Авенир Зак – Два цвета (страница 17)

А н д р е й. А что, если ты не уйдешь отсюда?

Г е л ь м у т. Не ты ли меня удержишь?

А н д р е й. Может быть, и я.

Г е л ь м у т. Ты веришь в чудеса.

А н д р е й. Верю.

Г е л ь м у т. Тебе только и остается надеяться на чудо. Но чуда на этот раз не будет. Это я тебе обещаю. Ты и все они там, наверху, взлетите на воздух, потому что я ненавижу вас. Ты должен понять, русский. Я не остановлюсь ни перед чем. Если я не сотру тебя с лица земли, ты сам сделаешь все, чтобы уничтожить меня. Это закон жизни. Ну, скажи, если бы у тебя были развязаны руки, что бы ты сделал?

А н д р е й. Я бы пристрелил тебя.

Г е л ь м у т. Вот видишь, я прав, ты бы всех нас уничтожил.

А н д р е й. Нет. Я бы не тронул Дитера, Тео и даже этого Ренни.

Г е л ь м у т. А меня?

А н д р е й. А тебя бы пристрелил! Как бешеную собаку.

Г е л ь м у т. Ну что ж, это для меня большая честь — ненависть врага. А этих недоумков, которые таскают ящики, чтобы взорвать вас, ты бы пощадил?

А н д р е й. Они таскают ящики потому, что боятся тебя. Потому, что если бы не ты… не такие, как ты… они были бы людьми.

Вбегает  У р с у л а.

Г е л ь м у т. Ты? Зачем ты вернулась?

У р с у л а. Гельмут, я сама это видела… Из подвала вышел какой-то старик… У него была граната… он бросил ее… как-то неловко… Она разорвалась, он упал… его ранило… и русские… их санитары положили его на носилки и отнесли в лазарет…

Г е л ь м у т. Ну и что?

У р с у л а. Там не только русские. Я видела, как из лазарета вышли две женщины, немки… Русские врачи оказали им помощь. Я хотела уйти от вас… убежать. Мне было страшно одной, но с вами… еще страшнее. Когда я вышла наверх, мне было уже все равно, что со мной сделают. Но русские меня не трогали. А когда я увидела, что они подобрали этого несчастного старика… Гельмут, вы не должны этого делать! Это грех… это большой грех!

Г е л ь м у т (заметив белую повязку на руке Урсулы). Что у тебя на руке? Белая повязка?! (Бросается к Урсуле, бьет ее по лицу.) Дрянь! Продажная шкура!

Андрей бросается на Гельмута, выбивает у него автомат, опрокидывает его на пол.

А н д р е й. Гад!

Гельмут и Андрей борются, пытаясь дотянуться до автомата. Урсула застыла в испуге. Вбегают  Т е о, Р е й н г о л ь д  и  Д и т е р  с ящиками.

Г е л ь м у т. Тео, на помощь! Ренни! Дитер!

Тео и Рейнгольд бросаются на Андрея, связывают его.

(Поднимаясь.) У него были развязаны руки? Кто его развязал?! (Урсуле.) Ты, гадина?!

У р с у л а. Нет, клянусь, я не развязывала его…

Г е л ь м у т. Врешь! Ты! Поэтому ты и сбежала? Развязала ему руки и сбежала?!

А н д р е й. Никто меня не развязывал. Я сам.

Г е л ь м у т. Не считай меня дураком. (Тео и Рейнгольду, показывая на Урсулу.) Свяжите ее. Она пожалела русского. Ну что ж, пусть разделит его судьбу. (Тео и Рейнгольду.) Что вы стоите, как чурбаны? Вы что, не слышите? Связать ее!

Р е й н г о л ь д (Гельмуту). Ты хочешь оставить ее здесь, с русским?

Г е л ь м у т. Вы что, не слышали моего приказа?

Т е о. Урсула, скажи мне: зачем ты это сделала?

Д и т е р. Она этого не делала. Оставьте ее. Это я… развязал его.

Т е о. Ты?

Р е й н г о л ь д. Предатель!

Т е о. Дитер? Это неправда. Ты это сделал?

Д и т е р. Да то, что вы задумали… то, что задумал Гельмут, — это бесчеловечно. Когда я увидел учителя Наумана, я понял… Нельзя убивать безоружных. Даже на войне. И даже в таком положении, в котором мы оказались. Я не хочу быть убийцей.

У р с у л а. Тео, там, в лазарете, не только русские, там наши… Я сама видела, как туда понесли старика с гранатой.

Д и т е р. Учителя Наумана?

У р с у л а. Я не знаю, кто он… (Тео.) А во дворе русский повар кормит детей. Кухня стоит возле самой стены этого подвала… где-то здесь, совсем рядом.

Г е л ь м у т. Разнюнилась! Русской каши захотела! Ты лучше покажи им свою повязку!

Т е о. Ну и что? Нам всем придется надеть эти повязки. Гельмут, ты должен отказаться от своего плана. Тем более что ты знаешь то, чего не знают они.

Р е й н г о л ь д. Чего мы не знаем?

Г е л ь м у т. Тео, молчи! Слышишь, я приказываю тебе молчать!

Т е о. Нет, Гельмут, хватит. Пусть они знают правду. Еще два часа назад русские ворвались в рейхстаг, их танки были на Фридрихштрассе и у рейхсканцелярии… Всё. Нам капут. Война кончилась. И мы не должны… взрывать эти ящики.

Г е л ь м у т. Так. А ты что скажешь, Рейнгольд, ты, который дал слово самому фюреру?

Р е й н г о л ь д. Вообще-то, Гельмут, Тео, наверное, отчасти прав… в чем-то… (Испуганно посмотрел на Гельмута.) Нет, ты не сомневайся, я буду с тобой до конца.

Г е л ь м у т. Тебе не стыдно, Тео? Из всех вас только Рейнгольд остался настоящим солдатом. Но не надейтесь, что я позволю вам нацепить белые повязки и спокойно выйти отсюда. Ренни, свяжи Дитера.

Т е о. Не трогай его, Ренни!

Г е л ь м у т. Рейнгольд! (Направил автомат на Тео.) Ты знаешь меня, Тео. Если понадобится, я убью тебя.

Рейнгольд связывает Дитера.

Т е о (тихо Урсуле). Уходи отсюда. Живо!

Урсула бежит к выходу.

Г е л ь м у т. Назад! Стоять на месте!

Урсула останавливается.

А теперь, Тео, приведи в порядок свои нервы и принимайся за дело.

Тео не двигается.

Времени в обрез, Тео. Нам надо торопиться.

Тео все еще стоит на месте.

Ну?

Т е о. Не пугай меня, Гельмут. Ты не выстрелишь.

Г е л ь м у т. Почему не выстрелю?

Т е о. Потому, что ты не хуже меня знаешь… выстрел может вызвать детонацию и взрыв. Ты не станешь рисковать своей драгоценной жизнью.

Г е л ь м у т. Ошибаешься, Тео. Я выстрелю, даже если это будет стоить мне жизни. И потом… ты ведь рыцарь… неужели ты хочешь, чтобы погибла эта девчонка?

Т е о. Отпусти ее.