Август Саммерс – Вампиры в верованиях и легендах (страница 57)

Господин Джеймс Теодор Бент, который посетил остров Андрос в 1884 г., рассказывает, что всего лишь за несколько месяцев до его приезда на этот остров священником была вскрыта могила предполагаемого vrykolakas. Тело было эксгумировано, разрублено на мелкие кусочки и кремировано. В январе 1895 г. в Мандудионе, остров Эвбея, предположили, что одна женщина стала вампиром и причиной многих смертей в этом краю. Крестьяне решили выкопать тело из могилы и сжечь его, и есть причины полагать, что это было осуществлено. В тех краях я сам слышал устные предания о вампирах в деревне, до которой можно добраться на муле по тропинке, проходящей через великолепный лесной ландшафт. Господин Лоусон пишет: „В 1899 г., когда я был на острове Санторин, мне рассказали, что два или три года назад жители о. Тирасия сожгли vrykolakas, а когда я посетил этот остров, никто не отрицал, что такой случай имел место, но ответственность за него была возложена на жителей Санторина“. Профессор Политес описал подобный случай сожжения вампира в Гурцумизе неподалеку от города Патры. То, что подобные кремации происходят в греческих деревнях и в наши дни, пусть и в условиях секретности, которые год от года соблюдаются все строже, нечего даже и сомневаться.

Господин Лоусон перевел следующий отрывок из истории, произошедшей близ Сфакии на Крите, который был записан игуменом тамошнего монастыря и опубликован в 1888 г.

„Существует поверье, что большинство мертвецов, проживших дурную жизнь или отлученных от церкви каким-нибудь священником (или, что еще хуже, семью священниками), становятся vrykolakas, то есть после того, как душа отделяется от тела, в него входит злой дух, занимает место души и принимает облик умершего человека, превращая его во vrykolakes или человека-демона.

В таком обличье злой дух делает тело местом своего обитания и сохраняет его от разложения. Он перемещается быстро, как молния, куда захочет и по ночам наводит на людей сильный страх и панику. Все дело в том, что он не остается один, а делает каждого, кто умер по его вине, таким же, как и он сам, так что через короткое время у него появляется большая и опасная свита последователей. Обычно vrykolakes усаживается на спящего человека и своим огромным весом вызывает у него мучительное чувство тяжести. Существует большая опасность, что жертва в таком случае может скончаться и также превратиться во vrykolakas, если рядом не окажется никого, кто почувствует страдания человека, ставшего жертвой vrykolakas, и выстрелит из ружья, заставив тем самым кровожадное чудовище скрыться. Ведь, по счастью, оно боится звука выстрела и удаляется, не достигнув своей цели. Немало таких сцен мы видели своими собственными глазами.

Со временем это чудовище становится все более дерзким и кровожадным и способно полностью опустошить целые деревни. По этой причине местные жители стараются как можно скорее уничтожить первого появившегося vrykolakas, прежде чем наступит второй 40-дневный срок его существования, потому что к этому времени он становится безжалостным и непобедимым носителем смерти. С этой целью жители деревни зовут священников, которые утверждают, что знают, как уничтожить это чудовище, для обсуждения вопроса. Эти самозванцы после богослужения идут к могиле, и, если чудовища в ней не находят — ведь оно бродит по окрестностям и донимает людей, — они повелительным тоном призывают его вернуться в свое жилище. Как только чудовище оказывается на месте, оно лишается свободы посредством какой-нибудь молитвы, а затем распадается на куски. После его гибели всех тех, кто превратился из-за него во vrykolakas, где бы они ни находились, постигает та же участь.

Этот глупый предрассудок распространен на всем Крите, а особенно в горных и уединенных уголках острова“.

Хорошо, конечно, говорить о „глупом предрассудке“, и, без сомнения, многие приведенные здесь детали являются преувеличением и в устном пересказе, и в представлении сельских жителей, но, несмотря на все это, предания о вампирах имеют под собой более чем реальную почву. Хорошо написал господин Лоусон: „Образованный“ грек, который презирает предания и традиции простого народа, будет разглагольствовать о них не менее скучно и с ошибками ради того, чтобы его фантазии были записаны». И я не сомневаюсь в том, что этот игумен с Крита казался себе современным, ученым и знающим предмет, утоляя свое тщеславие.

Вампир — это злобное существо, и, хотя следующая поэма озаглавлена Vrykolakas, в ней речь идет не о настоящем вампире. Тем не менее ее можно привести здесь, так как она считается одной из самых лучших новогреческих баллад. Она существует в нескольких версиях, одну из которых выбрал Пасов и использовал в своей поэме Carmina Popularia:

У матери были девять храбрых сыновей и одна любимая дочь, Одна-единственная дочь, которой дорожили и которую баловали. Двенадцать долгих лет она не знала солнечного света, Умывалась с наступлением ночи и расчесывала кудри до зари, И пока звезды были на небе, она заплетала их в изящные косы. А когда прибыло посольство из далекой страны, Чтобы отвезти ее, невесту, в чужие края, Восемь ее братьев были против этого, но Константин одобрил это. «Нет, отправляй ее туда, мать моя, — сказал он, — в эту чужую страну, В далекую страну, куда я могу поехать, И тогда у меня будет удобный дом, где я смогу остановиться». «Ты рассудителен, сын мой, — сказала она, — но твой совет нехорош. Что, если нападет на меня болезнь, или приблизится черная смерть, Или моим жребием станет радость или печаль, кто тогда привезет ее ко мне?» Он поклялся ей Всевышним и святыми великомучениками, Что если черная смерть придет к ней, или на нее нападет болезнь, Или ее жребием станет радость или печаль, он поедет за ней и привезет ее. И она отправила свою Арету в чужую страну. Но когда настало время, которое принесло смертельную болезнь, Которая охватила их всех, и девять братьев умерли, Тогда мать осталась одна, как камышина на равнине. У их могил она била себя в грудь и стенала. Но когда она пришла к могиле Константина, она подняла могильный камень И сказала: «Поднимайся, мой Константин, мне нужна моя милая дочь. Разве ты не клялся Всевышним и святыми великомучениками в том, Что, когда радость или печаль мне выпадут по жребию, ты поедешь и привезешь ее?» И вот из могилы, в которой он лежал, ее мольбы подняли его. Он поехал на грозовой туче, и звезды украшали его уздечку. Его свитой была сияющая луна; и так он поехал за сестрой. Перед ним вставали горы и исчезали позади, Пока он не увидел ее там, где она расчесывала свои косы при луне. И тогда он позвал ее издалека: «Поедем со мной, поедем, моя Арета! Наша мать зовет тебя». «Увы, — ответила она, — дорогой брат, в такой час! Скажи, к радости ли ты зовешь меня? Надеть ли мне украшения? Или, если повод мрачный, скажи мне. Я не буду менять платье». «Поедем со мной, поедем, моя Арета! Не мешкай, не надо менять платье». И когда они проезжали по дороге, свершая свой путь, Птицы начинали громко петь, и вот что было в их песне: «Как странно! Дух мертвеца сопровождает очаровательную девушку». «Послушай, Константин, — сказала она, — что поют птицы: „Дух мертвеца сопровождает очаровательную девушку“». «Не слушай их, этих глупых птиц, не слушай их, сестра моя». Так продолжался их путь, а птицы снова запели: «О невиданное, достойное жалости зрелище! О, как грустно видеть, когда духи мертвецов идут рядом с живыми людьми!» «Не слушай их, бедных птах, — сказал он, — не слушай их, сестра». «Увы, я страшусь тебя, брат мой! Твоя одежда пахнет ладаном!» «Это ничего, — ответил он, — вчера вечером мы молились у алтаря, И священник, проходя мимо, обдал меня клубами ладана». И снова, когда они проходили мимо, запели другие птицы: «Всемогущий Боже! Твоя рука творит чудеса, Она посылает дух мертвеца, чтобы он сопровождал эту красивую девушку». Она услышала их голоса, и ее сердце упало. «О, послушай, послушай, Константин, что поют птицы! Скажи, где твои золотистые волосы и красивые усы?» «Изнурительная болезнь напала на меня и привела меня к могиле,