать по съёмным углам.

– А мне не нужен дом, в котором пусто! – крикнула она и слёзы блеснули в глазах. – Где ты был, когда я ждала хоть словечка ласкового, хоть капельку тепла?

– Я был тут, каждый день, – ответил я и голос дрогнул. – Таксистом крутился, чтобы рядом быть, а ты только орёшь!

– Потому что я устала, Стас! – сорвалась она. – Устала быть с тобой. Ты даже не смотришь на меня как раньше!

– А ты на меня смотришь? – спросил я тихо. – Может я тебе вообще не нужен? Или главное, чтобы был повод поругаться?

– Может, и не нужен, – выпалила она и голос её задрожал. – Может, мне лучше одной, чем жить так, с тобой!

– Тогда живи, Лен, – сказал, а внутри всё оборвалось. – Будь счастлива без меня.

Я замер, глядя на неё, на эту женщину, которую любил когда-то до дрожи, а теперь не узнавал. Надоела мне эта ругань, этот бесконечный тупик, где мы только обижали друг друга. Молча пошёл в комнату, схватил сумку, бросил туда пару шмоток, вернулся в кухню, кинул ключи на стол и добавил: "Найди себе кого получше, Лен, строй своё будущее как хочешь".

Она стояла, сжав губы, смотрела в сторону, а я хлопнул дверью и ушёл, оставив ей квартиру, которая досталась мне тяжким трудом, а с ней и все мечты о счастливой семейной жизни. Ни о каких детях речи уже не шло – мы просто убили всё, что было.

И вот теперь я живу в маленькой съёмной квартирке в двух шагах от метро "Ворон" – одна комната, старый, но крепкий диван, кухня, в которой еле помещается стол, и окно, в которое сквозь ветки деревьев видно Волоколакское шоссе.

Сначала было тяжело, душевно страдал –  смотрел в потолок, вспоминал, как Лена улыбалась мне раньше, и не понимал, где мы свернули не туда. Потом стал отходить, привыкать к жизни без неё, без её голоса, без её тепла. Познакомился с Катей – задорной блондинкой с громким смехом и привычкой разбрасывать свои вещи по всей комнате. Она быстро переехала ко мне, будто так и должно быть.

– Стас, ты чего такой хмурый? – спросила она вчера, сидя на диване в моей футболке и болтая ногами.

– Работа достала, – буркнул я, хотя думал не о работе, а о пустоте внутри.

– Да ладно тебе, давай кино посмотрим, – предложила, хлопая ресницами.

– Ну выбирай, только, прошу, не розовые сопли, – сказал я, на что она засмеялась.

– Ой, Стас, ты прям как старик ворчишь, – подколола меня и включила телевизор.

– А ты как ребёнок суетишься, – ответил я, но улыбнулся, потому что её смех всё же разгонял гнетущую тишину.

Нельзя сказать, что я был доволен этими отношениями на все сто – Катя лёгкая, весёлая, но иногда её суета меня бесит. Её "Стас, купи то, Стас, сделай это" звучит скорее, как фон, а вот любви, как к Лене, я не чувствую.

Катя другая, слишком шумная там, где мне нужна тишина, слишком близкая там, где я хочу остаться один. Но пока всё вот так – живём вместе, крутимся, я не гоню её, потому что одиночество гложет сильнее, чем её болтовня…

Дорога тянулась, пробка ползла, я свернул на соседнюю улицу, чтобы объехать, и подумал: "Может, это и есть моя жизнь теперь – "Калина", заказы, Катя и никаких лишних мыслей". Припарковался у метро, мужчина с чемоданом уже махал рукой. Я вылез, хлопнув дверью, и пошёл к нему, зная, что справлюсь со всеми проблемами – как всегда справлялся.

Вторым клиентом в этой смене стал деловой мужчина в строгом костюме. Сидел на заднем сиденье, уткнувшись в телефон. Я попытался завязать разговор.

– Работаете допоздна? – спросил, глядя в зеркало заднего вида.

– Ага, – буркнул мужчина, даже не подняв головы.

Я пожал плечами. "Ну и ладно", – подумал. Не всем нужно болтать. Сам не особо люблю пустые разговоры. Но иногда хотелось просто услышать человеческий голос. Не этот вечный гул двигателя, не этот бесконечный шум города, а живую речь.

Следующий пассажир – девушка. Лет двадцати пяти. Сидела молча, уставившись в окно.