Авенир Зак – Два цвета (страница 77)
Р е г и н а. За мать, конечно.
М у х и н. Чего ты мне зубы заговариваешь?
Р е г и н а. Скучно одной. Я человек компанейский, плохо переношу одиночество. Ты сегодня завтракал?
М у х и н. Завтракал.
Р е г и н а. Еще там?
М у х и н. Там.
Р е г и н а. А я только стакан чаю в поезде…
М у х и н. Погляди в холодильнике…
Р е г и н а. Откуда? На даче никто не живет.
М у х и н. А ты погляди.
Р е г и н а. Куда?! Сказала — никуда не уйдешь. На, ешь.
М у х и н. Колбаска, свежая.
Р е г и н а. Скучно жевать всухомятку. Будь другом, поставь чайник!
М у х и н
Р е г и н а. Ты как ребенок — лишь бы наоборот. Иди, золотко, иди.
М у х и н. Иду. Но не потому, что ты распорядилась, а потому что мне самому пить захотелось.
Р е г и н а
М у х и н. Ты дурочка или вообще с приветом? Вдумайся, с кем имеешь дело.
Р е г и н а. Вдумалась. Пойду помою руки.
М у х и н
Г о л о с Р е г и н ы. Уходи.
М у х и н. А я и уйду.
Г о л о с Р е г и н ы. Ну и уходи.
М у х и н. Ухожу. Думаешь, не уйду?
Г о л о с Р е г и н ы. Уходи, уходи!
М у х и н
Р е г и н а
М у х и н. Ты и вправду с приветом.
Р е г и н а
А потом зрители жалобу в газету написали, что они позорят имя великого поэта… А Пушкин — его настоящая фамилия. Ну, и стали они Иванов и Сидоров.
М у х и н
Р е г и н а
М у х и н. Я не малыш. Меня зовут Геннадий. Геннадий Мухин.
Р е г и н а. Так вот, Генка, ты будешь представителем.
М у х и н. Каким представителем? Чего ты еще выдумала?
Р е г и н а. Я тебе все объясню. Мой отец нейрохирург. Он должен спасти одного хорошего человека. Нужно, чтобы он поехал на Алтай. Потому что этот человек сам приехать не может, у него потеряны все двигательные функции. Если я с отцом сама говорить буду, он откажет, а если представитель… Представь себе, специальный представитель приехал к Морозову за помощью — совсем другое дело.
М у х и н. А если он документы спросит?
Р е г и н а. Ему и в голову не придет.
М у х и н. Знаешь, во мне ничего… этого… актерского нету. И вообще — с какой стати?
Р е г и н а. Это святое дело — помочь человеку в беде.
М у х и н. А ты что, комбинат добрых услуг?
Р е г и н а. Если могу чем-нибудь помочь человеку, почему не помочь?
М у х и н. Баптистка?
Р е г и н а. Что же, по-твоему, только сектанты и способны на добрые дела?
М у х и н. На меня не рассчитывай. Я благотворительности терпеть не могу. Меня тошнит от нее. Видел я этих сердобольных. Ханжи. Ненавижу. Гестаповцы тоже… над мертвым воробушком слезы проливали.
Р е г и н а. Не пойдешь со мной к отцу?
М у х и н. Не пойду.
Р е г и н а. По-твоему, человек не может быть просто добрым?
М у х и н. Если даже и может, то и это ни о чем не говорит. С таким же успехом он тут же сделает какую-нибудь гнусность.
Р е г и н а. Кукушкин, ты заблуждаешься.
М у х и н. Я не Кукушкин!
Р е г и н а. Извини, забыла. Ты заблуждаешься, Сидоров. Я должна заставить отца отправиться на Алтай и спасти Мишу Кильчакова. И, представь себе, никакой корысти в этом нет.
М у х и н. Есть.
Р е г и н а. Какая?
М у х и н. Он кто тебе? Муж? Жених?
Р е г и н а. Никто. Совершенно чужой человек. Не угадал, Кукушкин. У меня это врожденное. Я еще в детском саду хотела стать Дедом Морозом. Или клоуном. Люблю, когда люди радуются, улыбаются, смеются.