Авессалом Подводный – Покрывало Майи, или Сказки для Невротиков (страница 10)

— требующая каузальной компенсации (личным временем, услугами и т. п.)

— требующая эмоциональной компенсации

— безнадежная (никак не компенсируемая)

— давняя

— прошлая, но не давняя

— настоящая

— будущая (планируемая)

— угнетающая

— давящая

— острая

— хроническая

— резкая

— тупая

— фоновая

— всеобъемлющая

— постоянная

— непереносимая

— переносимая, но тяжелая

— легкая

— невесомая

— прямая

— косвенная

— …

Читатель мог заметить, что некоторые из перечисленных субмодальностей относятся к оценке человеком своей вины как таковой, другие же характеризуют особенности ее переживания и социальной позиции в связи с ней. Теоретически даже из имеющегося списка (а он еще далеко не полон!) можно составить громадное число комбинаций, но практически в жизни любого отдельного человека встречается очень ограниченное число типов испытываемой им вины, и об этом (разумеется) заботятся ведущие его архетипы. Эти специфические сочетания субмодальностей вины формируются обычно довольно рано, то есть в детстве, и практически не меняются в течение всей жизни, хотя, конечно, поводы и адресаты чувства вины могут со временем меняться.

Для одного человека, например, характерна вина средняя, очевидная, требующая каузальной компенсации (временем), легкая и давящая, причем объекты (адресаты) его вины меняются приблизительно раз в пять-десять лет. Для другого характерна вина громадная, смутная, всеобъемлющая, безнадежная, переносимая, но тяжелая и косвенная, и он на ней застревает надолго, но один-два раза в его жизни адресат вины все-таки меняется. Для третьего человека характерно иметь сразу две вины, так сказать, параллельно: одну — хроническую, скромную, постоянную, безнадежную, давнюю, легкую и косвенную, и другую — резкую, угнетающую, большую, кратковременную и не предполагающую компенсации, причем адресат первой вины постоянен (детское переживание), а второй — регулярно раз в год меняется. (Эти обстоятельства, как догадывается читатель, поддерживают ведущие этих людей архетипы.)

И, наконец, последняя в этой главе, но отнюдь не по ее значимости для человека, модальность обиды. Обижаются, по-своему, все люди, так как обида есть не что иное как реакция человека на повреждение его тонкого тела (астрального, ментального и далее — чем выше, тем обиднее), а люди с неповрежденными тонкими телами — это уже совершенные ангелы, и не о них речь в этой книге. Но, с другой стороны, отношение к обиде у разных людей бывает совсем не похожим. Итак, обида бывает:

— сиюминутная

— временная

— длительная

— пустяковая

— малая

— средняя (существенная)

— большая

— всеобъемлющая

— глобальная

— локальная (частная)

— острая

— хроническая (постоянная)

— абстрактная

— конкретная

— вялая

— бурная

— внутренняя

— внешняя (демонстративная)

— несерьезная

— серьезная

— поверхностная

— глубокая

— самоподдерживающаяся (незабываемая)

— медленно забывающаяся

— быстро угасающая

— болезненная

— жгучая

— малоболезненная

— требующая большой мести

— требующая умеренной мести

— не требующая мести

— …

Что бы ни говорили моралисты (исполненные, вероятно, лучших намерений) о вреде обиды, следует признать, что она во многих случаях является мощной энергетической основой для человеческих свершений. И здесь, как обычно, большую роль играют субмодальности, в которых обида переживается: некоторые из них весьма «ядовиты» и ведут в дальнейшем к деструктивным последствиям в психике и судьбе, а некоторые сравнительно «конструктивны», во всяком случае, легче переносятся психикой, и соответствующие переживания могут быть трансформированы в нормальное русло душевной жизни, так что рана на тонком теле успешно заживает или по крайней мере эффективно рубцуется, не причиняя впоследствии человеку чрезмерных страданий и неудобств. Но, конечно, как и в случае других модальностей, ведущие человека архетипы предлагают ему на выбор очень ограниченный набор вариантов переживания обиды, и расширить его иногда означает вырваться из-под власти весьма жестких ограничений, о существовании которых человек ранее даже и не подозревал. Например, большинство людей не позволяют себе ощутить и полностью прочувствовать глубокую, серьезную, острую, временную, болезненную обиду, требующую умеренной мести. А почему бы и нет?

Часть 1

Шива и Шакти, или Диадический архетип

«…и Дух Божий носился над водою».

Самые фундаментальные для психики архетипы соответствуют самым абстрактным идеям, описывающим мир, — тем, которые в космогенезе (сотворении Вселенной) появляются первыми. Как пишет Лао-Цзы в своем основополагающем трактате «Дао Дэ Цзин»: «Одно родило два, два родило три, а три — весь мир». Ясно, что «одно» — это Первопричина, которую иначе называют Единый и Невидимый Бог, Иегова, Абсолют, Брахмо, Кришна, Нараяна, Аллах. «Два», о котором говорит Лао-Цзы, суть два основополагающих принципа, которые в Китае назывались ян (мужское начало) и инь (женское начало), а в Индии — пуруша (дух) и пракрити (материя). В индуизме считается, что вся проявленная (сотворенная) Вселенная имеет женственный характер, и она символизируется богиней Шакти, супругом которой является бог Шива, олицетворяющий дух, или мужское начало, и их взаимодействие (священный брак) символизирует жизнь и эволюцию проявленного мира.

Сила архетипов заключена, однако, не в красочной поэтичности соответствующих мифологических сюжетов, а в том, насколько глубоко они представлены в человеческой психике и, следовательно, определяют основные движущие силы и сюжеты жизни. Основная цель автора в этой главе — прокомментировать с современной точки зрения категории инь и ян, материи и духа, воздействующего и воспринимающего начал, и показать, как они преломляются в поведении, мотивациях и выборах человека — как сознательных, так и подсознательных, а также продемонстрировать, какую роль соответствующие архетипы играют в судьбе человека, проявляясь как совершенно реальные и весьма энергичные силы, потенции и акцентуации.

* * *

Традиция приписывает мужскому, янскому началу такие характеристики, как тонкое, активное, стимулирующее, созидающее (творящее), воплощающееся; наоборот, женскому, иньскому началу свойственны плотность, пассивность, инертность, реактивность (способность реагировать на воздействие), восприимчивость, способность к трансформации под внешним воздействием (то есть к его отражению в себе). Традиционное изображение символов инь и ян, вероятно, хорошо известно читателю; вместе эти символы составляют круг — символ Вселенной, — и внутри белого символа инь имеется кружочек черного яна (и наоборот), что означает взаимосвязанность этих начал, то есть в женском начале в какой-то степени всегда имеется намек на мужское, а в мужском — на женское.