Август Грехов – Книга 1. Ворох воспоминаний (страница 3)

Я помотал головой.

– Хватит! – пискнул я сам себе не своим голосом.

Сначала сны с куклами, теперь олени с куклами. А что будет завтра? Надеюсь, завтра я встречу красивую куколку и на мои чувства ответят взаимностью. Эх. Одиночество, сволочь. А олень напугал. И я принял волевое решение ехать медленнее.

Задумавшись, я и не заметил, как въехал наконец на территорию того самого кладбища, что виднелось пару минут назад вдалеке между деревьями. Я притормозил. Мельком глянул на старые кресты, на низенькую оградку, на пустынную автомобильную дорогу, что одиноко тянулась прямо посередине этого жуткого места. Бросил взгляд на карту, которая всё ещё утверждала, что я посреди болота. И с ужасом понял, что сворачивать некуда. Нужно ехать дальше. В какую дурную голову закралась идея прокладывать дорогу в таком жутком месте?

Полностью сосредоточившись на дороге я было уже напрягся, как вдруг меня неожиданно расслабило. Словно я резко пропустил два стаканчика. И на секунду будто перестал видеть. Я словно оказался в вакууме. Мой мозг отказывался понимать происходящее. Нет, я не схожу с ума. Определенно точно я на секунду перестал видеть. Словно очень долго моргнул. И чувствовать. Тело ватное. Руки и ноги не слушаются. Тьфу ты. Не удивительно, что я начинаю чем-то заболевать. Столько дней в дороге. Столько дней в непрерывной концентрации.

Я понял, что дальше сидеть за рулем опасно. Вырулил на обочину и остановил машину. Заглушил ее, чтобы не тратить бензин. И сделал очень простое действие, которое стало началом конца. Вылез подышать свежим воздухом и потянуться. Дверь автомобиля захлопнулась, и я поднял взгляд.

Сотни, тысячи глаз смотрели на меня не моргая. Они прожигали мое тело насквозь, примораживая ноги к земле и пробивая на мелкую дрожь. Заставляя коленки трястись мелкой дрожью, холодный пот стекать по спине, а зубы отбивать бешеную чечетку. В нос ударил острый тошнотворный запах разложения. Голова резко закружилась и все эти глаза начали вращаться вокруг, затуманивая зрение и лишая разума. К горлу подкатила тошнота. Ноги были более не в состоянии удерживать мой вес, и я оперся рукой на машину, едва не упав. Закрыл глаза. Сердце молотом стучало по голове, а горло саднило от холодного кладбищенского воздуха и частого дыхания.

Тук-тук-тук-тук.

И почему я сразу их не заметил, пока ехал?

Сжав кулаки, попытался прийти в себя. Сколько уже прошло времени? Не знаю. Давай, возьми себя в руки, нюня. Не тысяча там глаз. Всего лишь пару сотен. Дыши глубже. Тебя никто не съест.

Фух. Вот так. Соберись. Фух. Молодец.

Сердце замедлило свой ритм. Дыхание стало ровнее.

Собравшись с силами, я поднял голову и приоткрыл глаза. В последних лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь темный частокол деревьев, я увидел их. Глаза.

Карие, синие, зеленые, пуговички, ниточки, пустые впадины на пластиковом личике и вытекшие, розовые кляксы на щеках. Да, это были куклы. Огромное, мать вашу, количество кукол. И они были повсюду. На крестах, на кустах, на ветках деревьев, сидели на оградке, валялись на земле, даже свешивались с ветвей, словно покойники. И выглядели они воистину ужасно. На них были маски смерти. Узнаваемые человеческие черты были стерты и воображение само дорисовывало им лица, которые были страшнее самых жутких фильмов ужасов. Некоторые куклы были залиты проливным дождем и грязные ручейки из их глаз оставляли ложное впечатление, будто бы им не чуждо человеческое. Волосы, давно растаявшие на солнце, образовывали на головах кукол запеченную корочку, хрустящую и, уверен, крайне вонючую. Оторванные конечности тоже не были редкими находками. Они устилали всё обозримое пространство. На дорожках между могилами, под автомобилем, висели на веревочках на ветках деревьев. Но по-настоящему пугало не это. А только лишь эти глаза. Глаза, мать вашу, которые выглядели как живые! Они блестели плотью и кровью. Они смотрели прямо на меня. Они молили меня помочь им, молили меня избавить их от этой невыносимой участи. А если я не смогу… То присоединиться к ним. В их молчаливом ожидании либо освободителя, либо конца света.

– Так, успокойся, – с силой похлопал я себя по щекам, – это просто куклы. Просто. Много. Очень много. Кукол.

Собрав все остатки мужества в себе, я снова посмотрел на этих пластмассовых чудовищ. И боролся с собой, пытаясь не отвернуться и не описаться.

Глава 3. Самый страшный день в моей жизни?

Взрослый здоровый мужчина 25 лет. Откуда у меня такой страх кукол, спросите вы? Я вам отвечу. От моей любимой мамы. Благодаря ей в моей жизни случилось на одно невероятное событие больше, чем хотелось бы. Произошло нечто, неизгладимым пятном оставшееся на ткани моей судьбы. Словно по мятой одежде прошлись горячим утюгом и теперь нет ни малейшего шанса исправить эту лишнюю уродливую складку.

Дело было зимой. Знаете, мы не были богатой семьей. Мы были самой обычной. Сдавали деньги на ремонт школы и новые занавески, ругались, если просили очень много. Отец зарабатывал охотой, а мама была швеей на ткацкой фабрике. Сестру, мою любимую сестру, забрала в тот день бабушка на выходные.

Почему не забрали меня тоже? Я… Не помню…

Но помню, что перед праздниками нужно было сделать очень много дел на фабрике и моя мама стала оставаться на работе допоздна. Бывало, что она приходила только под утро. И чтобы мне одному не было грустно и одиноко она принесла мне куклу. Видимо, машинки уже разобрали и мне досталось только это пластиковое недоразумение. С голубыми глазами, противными коричневыми, как растаявший шоколад, волосами, кривыми конечностями и «миленьким» розовым платьицем.

Не поймите меня превратно, я люблю свою мать, но я до сих пор понятия не имею, откуда она взяла эту куклу и откуда в ней родилась идея, что оставить это чудовище с маленьким мной это хорошая идея.

Тем не менее первая ночь наедине с куклой неотвратимо приближалась, грозя принести с собой сломанную до конца моих дней психику.

Всё начиналось хорошо. Как обычно мама утром ушла на работу, наказав сидеть дома, никому не открывать, не забыть перед сном закрыть все двери, окна и калитку снаружи. Отец с охоты в тот день не вернулся. Такое бывало, что он пропадал на несколько дней. Сестра была уже у бабушки и вот я остался один.

Чем может заняться ребенок, пока остается один дома? Ну, разумеется, я смотрел мультики, кушал, затем снова смотрел мультики. В школу не нужно было идти, выходной все-таки. Поэтому я наслаждался своим одиночеством.

А потом моргнул и осознал, что с небес на землю неожиданно опустилась тишина. Стало темно. Страшно. На часах маленькая стрелка приближалась к 11, поэтому я вспомнил мамин наказ, что нужно все закрыть.

Мы жили в частном доме в небольшом городе. Домик был одноэтажный, туалет вообще был на улице, в общем не сильно весело для подрастающего фантазера.

Я закрыл форточку в своей комнате на задвижку. Первый шаг выполнен. Вышел в коридор. Потянулся рукой к выключателю, встав на носочки, ибо с трудом до него дотягивался… И тут начался ужас.

За окном внезапно сверкнула яркая молния, полоснув по глазам, словно луч прожектора. И сразу за вспышкой налетел могучий грохот, от которого сотряслись стены дома. Мой визг полностью потонул в этом шуме, и я со всех ног помчался обратно в комнату. Запрыгнул на кровать, забился в угол и накрылся одеялом так, чтобы видно было только глаза.

Да, я не хотел накрываться полностью и лишать себя возможности следить за происходящим вокруг. Никогда не понимал тех, кто так делает.

Но ужасы на этом не закончились. Свет моргнул, затем снова. По экрану телевизора прошла рябь, динамик зашелестел, словно пытался что-то сказать мне, а через мгновение все потухло. Я сидел в полной темноте, в давящей тишине и в леденящем душу страхе. По самые уши.

Я дрожал, детский мозг фантазировал ужасные картины, молнии продолжали сверкать, а грохот сотрясал мои детские поджилки. Спустя несколько минут все стало ещё хуже. Я с ужасом понял, что хочу писать.

Да, туалет был на улице. И потому я терпел. Терпел сколько мог. Пока не понял, что еще секунда и я окончательно описаюсь. У меня более нет выбора.

Осторожно откинул одеяло. Меня никто не съел.

Опустил одну ногу с кровати. Всё ещё тишина.

Вторую. Подождал. Никаких монстров.

В доме было тихо. За окном гремело, но я мысленно абстрагировался от этого звука. Сполз на пол и на четвереньках аккуратно выглянул в коридор. Темно. Все ещё тихо. Слышно было только тик-тик-тик от часов с кухни.

Кухня. Туда-то мне и надо. Забрать фонарик из ящика. Я собрался с силами и пополз. Прополз мимо двери в родительскую спальню, откуда мне послышался странный звук, но я сбросил все на открытое окно.

Я был просто «переполнен» решительностью сходить в туалет, ничто не могло мне помешать. Даже странные звуки.

Проползая мимо зеркала напротив входной двери, я заглянул в него. Вот он, красавец. Каштановые волосы стояли торчком, вытягивая округлое, полноватое детское личико. Тонкие губы сжаты от напряжения в тонкую линию. Подбородок слегка дрожит от страха. Что же, у меня были достаточно приятные черты лица для моих семи лет. Хотя в тот момент я об этом не думал. А смотрели на меня обыкновенные карие глаза под едва видимыми бровями. Глаза, которые будто тонули в сумраке, царившем в коридоре. Виднелся только неясный блеск в отражении на их месте. Я все смотрел и смотрел, а этот блеск дрожал и покачивался, словно зачаровывая. Мне стало не по себе. А затем я подпрыгнул от внезапного грохота за окном.