Авессалом Подводный – Покрывало Майи, или Сказки для Невротиков (страница 17)

Янская энергия, добрая и помогающая, прекрасна и замечательна, и в мире ее очень не хватает (по крайней мере, многие из нас в этом убеждены). Но, как ни странно, человек, имеющий эту энергию в высоком качестве и широком ассортименте, далеко не всегда счастлив и даже просто востребован. И вот он ходит по миру, много чего умея и немало чем владея, и вроде бы хочет помочь людям, но почему-то его помощь либо оказывается им ненужной, либо идет не впрок. Оказывается, что благотворительность — это тонкое искусство, и для того, чтобы его освоить, мало иметь благие намерения и свободные финансы.

С этой проблемой столкнулся знаменитый целитель доктор Микао Усуи, автор естественной системы лечения наложением рук «Рэйки». Практикуя лечение Рэйки в нищенском квартале и поэтому, естественно, бесплатно, доктор Усуи через некоторое время стал получать от излеченных претензии, смысл которых заключался в том, что они вследствие выздоровления лишались своего основного источника жизни (то есть выразительной болезни) и теперь вынуждены работать, и им это не нравится. Поэтому в заповеди Рэйки включено требование лечить человека лишь при условии отчетливой просьбы с его стороны. Вероятно, любой целитель (в том числе и не знакомый с Рэйки) сталкивался с этой ситуацией: успешно лечить можно лишь человека, имеющего отчетливый (янский) запрос на лечение; позиции же типа: «Ах, как мне плохо, но не надо меня лечить, а то будет еще хуже!» или косвенно-каузальные намеки вроде: «А я все болею, и никому теперь не интересен, никто не хочет обратить на меня внимания и как-то помочь…», имеющие отчетливо иньский характер, являются весьма плохой прелюдией, и целителю лучше не приступать к лечению такого кандидата в пациенты, пока тот не переведет свое желание лечиться в отчетливое намерение, лучше всего выраженное вербально, и не возьмет на себя половину ответственности за ход лечения. Но для того, чтобы события развернулись подобным образом, целителю нужно иметь достаточно сильное подключение к иньскому архетипу, например, в виде специфически сфокусированного врачебного внимания, выражающегося и во взгляде, и в особой иньской интонации, с которой профессиональный врач или целитель начинает разговор с больным: «Я вас слушаю», — и янский архетип мгновенно встает над пациентом, буквально заставляя его выйти из пассивно-потребительского состояния, и вместо тайной гордости своей болезнью включает пациенту активную программу сопротивления ей.

Иньская энергия, мягкая и благодарно принимающая, прекрасна и замечательна, и в мире очень ее не хватает (по крайней мере, многие из нас находятся в этом убеждении). Однако в некоторых ситуациях она совершенно неуместна, обидна и даже может быть воспринята как прямое предательство. Когда хорошо воспитанная юная особа, получая от стареющего, но видимо неравнодушного к ее чарам знакомого нежный поцелуй в щеку, отвечает в мягкой иньской модальности: «Большое спасибо», — она его обижает, а может быть и ранит прямо в сердце. Верность заветам предков — достойная иньская добродетель, но когда она оборачивается планомерной удушающей неподдержкой всего нового, общество из чистого озера превращается в топкое болото, а былые сиги и карпы уступают место паукам и пиявкам. Объяснение: «Я была не в силах справиться с искушением нажать акселератор до отказа», — вряд ли смягчит полицейского, штрафующего обаятельную блондинку за превышение скорости. И уж совсем не устроит жену, обвиняющую мужа в лени и в отсутствии должной инициативы, чисто иньская его позиция: «Видать, таким Господь меня сотворил, и тут уж ничего не поделаешь! Христос терпел и нам велел!» Мастером разнообразного лицемерия в иньской модальности выписан Иудушка Головлев — герой известного романа М. Салтыкова-Щедрина, и читатель с большой пользой для себя перечитает это сочинение, отслеживая динамику смены иньских и янских модальностей в живописных диалогах великого писателя.

Часть 2

Единый Бог, или Триадический архетип

В этой части автор поведет речь о триадическом архетипе, структурно чуть более сложном, чем диадический, но не менее важном и универсальном. Он состоит из трех архетипов: синтетического, качественного и предметного.

Так же, как и другие высшие архетипы, синтетический, качественный и предметный архетипы гораздо чаще отражаются в подсознании человека, нежели непосредственно регистрируются сознанием, и их проще всего заметить, обращая внимание на специфические для них модальности, используемые в речи и невербальном поведении.

Синтетическому, качественному и предметному архетипу соответствует трехуровневый взгляд на объект.

На синтетическом уровне объект воспринимается как единое нерасчленимое и бескачественное целое: он представлен абстрактной идеей, именем или иным символом, который воплощает его целиком, не размениваясь на аспекты и частности. На синтетическом уровне объект представлен тотально, во всей его полноте — но его конкретные качества сейчас лишь подразумеваются, они не проявлены, как бы завуалированы и могут проявиться лишь на более плотных уровнях (качественном и предметном).

На качественном уровне объект уже более конкретен — о нем можно что-то сказать, как-то его описать и охарактеризовать — но не вдаваясь в детали, которые будут видны и существенны лишь на третьем (предметном) уровне.

Что же видно на качественном уровне? Здесь объект по-прежнему мыслится (видится) целиком, но в том или ином аспекте своего бытия; в нем вычленяются и специфицируются определенные качества, не поддающиеся на данном уровне количественному описанию (последнее возможно лишь на предметном уровне). Например, на качественном уровне объект может быть коротким, длинным или длинноватым, легким или тяжелым, светло-серым, длинношеим, короткохвостым — но не может иметь определенной формы, отдельно взятой шеи или хвоста.

И, наконец, предметный уровень описания объекта означает лишение его единства и выделение в нем элементов или частей, которые сами по себе могут рассматриваться как объекты. При переходе с синтетического на предметный уровень рассмотрения объекта происходит своеобразное переворачивание перспективы: на предметном уровне сам объект (и его качества) уже не видны прямо, а лишь подразумеваются, а в центре внимания находится определенный фрагмент (элемент, часть) объекта, имеющий как бы независимое бытие.

Полноценное описание объекта предполагает сочетание всех трех уровней его видения: и синтетического, и качественного, и предметного, причем видения, достаточно разработанного как на качественном, так и на предметном уровнях. Другими словами, ясное и объемное представление об объекте можно получить, видя его как целое, обладая достаточным списком его свойств и качеств и представляя себе его устройство в смысле составляющих его элементов и связей между ними. Однако взгляд наблюдателя нередко имеет отчетливую акцентуацию на одном из трех этих уровней в ущерб остальным двум, и тогда возникает определенное искажение перспективы, которое наблюдатель интуитивно чувствует, но не всегда понимает, в чем тут дело и как можно исправить положение.

Так, человек, регулярно использующий синтетический уровень рассмотрения в ущерб качественному и предметному, рискует прослыть верхоглядом и любителем звонких лозунгов, за которыми ничего не стоит; он будет излишне доверчив к людям, которые производят на него положительное первое впечатление, долгое время прощая или как бы не замечая их откровенно отрицательных черт и поступков.

Человек, систематически предпочитающий качественный уровень рассмотрения в ущерб синтетическому и предметному, рискует совершенно потеряться в море неопределенных качеств без отчетливых границ; ему очень трудно быть конкретным и выносить окончательные суждения, не повергая их тут же ревизии — как вывод, так и его предпосылки.

И, наконец, человек, регулярно предпочитающий предметный уровень рассмотрения синтетическому и качественному, будет вечно теряться в несущественных подробностях, пытаясь найти в них значение и смысл, которые заведомо находятся не только в другом месте, но и на совершенно ином плане бытия.

Впрочем, тему систематического предпочтения человеком одного из трех уровней синтетического архетипа автор рассмотрит ниже, а пока приведет некоторые примеры ситуаций, в которых естественно возникает синтетический архетип, и все три его уровня проявляются весьма различно.

Религиозная парадигма. Синтетический взгляд на Бога заключается в том, что Он есть Высшее Существо, во всех смыслах этих слов, причем никакая конкретизация здесь не уместна, а возможны лишь различные имена (Иегова, Аллах, Брахман, Кришна, Нараяна) или универсальные эпитеты: Единый, Абсолютный. К богопознанию на синтетическом уровне стремится джнани-йога, использующая апофатический метод (путь отрицания), когда ищущий Бога в тех или иных формах или атрибутах постоянно их превосходит, говоря «не то, не то», — пока, не отвергнув самые тонкие и тончайшие слои проявленного мира, не обнаруживает Того, Который стоит за ними.

На синтетическом взгляде на Бога настаивает и иудаизм, утверждая, что Он невидим, и запрещая его изображать — хотя, с другой стороны, Он может являться избранным Им пророкам в любой удобный для Него форме — например, в виде огненного куста или в ночных видениях.