Ава Уайлдер – Вместе или нет (страница 12)

Щелк-щелк-щелк.

– Хорошо, отлично. Вы оба великолепны. Постарайтесь слегка расслабиться. Сделайте глубокий вдох и выдохните. Я думаю, мы пока подбираем ключики. У нас полно времени.

Затем Шейн сел с краю дивана, широко расставив ноги и лениво положив руку на спинку. Дарио опустил камеру и стал выкрикивать инструкции, жестикулируя свободной рукой.

– А теперь ты, Лайла, подвинься ближе ― да, да, под его руку, голову ему на грудь, абсолютно верно. Слегка согни колени, разверни стопу ― идеально. Шейн, опусти руку и посмотри на нее.

Лайла почти полностью легла на бок, вплотную прижавшись к Шейну и вытянув ноги к другому концу дивана. Когда она положила руку ему на грудь, он против воли почувствовал, как участилось сердцебиение. Твою ж мать! Если она так действует на него уже сейчас, пока они полностью одеты, то его ожидает чертовски трудный день.

Он уставился на ее макушку, стараясь замедлить и взять под контроль дыхание, внимательно рассматривая узоры из прядей волос на ее голове и убеждая себя, что в них нет ничего сексуального. Но, несмотря на все усилия, у него пересохло во рту, когда он уловил знакомый запах ее лавандового шампуня.

– Шейн, твое лицо слишком сильно напряжено. Это плохо. Попробуй слегка разжать челюсти.

Дарио вновь заставил их сменить позы. Лайла откинулась на спину, прислонившись к краю дивана и заложив руку за голову. Ее ноги раздвинулись, юбка задралась вверх по бедрам, и Шейн поставил одно колено между ее ногами ― ни в коем случае не касаясь их, но она все равно неловко подвинулась, чтобы между частями их тел осталось как можно больше пустого пространства.

Пока Мерседес проверяла каждый элемент позы, Шейн завис над Лайлой, уперевшись одной ногой в пол, в то время как она свободной рукой сжимала лацкан его пиджака. Затем он передвинул руку, чтобы накрыть запястье ее второй руки, перекинутой через подлокотник дивана, и как только пальцы его сомкнулись, он заметил, что зрачки Лайлы на мгновение, почти незаметно, расширились.

– Лайла, ничего, если он положит вторую руку тебе на бедро? ― спросила Мерседес.

Веки Лайлы слегка дрогнули, но она кивнула. Шейн поколебался секунду, прежде чем провести пальцами по прохладной нежной коже внутренней стороны бедра, пока кончики его пальцев не коснулись подола ее платья. Он снова посмотрел на ее лицо, увидел, как краска приливает к скулам Лайлы, и именно в этот момент почувствовал возбуждение. Проклятье! Почему она всегда вызывает у него такую реакцию?

Он встретился с ней глазами ― неизвестно, что она прочла в них, но это заставило ее немедленно отвести взгляд, а румянец сильнее запылал на ее щеках.

Дарио сделал еще несколько снимков и посмотрел на дисплей.

– Все в порядке, Лайла? У тебя такой вид, будто он собирается тебя изнасиловать.

Она рассмеялась, но смех ее прозвучал скорее как сдавленный всхлип.

– Все отлично.

– Я просто уточняю. Возможно, это из-за того, что ты держишь его за пиджак. Почему бы тебе не потрогать его лицо?

Лайла отпустила лацкан пиджака Шейна и поднесла руку к его подбородку. Шейн был готов к этому, и все же прикосновение пальцев Лайлы едва не заставило его подпрыгнуть ― и не только потому, что ее рука оказалась ледяной. Он был на таком, черт возьми, взводе, что даже неловко.

Единственным утешением стало то, что и Лайле было не по себе, ― он видел это совершенно отчетливо. Она проследила взглядом за своей рукой, когда легонько провела большим пальцем по его бороде, и ее брови нахмурились, будто она пыталась решить в уме сложное уравнение.

Дарио обошел вокруг, внося незначительные коррективы в позы и фотографируя их с разных ракурсов, после чего наклонился к своей помощнице и начать с ней совещаться. Они обсуждали что-то целую вечность, пока Лайла и Шейн, неловко застыв на диване, упорно старались не смотреть друг другу в глаза.

– Давайте переоденемся и перейдем в ванную, ― сказал наконец Дарио.

Шейн спрыгнул с Лайлы, будто подброшенный пружиной, чувствуя, как горит щека в том месте, к которому она прикасалась.

Он удалился в свою комнату для переодевания, скинув пиджак сразу, как только вошел в номер. На его счастье, стилист выдал ему и трусы, и балетный бандаж. Он надел бандаж, надеясь, что его плотная набивка и сжимающее давление сделают его член настолько незаметным, насколько это возможно, даже если у него опять встанет. Шейн цеплялся за это «если», понимая, что засада в другом: не «если», а, скорее, «когда».

Он уже натягивал халат, когда раздался стук в дверь. Вошел Дарио, а за ним Мерседес. Оба тепло ему улыбались.

– Как ты себя чувствуешь? ― спросил Дарио, присаживаясь на подлокотник мягкого кресла в углу.

– Нормально. Хорошо. Что-то не так?

– Вообще-то, мы зашли сюда, чтобы спросить тебя о том же самом, ― сказала Мерседес. ― Между вами с Лайлой что-то происходит?

– В каком смысле? ― испугался Шейн, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным.

– Вы сегодня за весь день не сказали друг другу ни слова.

«Не только сегодня», ― хотел парировать он.

– Ну… эм-м… Нам просто необходима концентрация, когда мы работаем. И не отвлекаться на болтовню.

Мерседес и Дарио обменялись взглядами.

– Понятно, ― сказал Дарио. ― Но дело в том, что… мы не чувствуем между вами химии. И в то же время нам очевидно, что между вами она есть. Но прямо сейчас эта связь отсутствует. Собственно, ради нее эта съемка и затевалась. Без нее выйдет вульгарщина.

Шейн провел рукой по лицу.

– Блин. Прошу прощения. ― Он указал на свое обернутое в халат тело. ― Наверное, я слегка нервничаю.

Выражение лица Дарио прояснилось.

– Ну конечно. Полностью понимаю. Мы не будем никого пускать на место съемки до конца дня, если это вам поможет. ― Он снова встал. ― Кроме того… я ни к чему тебя не принуждаю ― я не предлагаю напиваться, но если хочешь, всегда можно принять чего-нибудь для расслабления.

–Например? Таблетки что ли?

Дарио усмехнулся.

– Вообще-то я намекал на текилу, но могу поискать в аптечке что-нибудь.

Мерседес откашлялась.

– А еще мы можем провести с вами двоими несколько упражнений на сближение, о которых я говорила…

– Я выбираю текилу, ― поспешно прервал ее Шейн.

Стаканчик напитка согрел его изнутри, и напряжение в теле действительно спало. Но, очевидно, не до конца. На это ушла бы вся бутылка. Он выпил еще стаканчик для пущего эффекта.

Обратно на место съемки Шейн вернулся чуть более развязной походкой. Лайла появилась через несколько минут, тоже будто немного расслабившись. Их провели в ванную комнату ― почти такую же большую, как спальня, ― с вычурной люстрой, которая свисала над стоящей по центру ванной на львиных лапах. Верный своему слову, Дарио закрыл место съемки от всех, кроме них троих и Мерседес.

По крайней мере, здесь было тепло.

– Когда будете готовы, можете скинуть халаты, ― проинструктировала Мерседес.

Снимая свой халат, Шейн отвернулся от Лайлы ― словно это имело хоть какой-то смысл.

Для начала Дарио сфотографировал в зеркале Лайлу, которая делала вид, будто, поправляя макияж, увидела в отражении Шейна, сидевшего в (пустой) ванне и наблюдавшего за ней.

Винтажная тематика фотосессии включала и нижнее белье, которого явно не было под ее платьем ранее: бюстгальтер на бретельках, обтягивающий ребра, трусы с завышенной талией, чулки до бедер, пояс с подвязками и туфли на каблуках ― всё черного цвета. Шейн никогда по-настоящему не понимал привлекательности модного нижнего белья ― оно всегда казалось ему скорее препятствием, нежели чем-то еще, ― но Лайла в нем выглядела чертовски убедительно.

Несмотря на то, что бюстгальтер придал ей почти мультяшный вид, взгляд Шейна продолжил скользить вниз, к полоске живота между поясом и нижней частью лифчика, затем к голому участку бедра, видневшемуся из-под верха чулка. Обнаженной кожи было меньше, чем если бы она надела купальник, но в общей композиции проявилось нечто такое, что производило почти непристойное впечатление.

Он мог только смотреть, как она выгибала спину и склонялась над столешницей, заново подкрашивая губы. В голову тут же полезли эротические фантазии о размазанной губной помаде, о пальцах, впивающихся в эти дразнящие проблески кожи, о ее расширившихся зрачках, отражающихся в зеркале, и остановившемся, отсутствующем взгляде.

Первым порывом было подавить в себе эти непрошенные мысли. Однако пытаться сдерживаться и как-то скрывать это было бессмысленно. Какую бы тревогу он ни испытывал по поводу того, что она могла по-прежнему вот так запросто проникать ему под кожу, в конечном счете, это было именно то, чего от них добивались: чтобы стало видно, как сильно он ее хочет. Ладно, по херу. Он может дать им это, даже не задействовав актерскую игру.

– Потрясающе, Шейн. Продолжай вот так смотреть на нее. Лайла, перекинь волосы через плечо и оглянись.

Она сделала, как ей велели, и когда ее глаза встретились с его глазами, Шейна будто током ударило. Он хорошо помнил этот взгляд. Судя по всему, она тоже больше не нервничала.

– Сногсшибательно. Я от вас двоих сейчас умру. Лайла, подойди и сядь на край ванны. Только не спеши.

Она докрасила губы и повернулась, задержавшись на мгновение, чтобы прислониться попой к столешнице. Дарио обошел их кругом, когда она ленивой походкой направилась к Шейну, отстукивая каблуками по плитке неторопливый ритм. Шейн позволил себе жадно пожирать ее глазами: он поднес большой палец к губам и, не спуская с нее глаз, слегка провел им по нижней губе. Взгляд Лайлы проследил за его движением, ее грудь поднялась и опустилась с тяжелым выдохом.