Август Грехов – Книга 1. Ворох воспоминаний (страница 2)

Машина ехала, а мысли тянулись, плавно перетекая одна в другую, пока, наконец, не вернулись к событиям недавнего вечера. В тот день я ехал домой после тяжелого рабочего дня. Телефонный звонок застал в машине перед домом. Неизвестный номер. К счастью для звонящего, я не сумел побороть в себе детское любопытство, и ткнул пальцем в зеленую кнопку. На другом конце провода хриплый голос назвал мою фамилию и спросил, не прихожусь ли я родственником некоему господину. Я ответил, что да, есть такое.

К сожалению или к счастью, в свое время отец заставил меня выучить всю его и мамину родословную, поэтому названное имя мне было более чем знакомо. Хотя, я ни с кем из них не общался и даже никогда не виделся. Зачем мне нужно было это учить? Понятия не имею. До сих пор.

Сообщение от хриплого господина было очень простое. Что я приглашен сопроводить усопшего в его последний путь. Такого-то числа. В такой-то деревне. Сказал, что гостей не очень много, и мое присутствие крайне скрасит нелегкий вечер.

Зачем я поехал, спросите вы? Ну… Так было принято. Отец всегда ездил на собрания своих родственников, на их дни рождения, по большим праздникам, по случаю пополнения в семье и т. д. И каждый раз пытался затащить туда меня с сестрой. Но, слава богу, мы каждый раз находили достойные оправдания.

А теперь, когда его нет рядом… Когда раскаленные воспоминания горем жгут сердце… Я без раздумий решил, что это будет правильно с моей стороны – поступить так же, как всегда поступал он. Да и развеяться хотелось. Работа работой, но как можно отказать случаю, который вот так внезапно врывается в твою повседневность, и с неумолимой силой тащит за собой? Как можно сопротивляться этому зову? Моя мама всегда говорила: «Нет ветра свежее, чем ветер перемен». Поэтому вопроса «ехать или не ехать» для меня даже не стояло. Сестра? Не знаю. Мы не очень много общались и раньше, но с тех пор, как она вышла замуж, совсем перестали.

В голове закономерно всплыл образ этого маленького зализанного кривого крота. Мне противна каждая мысль о нем! Вспомнились фотографии, на которых он смотрит на нее, трогает ее… Целует… Майя!

– Он ее не достоин! – скрипнул я зубами. Заметил, что машину слегка повело. Силой воли разжал стиснутый руль.

В голове всплыл образ сестры. Майя была красивой девушкой. Кудрявые струящиеся по плечам блестящие каштановые волосы. Глубокие карие глаза. Посмотрев в них, ты просто не можешь отвести взгляд. Однажды увидев, ты просто не сможешь их забыть. Она была довольно высокой, играла в школе в баскетбол и могла дать фору даже парням. Природа не обделила ее стройной притягательной фигурой.

И эту красоту, этот талант, я поклялся себе защищать. Издалека, разумеется. Потому что я ее старший брат. Она никогда не узнает, почему все ее обидчики внезапно переставали ее трогать. Никогда не узнает, как у такой школьной звезды не появилось ни одного завистника. Никогда не узнает, почему вокруг нее были только фанаты, и никогда-никогда никто не кидал в нее сырыми яйцами на улице. По-другому просто не может быть. Ведь я обещал. А этот ее новый хахаль… Просто мое упущение.

С тех пор, как умерли родители, и мы разъехались по разным городам в поисках своего лучшего будущего, я больше не лез к ней. Да, мы виделись пару раз, пару раз ходили вместе по разным местам. Делились впечатлениями и новостями. Мы не прерывали нашего общения. А потом… Я вижу этого крота во фраке, а рядом мою Майю в белом платье на фотографиях из интернета. На фотографиях со свадьбы, на которую меня не приглашали. Представляете? После всего того, что нас связывало, я получаю такой удар. Не сказать, что у тебя появился бойфренд это окей, я ей не мамочка. Но выйти замуж и не позвать на свадьбу родного брата? Удар ниже пояса.

Я звонил ей. Писал. Думал, что может обидел ее чем-то. И в самом конце, после всех моих попыток, она отправила лишь одно сообщение. «Я больше не нуждаюсь в твой опеке. Оставь меня в покое. Мы уезжаем в другую страну. Надеюсь, ты тоже когда-нибудь найдешь свое счастье».

Я медленно прочел это. Потом еще раз. И еще. Смысл слов никак не доходил до моего оглушенного сознания. А потом… Меня словно окатили ледяной водой. Мои щеки загорелись, руки затряслись, а по спине пробежали мурашки. Я проглотил ком в горле и почувствовал, как мое сердце сжалось. И засохло. Я ничего ей не ответил и больше ее не трогал. Как и она не трогала меня.

Скажите, что поступил как девчонка? Надо было встретиться лично? А что бы вы сами сделали, если бы вас предали подобным образом?

Подавив кипящую в душе ярость, я поправил зеркало заднего вида и посмотрел на себя. Каштановые волосы, карие глаза. Очень похож на Майю. Но все же я был обделен тем природным обаянием, которое досталось ей. Просто парень. Не страшный, но и до корейских поп звезд явно не дотягиваю. Я помотал головой, гоня прочь плохие мысли. Да, сейчас не до вас, у меня есть другая проблема.

Из головы, как бы между прочим, не выходили слова моего хорошего друга Кристофера, которые он сказал мне перед поездкой: «Знаешь, что хуже всего в смерти дальнего родственника? Он умер, не оставив тебе двух мешков наследства, квартиру в центре города или шикарный особняк в глухом лесу, а тебе все равно нужно ехать на его похороны».

– Как же ты прав, – тяжело выдохнул я.

Путь мой лежал в глубинку этой большой и необъятной страны. Через протяженные горные перевалы и забытые богом леса в одну глухую деревушку. Но деревушку, как я понял, не совсем обычную. Позвонивший мне человек упомянул, что деревня их была долго от всех изолирована, а потому сохранила множество странных и местами спорных обычаев. Которые, тем не менее, они соблюдают и по сей день.

И какой же обычай самый странный, интересно вам, да? Я отвечу. Любовь к куклам. Очень странная любовь к куклам. Когда он хриплым баритоном рассказывали мне об этом, у меня просто глаза на лоб лезли. Сидя в машине, я почувствовал себя неуютно. Рука сама потянулась проверить, заблокированы ли двери.

Итак, представим, что в этой деревне умирает человек. Как же его хоронят? Так же, как и у нас. Закапывают. Ставят крест или надгробие. А затем… Каждый приносит с собой куклу. Которую нужно оставить рядом с усопшим. На могиле. Для охраны ли, для сопровождения ли в другой мир: я не знаю. Но такой обычай был, есть, и да, я еду туда со своей куклой.

Я купил ее в первом попавшемся магазине. В магазине старых товаров. Что-то вроде секонд хэнда. Малышка сидела у входа на комоде и сразу бросилась мне в глаза. Продавец сначала удивленно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на куклу, и попросил за нее очень символическую сумму.

Знаете, при ближайшем рассмотрении кукла мне даже понравилась. Она была сделана из грубоватой на ощупь синей ткани, а набита чем-то мягким. Волосы из белой бечевки были много раз обернуты вокруг головы, наподобие улитки, создавая приятную шевелюру. Глазки-пуговички. Маленькие такие, черненькие. И простое платьице сверху. Кстати, из очень теплой и приятной ткани. Красненькое, с рюшечками. Хотя саму куклу я бы не назвал красавицей, нет, она скорее немного пугала. Вот например: почему ткань была синяя? Кукла что, утопленник? А где ее рот? Трудно было нитку продеть? Слегка кривая вся, будто ребенок делал. И почему продавец был так удивлен, когда я протянул ему эту куклу? Будто в первый раз ее видел. Странно. Почему я начинаю думать об этом только сейчас? Может, не стоило ее покупать…

Размышляя об этом, я не спеша ехал в деревню, ориентируясь на всемогущий навигатор. Который, впрочем, скоро начал барахлить, и ползунок с моим местоположением начал замирать посреди лесов и полей.

Нет, мой сладкий, я не в болоте. Плавать моя машина не умеет. Ну и ладно, я все равно уже запомнил направление. Да и развилок на этой дороге было не очень много. Как-нибудь доеду. Один. Наедине со своими мыслями. На своей любимой машине. В гордой самодостаточности.

– И никто нам не нужен, – кивнул я сам себе.

 День неумолимо клонился к вечеру. Блеск солнечной дуги приблизился к зелеными пиками деревьев, и дорогу накрыло голубым сумраком. Небольшие перекусы, взятые с собой, а также утренний поход в туалет в хостеле спасли ситуацию, поэтому кроме как размять ножки, и закинуть еду в топку, я нигде не останавливался. Ехал я быстро.

А дорога всё петляла и петляла. Поднималась и опускалась, выкручивая головокружительные финты. А я всё ехал и ехал в неизвестность. В неизвестность, которая в конце концов вывела меня в неизвестное мне место в окружение неизвестного мне кладбища. Точнее, кладбище я приметил впереди. А прежде этого кое-что произошло.

На дорогу выскочил олень. Не двуногий, городской, а самый натуральный, лесной, о четырех лапах. Слава богу он пронесся вдалеке, едва показавшись в свете фонарей машины. Всё случилось так быстро, я даже среагировать на него не успел, а то бы вдавил тормоз и полетел в дерево на обочине.

Впрочем, я совру вам, если скажу, что олень был обычный. Я не биолог и настоящих оленей вижу редко. Но моих знаний определенно хватит, чтобы сказать, что олень был явно болен. Он, как я успел разглядеть, был достаточно темный, будто бы перед тем, как выбежать на дорогу, принял грязевую ванную. Шерсть, висящая грязными комьями, местами отсутствовала, обнажая нездоровую кожу, сверкающую темной смолой. Но самым странным было то, что у него, видимо, сломана шея. Очень уж низко он ее держал. Она будто росла из груди, из нижней ее части. А ещё, возможно мне показалось от волнения и усталости, но за обрубок его рога держалась рукой кукла…