Авайс Хан – Без чести (страница 5)

Намек ли это, Джамиль не понял, но решил воспользоваться моментом.

– Может, тогда вы с семьей придете к нам на обед? Дом у нас маленький, но можно накрыть приличный стол на улице, в тени раскидистого дерева, а большую комнату жена обустроит для женщин, – затараторил он. Волнуясь, Джамиль всегда начинал говорить быстрее.

Но старейшине, казалось, доставляет удовольствие его неловкость.

– Конечно-конечно, милый друг. Мы с Рукшаной с удовольствием у вас отобедаем. – Пир демонстративно взглянул на свои наручные часы, явно желая похвастать драгоценными камнями, которыми они были украшены. – Может, в следующий понедельник? Халиля и дочку тоже возьму с собой.

Джамиль нервно сглотнул, представив, во сколько обойдется застолье, но ему удалось выдавить улыбку.

– Будем очень вам рады, пир-сахаб.

Абида

Абида как-то слышала от местной повитухи, что на третьем месяце беременности ребенок размером с фасолинку. Тогда вместе с мамой она ходила проведать знакомую, которая решила, будто у нее схватки. Но повитуха только посмеялась.

– Бети[12], это просто газы. До родов еще месяц. Поверь, уж я-то знаю.

А потом стала рассказывать о разных этапах беременности. Абида взглянула в зеркало на свое обнаженное тело. Никаких перемен пока не видно. Живот такой же плоский, как раньше… Или нет, что там за изгиб в самом низу? Вроде не слишком заметно. Если распрямить плечи и выставить вперед грудь, то со стороны и не догадаешься. Но ходить так на людях нельзя – она же девушка. Что про нее скажут?

Мать громко стукнула в дверь ванной, и Абида торопливо прикрылась.

– Что ты там застряла? В жизни таких копуш не видела!

«Знала бы ты, чем я занимаюсь», – подумала девушка, моля небеса о том, чтобы ребенок внутри просто растворился. Новости о Шабнам потрясли ее до глубины души. В деревне незамужнюю девушку с ребенком ни за что не примут, и, если Калим не женится на ней как можно скорее, ее ждет только позор. А может, и смерть.

«Не думай об этом», – отругала она себя. Отец ни за что такого не допустит! Он всю жизнь защищает Абиду от матери. Значит, и от разгневанной толпы, готовой протащить ее через всю площадь, защитит. И все же… она ведь родит вне брака. Какой уважающий себя мужчина поддержит такое?

Ну хватит, сказала она себе. Пока ничего страшного не случилось.

Она надела приталенную рубашку, и та пришлась точно впору. Абида невольно залюбовалась отражением своей стройной фигуры в заляпанном зеркале. Потом набросила на голову дупатту и улыбнулась себе. Ну просто тростиночка! Не о чем беспокоиться.

«Через несколько недель все изменится», – прошептал внутренний голос. Но Абида отогнала тревожные мысли, решив, что подумает об этом позже. Пока что надо готовить обед.

Когда она вышла из ванной, мать уже удалилась на кухню, оборудованную на улице. Обычно оттуда доносились запахи дыма и чечевицы, но сегодня аромат был такой аппетитный, что у Абиды потекли слюнки.

Мясо! Да, пахнет именно им! Девушка выскочила на улицу, чтобы проверить свою догадку. И действительно, на земле стояли несколько дымящихся кастрюль с разными блюдами: в одной была ягнятина с цветной капустой, в другой – курица в остром соусе, в соседней – тушеная говядина со шпинатом. Мать, должно быть, встала на рассвете, чтобы успеть столько приготовить! Абида стыдливо зарделась: она-то и палец о палец не ударила, чтобы помочь, только грезила о жизни с Калимом.

Когда она увидела еле живую от усталости мать, которая сидела у огня и одной рукой поджаривала бараньи отбивные, а другой месила тесто, на глаза у девушки навернулись слезы. Ее младшие сестры, Фархана, Насиба и Саида, куда-то запропастились. Может, мама дала им снотворное и они теперь дрыхнут в поле, подумала Абида и хихикнула. Мать подняла на нее взгляд, и девушка, плюхнувшись на приземистый стул (всяко лучше, чем на земляной пол!), стала помогать с тестом.

– Я вот чего не понимаю, амми[13], – начала она. – Что за гость к нам придет, если ты такой пир устраиваешь? Не помню, когда мы последний раз ели ягнятину, – наверное, только на Ид[14]. А сегодня у нас аж три мясных блюда! Такое нам точно не по карману. На эти деньги можно было младших в школу отправить.

– Мальчишки уже ходят в школу, Абида, – отрезала мать. – А девочкам учеба ни к чему. Отец мясом торгует, я вышиваю, так что денег хватает.

– Мне бы тоже хотелось научиться читать, – мечтательно протянула Абида. – Когда Юсаф с Аббасом садятся за учебники, я всякий раз им завидую. – Она не рискнула признаться матери, что Юсаф уже втайне начал учить ее грамоте. Братишке уже стукнуло десять, и он рос как на дрожжах, но в душе еще оставался маленьким мальчиком. И это было вполне естественно, вот только деревенская жизнь заставляет взрослеть раньше срока. Вчера вечером они как раз прочли вместе страничку из его книжки на урду. Абида шепотом выговаривала слова брату на ухо. «Ты читаешь как робот, аапи[15]! – хихикнув в кулачок, сообщил ей Юсаф. – А ты у нас человек, вообще-то».

Девушка тогда невольно рассмеялась над его шуткой. Теперь же ей вспомнилось, как она молила Бога о том, чтобы Юсаф не вырос преступником, подобно многим мальчишкам в деревне. Или убийцей – с такой-то грешной сестрицей.

Она и сама не заметила, как перестала месить тесто.

– Фархана, Насиба и Саида уже взрослые, – прочистив горло, сказала Абида матери. – Им тоже в школу пора.

Та нахмурилась.

– Абида, вот скажи честно, откуда у тебя такая чушь в голове? Пир-сахаба удар бы хватил, услышь он твои слова.

– А пир-сахаб тут вообще при чем?

Мать покраснела.

– При всем. Он же главный у нас в деревне!

Абида встала.

– Ты не поэтому его упомянула. Да, пир-сахабу до всего есть дело, но ты явно имела в виду что-то другое, более личное. – У нее екнуло сердце. – Он приедет к нам на обед, да?

Мать вытерла со лба пот тыльной стороной ладони.

– Господи, жарища-то какая, я аж вся взмокла. Что же со мной летом будет? И да, пир-сахаб приедет к нам в гости со всей семьей.

– И когда же ты собиралась мне об этом сказать?!

– Ни к чему предупреждать заранее. Просто знакомство. Твоя задача – встретить жену пира, только и всего. Пока что этого достаточно.

Абида услышала, как зашуршал во дворе гравий под колесами машин, и тут же все поняла.

– Ты хочешь выдать меня за их сына, верно? Амми, ты вообще его видела? Да я в жизни не соглашусь стать его женой!

Мать вскочила и отвесила дочери пощечину. Со всей силы.

– Вот только попробуй нам все испортить. И так ведь несладко. Ты хоть представляешь, сколько мы на этот обед потратили? И всё ради твоего счастья, чтобы подарить тебе новый шанс в жизни! – Она больно впилась ногтями в руку девушки. – Ступай к себе в комнату и сиди там, пока я не позову.

Абиду замутило, и она сделала глубокий вдох, чтобы справиться с тошнотой.

– Ты не понимаешь! Я не пойду за первого, кто вам приглянулся.

– Пойдешь как миленькая, – отчеканила мать тоном, не допускающим возражений, и потащила дочь в комнату, которую та делила с младшими детьми.

Абида сразу же подскочила к окну, выходящему во двор. Как раз в эту секунду рядом затормозили два черных джипа, подняв облако пыли. Только когда ветер унес дымку в сторону пшеничных полей, пассажиры вышли на улицу. Абида мгновенно узнала пира. Он, как и всегда, был в белоснежном тюрбане и горделиво выпячивал грудь, будто делал миру одолжение одним своим существованием.

– Вот же сволочное семейство, – прошептала Абида.

Следом вышли две женщины в парандже – видимо, жена и дочь пира, – а пока они отряхивали одежду от пыли, появился и Халиль. Абиду опять замутило при виде рыхлого живота, который покачивался под белым камизом молодого человека. Халиль присел, чтобы поднять солнечные очки, упавшие с головы, а когда поднялся, полотнище камиза застряло у него между ягодиц. Абида рассмеялась. В ней проснулась надежда, что отец увидит эту сценку и передумает отдавать ее в такую семью.

Тем временем Джалиль поспешил навстречу гостям, учтиво обнял мужчин, поклонился женщинам и заговорил с ними мягким, уважительным тоном. Издали слов было не разобрать, но суть беседы Абиду не интересовала. Она твердо решила: как бы отец ни стелился перед пиром, она ни за что не выйдет за Халиля.

– А ну прочь от окна! – зашипела на нее мать, заглянувшая в комнату. Абида обернулась и увидела, что та уже приготовилась встречать гостей. Мать всегда отличалась проворством, но в этот раз даже саму себя превзошла. Глаза так и лучились радостным предвкушением. Она даже попыталась сделать макияж, правда, получилось не бог весть что: переборщила и с тональником, и с помадой, и в итоге стала похожа на чудовищ, о которых предостерегали старейшины. Девушка насмешливо фыркнула, а потом вдруг всхлипнула. Ей хотелось биться головой о стену, лишь бы родители ее поняли, но она знала: отец с матерью никогда не встанут на ее сторону.

Она посмотрела в окно. Мать уже выбежала из дома встречать жену и дочь пира. Абида опустилась на одну из чарпай, которыми были уставлены стены, и провела рукой по старой хлопковой простыне. Полотнище было до того ветхим, что его легко можно было порвать неосторожным движением. Под тканью угадывалась джутовая оплетка, благодаря которой кровать не рассыпалась на части. Девушка подтянула колени к груди и обхватила их руками. Ей вдруг стало очень одиноко – как никогда в жизни. В соседней комнате, которая днем превращалась из спальни в гостиную, начался разговор. Сперва звучал только веселый, угодливый материнский голос, но скоро к нему добавился еще один, тоненький – должно быть, это заговорила жена пира. Неприятно заскрежетали по кирпичному полу ножки бамбуковых стульев – видимо, в этот момент дамы устраивались поудобнее. Абида слышала каждое слово, ведь на месте двери висела лишь длинная тряпка.