Ава Уайлдер – Вместе или нет (страница 14)

Он был рад, что она высказалась о своих ожиданиях прямо, избавив его от необходимости строить догадки, чего она хочет на самом деле. Верный своему слову, он не остался у нее ночевать, и даже более того ― они не общались после презентации и до начала съемок первого сезона. Он был готов расценить это как одноразовое приключение. Но потом, в первую же неделю работы на съемочной площадке, он зашел к ней в трейлер ― порепетировать диалог, ― и в итоге набросился на нее.

Их единственная попытка определиться с отношениями случилась примерно месяц спустя ― когда они уже проводили вместе по две-три ночи в неделю, но только после съемок и никогда по выходным. В тот вечер он уже засыпал, убаюканный мягким бормотанием телевизора в ее затемненной спальне.

– Ты встречаешься сейчас с кем-нибудь еще? ― спросила она небрежно, и ее теплое дыхание коснулось его груди.

Он не встречался.

– Ты давно проверялся на ЗППП?

Он проверялся недавно.

– Хочешь отказаться от презервативов? Я поставила спираль. Просто дай знать, если… если что-нибудь изменится.

Это прозвучало не слишком романтично, зато честно. И если уж быть до конца откровенным, он ни разу не приглашал ее на настоящее свидание за все время, пока они были вместе. Если бы они встречались напоказ, то это выглядело бы совершенно иначе. Тогда перед ними встала бы совсем другая задача, и проблем тоже бы стало больше. Их отношения изначально строились на обычном физическом влечении, удобстве и необходимости снимать стресс. Никакие сантименты для них ничего не значили.

И не было никакого разумного объяснения, почему всего лишь спустя несколько месяцев, если он смотрел на нее: когда они, невыспавшиеся, сидели рядом в трейлере-гримерке, когда она с невероятной сосредоточенностью погружалась в себя, изучая сценарий или ожидая команды «Мотор!», или когда в конце вечера она ныряла в постель к нему под бочок, надев одну из его футболок, ― его сердце оживлялось ритмом, казавшимся ему вечным.

Впрочем, не всякий раз. Не так часто, чтобы что-то менять. Но достаточно часто, чтобы почти потерять голову.

В то время еще и друзья толкали его в противоположную сторону. Они не только не одобрили его отношения с Лайлой, но и считали, что он напрасно теряет время, связываясь с кем бы то ни было. Ему стоило оставаться открытым, пользуясь своим вновь приобретенным статусом звезды самого популярного телесериала в стране. С Лайлой, рассуждали они, он получит самое худшее: все тяготы моногамии без каких-либо преимуществ.

Татуировки стали самым тревожным звоночком. Это наполовину подавленное навсегда в итоге запечатлелось на его коже.

Если честно, он так и не понял, почему до сих пор не удалил эту чертову татуировку. Он собирался это сделать. Но сначала пришлось подождать шесть-восемь недель, пока рана полностью заживет, прежде чем записываться на прием, а потом все откладывал и откладывал, пока почти не перестал ее замечать. Однако теперь при виде татуировки у него перевернулось все внутри. Хотя они и расстались, но их шанс на то самое навсегда был разрушен раньше, чем они сблизились по-настоящему, а ее клеймо так и осталось на нем.

Шейн скомкал в кулаке простыню.

–Забил на это, ― буркнул он.

Его удивила ярость собственной реакции, но он и так весь день держался на грани, благодаря стараниям женщины, которую он ненавидел больше всего в жизни и которая продолжала липнуть к нему, как рыба-прилипала. На ее лице у кромки волос выступили капельки пота. Возможно, именно это и доконало его.

Лайла ничего не сказала ― она опустила ресницы и с загадочным выражением лица еще раз провела пальцами по его татуировке.

Внезапно он осознал, что больше не сможет выдержать этого ни секунды. Ничего из этого. Он резко вскочил, сбросив Лайлу с коленей на кровать.

– Мы сделали все, что хотели? ― хрипло спросил он, быстро натянул халат и, прежде, чем кто-либо успел ответить, выбежал из комнаты.

6

Семью годами ранее

На утро после вечеринки по случаю окончания съемок первого сезона Лайла проснулась с ощущением жжения на бедре и худшим похмельем в своей жизни. Она несколько раз моргнула ― тяжело и болезненно. Все тело ее ныло, от нечищеных зубов и мерзкого привкуса во рту сводило желудок. Теплая тяжесть тела Шейна, обнимавшего ее, обычно успокаивала, но сейчас казалась удушающей. Высвободившись из-под него и перекатившись на другой бок, Лайла расслышала шуршащий звук.

Она встала, покачнувшись от того, что пульсация в голове усилилась, и посмотрела на кровать в поисках источника шуршания. Она отвратительно себя чувствовала и ничуть бы не удивилась, если бы оказалось, что они объелись фастфудом и тут же уснули на пустых обертках. Телекомпания предоставила водителей, которые отвозили их на вечеринку и обратно, и она хорошо понимала, что пьяная Лайла запросто могла бы попросить водителя остановиться на заправке или завернуть в автокафе. Но на кровати лежало только распростертое ничком, бесчувственное тело Шейна.

Лайла приподняла низ длинной футболки, которая была на ней надета, и бегло осмотрела себя в поисках прилипшей обертки от «Орео» или чипсов.

То, что она обнаружила, оказалось хуже ― гораздо хуже.

– Черт! ― прохрипела она, опустила футболку и, шатаясь, ломанулась в ванную.

В перерывах между приступами рвоты она расслышала, как возится в кровати Шейн.

– У тебя там все в порядке? ― промычал он.

Вместо ответа она не оборачиваясь лягнула дверь, закрыв ее поплотней. Когда Лайла почувствовала, что снова может стоять на ногах, она прополоскала рот водой, после чего тщательно почистила зубы и еще раз прополоскала рот и горло.

На отражение в зеркале было страшно смотреть: волосы спутанные и сальные, кожа в пятнах, под глазами размазанный макияж. Лайла наклонилась ближе. А это что такое, засос?! И даже не один, ужаснулась она после того, как откинула волосы назад. Целое созвездие засосов! Из-за особенностей ее кожи следы оставались на раз-два, но Шейн обычно старался не ставить засосы там, где они могут быть заметны. Однако сейчас Лайла даже не смогла из-за этого разозлиться на Шейна. По крайней мере сегодня хотя бы не нужно беспокоиться о том, что придется идти на съемки и видеть, как понимающе ухмыляются визажисты и стилисты. Все это пройдет ― в отличие от пульсирующего напоминания на бедре.

Спотыкаясь, она побрела обратно в спальню. Шейн тоже выглядел почти как покойник. Он лежал, растянувшись на кровати по диагонали, лицом вниз, и прижимал ее подушку к груди так же, как несколькими минутами ранее прижимал Лайлу.

Шейн поднял голову, чтобы взглянуть на Лайлу, и ленивая улыбка расплылась по его лицу, когда он заметил, как выглядит ее шея.

– Блин, я конкретно тебя измочалил. Мне жаль.

Однако самодовольный тон Шейна ясно давал понять, что нисколько ему не жаль. В другой ситуации она, возможно, сочла бы это милым. Но сейчас она пришла в ярость.

– Сюда глянь!

Лайла села возле его головы, и он машинально протянул руку, чтобы сжать ее ягодицу. Она отпихнула его и, приподняв край футболки, показала маленький квадратик черной полиэтиленовой пленки, приклеенный скотчем к бедру.

– Что это?

– Похоже, черт возьми, татуировка,― ответила она и, морщась, медленно отлепила скотч от кожи.

Шейн выпрямился, внезапно протрезвев. Он лежал голый, и им не потребовалось много времени, чтобы найти соответствующее место на его бедре, которое также оказалось закрыто пленкой, приклеенной скотчем. В отличие от ее осторожных манипуляций, он не раздумывая сорвал пленку, так что оба открыли свои таинственные татуировки одновременно: крошечные, похожие друг на друга мультяшные призраки ― такие тошнотворно милые, что Лайла хотела опять бежать к унитазу.

Они смотрели друг на друга несколько долгих напряженных секунд. Выражение лица Шейна понять было трудно: он будто не знал, как к этому отнестись, и ждал, что скажет Лайла.

Лайла изо всех сил пыталась собрать воедино воспоминания о прошлой ночи, пробивавшиеся сквозь туман похмелья медленнее, чем ей хотелось бы.

Заведение, в котором они гуляли, специализировалось на «веселящих» коктейлях фрозен[21] ― официанты сновали взад и вперед с подносами, уставленными флуоресцентными радужными рюмками, содержимое которых было очень холодным, липким и опасно сладким. Лайла выяснила это сразу, поскольку, едва приехав, попробовала три разных вкуса подряд вместе с Максом, руководителем команды стилистов, после чего все вокруг сделалось немного расплывчатым.

Она не любила выпивать, особенно в съемочный период ― ей казалось дурным тоном работать с похмелья (не говоря уже о том, что это было физически неприятно), к тому же после попоек она выглядела перед камерой опухшей и усталой. Так что, если учесть наступивший отпуск и ее небольшой опыт употребления алкоголя, неудивительно, что она перестаралась.

Лайлу охватила тревога. Если до сих пор им с Шейном удавалось каким-то образом держать в секрете свое «что бы это ни значило», то теперь возник серьезный риск, что вчера вечером они слишком раскрепостились в присутствии коллег. Выпив, они оба не стеснялись лапать друг друга. Месяцы встреч тайком, передвижения на разных машинах, отказ от появления на публике вместе, вежливое опровержение сплетен ― и все это перечеркнуто несколькими порциями замороженной «Маргариты».