Авенир Зак – Два цвета (страница 34)

Ж а р о в (Дусе, тихо). Экзамены сдала, завтра вечером погуляем?

Д у с я (громко). Завтра вечером ты дежуришь.

Ж а р о в. Ах, да… Я двинулся. (Хочет уйти.)

Обращается к Мелешко.

Слушай, ты правда Шолотыркин?

М е л е ш к о (смеется). С пеленок.

Ж а р о в. Запоминающаяся фамилия.

Мелешко и Жаров уходят.

Ш у р а. Дуся, что с Федькой делать? Зарабатывать стал прилично, с мастером отношения наладились, а тут опять связался с этими…

Д у с я. Что с ним возимся, не понимаю. Все ты! Что ты за него вступаешься? Сам не видишь, покатилось — не остановишь.

Ш у р а. Знала бы лучше, так не говорила.

Д у с я. И знать тут нечего. Сам себе хозяин. Не крошка. Только что Тамарку жалко.

Ш у р а. Вот если бы один человек к нему пошел… Федька бы его послушал.

Д у с я. Что с ним, объясни толком.

Ш у р а. Ладно, сам схожу.

Д у с я. Очень все близко к сердцу принимаешь. А ты почему к нам в общежитие перестал заглядывать?

Ш у р а. Все вечера занят: то здесь, то дежурю.

Д у с я. Не темни. С Катей поссорились?

Ш у р а. Нет. Просто почти не видимся. Ладно, пойду к нему. Все равно.

Д у с я. К Федьке?

Ш у р а. Нет, к тому человеку. А ты почему о Кате заговорила?

Д у с я. Потому, что на твоем месте я Катю никому бы не уступила.

Вбегает  Ж а р о в.

Ж а р о в. Безобразие! Люди работают, а вы… Ах, это ты, Дуся? Извини, пожалуйста… Горяев, давай, давай!

Д у с я (Жарову). Тебя хлебом не корми — дай пошуметь! (Надела рукавицы.) Пошли, Лаша.

Дуся, Шура и Жаров уходят.

Гонг. Темнота.

У Бориса. Сумерки. Забравшись с ногами в кресло, сидит  К а т я. Входит  Ш у р а, зажигает свет, видит Катю.

Ш у р а (после паузы). Бориса нет?

К а т я. Нет. А почему ты не здороваешься, Шурик?

Ш у р а. Он скоро придет?

К а т я. Здороваться не хочешь?

Ш у р а. Здравствуй. Я не ожидал, что ты здесь. Бориса нет? Ладно, до свидания.

К а т я. Шурик, нам надо поговорить.

Ш у р а. О чем говорить?

К а т я. Шурик, пойми — мое отношение к тебе не изменилось…

Ш у р а. Ясно, Катя, я все понимаю… Федька в такую историю попал…

К а т я. Почему ты не хочешь… говорить со мной?

Ш у р а. Ну, не надо. Не хочу.

К а т я. Больше не любишь меня?

Ш у р а (не сразу). Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Ты мне нравишься, очень нравишься. Я ведь… люблю тебя, Катя. Это не пройдет, у меня… никогда не пройдет. Всю жизнь. Я, наверно, говорю что-то не то. Да, Катя?

Входит  Б о р и с.

Б о р и с. Здравствуй, Шурик… А, Катюша! (Шуре.) Вот купил книжонку. Стихи по твоей части. О море. Тут есть одно стихотворение… вот…

Ш у р а. Да ладно, сам прочту.

Б о р и с. Нет, нет, слушайте.

Ш у р а. Ладно, Борис, потом.

Б о р и с. Дудки! Стихи надо читать вслух. И нараспев, как читают поэты:

Есть у моря свои законы, Есть у моря свои повадки. Море может быть то зеленым, С белым гребнем на резкой складке, То без гребня: свинцово-сизым С мелкой рябью волны гусиной; То задумчивым, светло-синим, Просто светлым и просто синим…

Хорошо, а? Здорово.

Ш у р а. Борис, у меня к тебе дело.

Б о р и с. Погоди, вот, дальше слушай.

А какое бывает море, Если взор застилает горе?

К а т я. Борис, не надо.

Б о р и с. Ладно. Не надо, так не надо…

Ш у р а. Борис, ты должен помочь одному человеку.

Б о р и с. О делах потом, Шурик.

Ш у р а. Федька Лукашев не ходит на работу. Сидит дома, как затравленный зверь. В поселок вернулся Глотов.