Авенир Зак – Утренние поезда (страница 131)

Р а д о м и р. У входа стоит девушка с глиняным кувшином. Вели, царь, чтобы ее привели сюда.

Царь делает знак, о д и н  и з  п р и д в о р н ы х  выходит. Вазили и Радомир стоят, глядя друг на друга.

Ты веришь, что тебе поможет твой эликсир?

В а з и л и. Да. Он предохраняет меня от любого яда.

Входит  Т о д о р к а. Она кланяется царю, Марине, Генриху, передает Радомиру кувшин.

Р а д о м и р. Пусть мне дадут чашу.

Один из придворных передает ему золотую чашу. Он наливает из кувшина прозрачную жидкость, передает чашу Вазили.

Пей, Вазили! И знай, что против этого напитка нет противоядия. (Смеется.) Потому что это… Пей!

Вазили медленно пьет. На лице его изумление сменяется ужасом, он роняет чашу и падает.

Ц а р ь (вскакивает). Что с ним?

К о с т а (наклоняется над ним, щупает пульс). Он умер, царь.

Р а д о м и р (потрясенный). Умер?! Он умер?!

Ц а р ь (гневно). Ты?! Ты убил его! Убил лучшего лекаря, какого знал свет! (Придворным.) Взять его! Отвести на площадь и повесить на той же виселице, что и одноглазого разбойника!

К о с т а. Царь!

М а р и н а. Отец!

Т о д о р к а. Пощади его, царь! (Падает на колени.)

Ц а р ь. Нет! Он убил Вазили!

Р а д о м и р. Нет, царь. Я не убивал его. Я не посмел бы убить своего учителя. Я дал ему чистейшей родниковой воды. Яд, который его убил, был в нем самом. Это его ненависть ко мне, его злоба.

Ц а р ь. Ты лжешь! Еще никто не умирал от глотка чистой воды!

Р а д о м и р. Царь! Эта девушка — самый дорогой мне человек во всем свете. Пусть она на твоих глазах выпьет из этого кувшина тот самый напиток, который убил Вазили. И ты убедишься, что я сказал правду.

Ц а р ь. Хорошо. Пусть выпьет.

Р а д о м и р. Пей, Тодорка! (Наливает ей в чашу из кувшина.)

Тодорка пьет. Все, затаив дыхание, смотрят на нее.

Т о д о р к а (выпила, улыбнулась царю). Царь! Это — ключевая вода. Я набрала ее сама сегодня утром в горном источнике.

Ц а р ь. И Вазили умер, выпив родниковой воды?!

Р а д о м и р. Он умер потому, что решил, что это яд, который ему неизвестен, от которого он не имеет противоядия. Он умер от потрясения. У него не выдержало сердце.

Ц а р ь. Да… Теперь я верю, что ты не хотел его смерти. Я назначаю тебя своим придворным лекарем. Все, что принадлежало Вазили, отныне — твое!

Р а д о м и р. Благодарю, царь. Но когда я решил стать лекарем, я дал слово, что буду лечить не только богатых, но и тех, у кого нет денег на лечение, таких же бедняков, каким был я до сих пор и сам.

Ц а р ь. Негоже царскому лекарю лечить нищих.

К о с т а. Нет, царь. Решение его заслуживает уважения: каждый человек заслуживает помощи. Но пусть он возьмет себе помощников и учит искусству врачевания. Нам нужно много лекарей. Пусть он сделает то, чего не захотел сделать ромеец Вазили.

Ц а р ь. Пусть будет так!

М а р и н а. А награда? Ты обещал ему награду за то, что он помог вылечить меня!

Ц а р ь. Да… Говори, чего ты хочешь?

Р а д о м и р. Царь! Помилуй того, кого должны сегодня повесить!

Ц а р ь. Этого разбойника?!

Р а д о м и р. Да. Помилуй его!

Ц а р ь. Мне не нравится твоя просьба. Он заслужил виселицу. Но царское слово тверже алмаза. (Придворному.) Остановить казнь! Но если он еще раз попадется, я прикажу его колесовать!

Р а д о м и р. Благодарю тебя, царь!

На сцену выбегают  к у к е р ы, а с ними все остальные  у ч а с т н и к и  с п е к т а к л я.

С т а р ш и й  к у к е р (поет).

Уходит прошлое туда, Откуда не вернется, И лишь о тех, Кто жил для всех, Нам память остается! Цари воюют и казнят, Дерут с соседей дани. Идут года — И ни следа От всех от их деяний! И жил на свете Радомир, Простой крестьянский парень. Давно. Но вот: Ему народ Поныне благодарен.

1980 г.