Август Саммерс – Вампиры в верованиях и легендах (страница 59)
Ибн Фадлан рассказывает, что некоторые купцы-русы, с которыми он познакомился в Волжской Болгарии, громко обвиняли своего арабского друга в том, что он принадлежит к народу, который хоронит своих покойников, чтобы они гнили и становились пищей для червей, и в таком случае невозможно сказать, что случится с умершими, в то время как у них принято сразу же кремировать умерших, так что усопшие без задержки попадают в рай. Кажется неясным, что это были за «русские», и Расмуссен, переводчик этого повествования на датский язык, энергично отрицает, что они были скандинавами, но большинство авторов согласны с тем, что, вероятно, это были варяжские купцы.
Можно заметить, что язычники-славяне ставили на могильном кургане небольшую хижину или шатер, где душа могла бы найти покой и убежище, когда придет посетить тело, в котором она когда-то обитала, и сюда же приходили родственники умершего, когда хотели оплакать его останки. Полвека назад в России еще можно было встретить следы этого обычая. Несмотря на строжайший церковный запрет, белорусы ставили над могилами нечто вроде сруба. В некоторых районах их называли «голубец». Это слово больше подходит для обозначения креста под крышей, который обычно ставят на кладбище. Как можно себе представить, существовало поверье, что эти небольшие жилища, запрещенные церковью, населяли страшные призраки, и они часто служили потайным убежищем для оборотней и вампиров.
Язычники-славяне также поддерживали традицию хоронить в одной могиле как можно больше поколений членов одной семьи; и чем больше обитателей занимало могилу, тем больше уважения было семье, так как она находилась под защитой столь большого количества «отцов», чьим жилищем она стала. Может показаться, что какие-то штрихи этого обычая существуют в современной Болгарии, где, как говорят, если ни один родственник не умирает на протяжении трех лет, семейную могилу вскрывают и хоронят в ней любого незнакомого человека, который умер по соседству. Это, без сомнения, происходит из старого поверья, что могиле нужна жертва.
Даже в настоящее время продолжают существовать обряды, которые явно уходят корнями в эти представления, и связь между мертвыми и живыми следует разрушить из страха того, что умершие могут еще возвратиться, чтобы потребовать к себе кого-то из тех, кто остался на земле. Так, в некоторых уголках России постель, на которой лежал умирающий человек, или, по крайней мере, матрас должны быть уничтожены. В современной Англии тот же самый обычай еще не полностью исчез, так как в некоторых графствах считается несчастьем, если кто-то из членов семьи или домочадцев или родственник ляжет спать на кровать, на которой кто-то умер, так что от этого предмета мебели стараются поскорее избавиться. Считается, что это касается только тех, кто каким-то образом был близок умершему или жил с ним в одном доме. В России дом, откуда недавно отправлялась на кладбище похоронная процессия, или, по крайней мере, его главную комнату усыпают зерном. В Англии в некоторых домах в течение семи дней после похорон держат запертой комнату, в которой лежал покойник. Причина этого уже совершенно неизвестна, но первоначальная идея, видимо, состояла в том, чтобы не позволить духу возвратиться в эту комнату. Я слышал, что дверь запирают, чтобы призрак не выбрался из комнаты, что, видимо, указывает на давнее поверье: через семь дней сила призрака ослабевает и исчезает.
У жителей Чехии раньше существовал обычай, согласно которому никто из людей, возвращающихся с похорон, не должен был оглядываться назад, и хорошей приметой считалось бросать через плечо палки и камни. Это явно делали для того, чтобы удержать подальше от себя умершего и не дать ему пойти по их следам. Существовала и еще более замысловатая предосторожность: присутствовавшие на похоронах люди должны были надевать маски и вести себя необычно по дороге с кладбища. На самом деле это делалось для того, чтобы замаскироваться так, чтобы покойник не узнал их и не смог последовать за ними домой. Во многих странах считается недопустимым, чтобы тело выносили из дома вперед головой, так как тогда покойник увидит дверь и непременно найдет дорогу назад. Эта причина явно приписывается этому обычаю, существующему в очень отдаленных друг от друга уголках света: в различных землях Германии и среди индейцев Чили. Не так давно на севере Англии было принято нести тело на кладбище необычными, окольными путями, и, хотя причина этого уже совершенно забыта, без сомнения, это делали для того, чтобы умерший не нашел пути домой. Более чем вероятно, что давний обычай хоронить ночью, который существовал — если называть лишь некоторые страны — в Древнем Риме, Шотландии, Германии, на Гавайях и у народа малинке (народ, живущий в Гвинее, Кот-д’Ивуаре, Мали, Сенегале, Гамбии и Гвинее-Бисау. —
Из вышесказанного явствует — а можно добавить еще очень много подробностей, — что в России, как и в других упомянутых странах, люди испытывают явный страх перед возвращением мертвых. Способность мертвых навлекать беду на живых не просто ограничена страхом перед их призраками, а затрагивает более глубинные струны. Мертвецы могут вернуться в своих телах в виде злобных чудовищ, желающих унести с собой живых в царство теней, где они уже побывали. Отсюда и все эти замысловатые церемонии и полуязыческие обряды для предотвращения таких появлений. Этот ужас перед умершими — мрачная и ужасная вещь, которая контрастирует с тихими мыслями об ушедших в мир иной людях, молитвами и заупокойной службой, которые утешают святые души, как учит и предписывает католическая церковь. (Католическому автору надо было бы отправиться на русское кладбище на Пасху. Он бы все понял. —
Фигура вампира логически развилась из таких темных предрассудков. И хотя заявление Гертца на самом деле далеко от истины, легко понять, почему он написал: «Вера в вампиров является специфически славянской формой широко распространенной веры в призраки». Что касается русских вампиров, У. Р. С. Ральстон замечает:
«Районами Российской империи, в которых, главным образом, распространена вера в вампиров, являются Белоруссия и Украина. Но отвратительный кровосос упырь, название которого прижилось во многих других странах в формах, напоминающих наше слово „вампир“, тревожит разум крестьянина во многих других уголках России, хотя, возможно, и не сеет такой сильный страх, который распространен среди населения вышеуказанных районов или других славянских стран. Многочисленные предания, возникшие вокруг изначального представления, варьируют в зависимости от местности, но они никогда полностью не противоречивы.
Некоторые детали весьма любопытны. Малороссы полагают, что, если руки вампира окоченели оттого, что долгое время оставались в скрещенном положении в могиле, он пользуется зубами, которые у него сродни стальным. Когда он прогрызает с их помощью себе путь через все препятствия, он сначала уничтожает младенцев, которых он находит в доме, а затем старых его обитателей. Если по полу комнаты рассыпать соль мелкого помола, то следы вампира можно проследить до могилы, в которой его можно увидеть лежащим с порозовевшими щеками и окровавленным ртом.
Кашубы говорят, что, когда vieszcy, как они называют вампира, просыпается в своей могиле, он начинает глодать свои руки и ноги, и, пока он так их пожирает, один за другим сначала его родственники, а затем соседи начинают болеть и умирать. Закончив со своими собственными запасами плоти, он в полночь выходит из могилы и убивает скот или залезает на колокольню и звонит в колокол. Все, кто слышит зловещие звуки колокола, вскоре умирают. Но обычно он сосет кровь у спящих людей. Те, над кем он поработал, будут найдены наутро мертвыми с небольшой ранкой на левой стороне груди как раз напротив сердца. Лужицкие венды (сербы) считают, что, когда труп поедает свой саван или сосет свою собственную грудь, вся его родня вскоре последует за ним в могилу. Валахи (то есть румыны, не славяне. —