Ава Рид – Трудный выбор (страница 40)

И сейчас, когда сижу на мотоцикле Гранта, в куртке и шлеме, которые удивительно хорошо мне подходят и которые он привез с собой, я признаюсь себе, что потеряла голову. Не знаю, что это – влюбленность или увлечение. Возможно, и то и другое. Пьянящее ощущение. И правильное.

Я никогда не ездила на мотоцикле, и единственным советом Гранта становится: «Держись крепче и наклоняйся вместе со мной на поворотах». Но это оказывается не так просто! Я ударяюсь своим шлемом в его, когда он тормозит, а я не успеваю отклониться. Но я громко смеюсь и крепче прижимаюсь к нему! Это потрясающе и с каждой минутой становится только лучше. Чувствую себя более уверенной. Каждый раз, когда мы останавливаемся на светофоре, Грант проводит рукой по моей ноге, вызывая у меня мурашки. Его пальцы скользят по моей коже, пробегая по краю джинсов, и я ощущаю тянущее и покалывающее ощущение внизу живота. Загорается зеленый свет, и Гранту приходится убрать руку. Я с трудом сглатываю и пытаюсь выровнять дыхание.

Мы едем по центру города, и Финикс проносится мимо, как в кино. Это похоже на полет, и мне хочется поднять руки к затянутому облаками небу. Но тогда точно упаду, и свидание закончится, не успев начаться…

Я чувствую себя в безопасности, свободной и красивой – рядом с Грантом, а не благодаря ему. Разница в этом есть.

Грант останавливается и паркует мотоцикл перед маленьким заведением, которое мне не знакомо. Оно притаилось на одной из боковых улиц. Над входом изящным шрифтом выведено название «Little Red Diner».

Я соскакиваю с сиденья первой, ухитрившись не сбить ни Гранта, ни мотоцикл. Снимаю очки – без них удобнее стянуть шлем, – потом надеваю их обратно и глубоко вздыхаю. Меня переполняют адреналин и счастье, и я не могу сдержать улыбки, хотя мои волосы, наверное, превратились в птичье гнездо. Грант тоже улыбается.

– Зайдем? – он кивает в сторону закусочной.

Когда мы переступаем порог, на нас обрушивается поток теплого воздуха. Здесь пахнет крепким кофе, вафлями и омлетом. Большинство столиков заняты, что, вероятно, хороший знак.

– Это место выглядит маленьким и невзрачным, – шепчет Грант, – но еда здесь потрясающая.

Нам показывают свободный столик у окна в дальнем углу, и мы садимся друг напротив друга на красные кожаные лавки. Шлемы и куртки кладем рядом. Закусочная оформлена в стиле пятидесятых-шестидесятых, на стенах висят фотографии с автографами побывавших здесь звезд, а также снимки семьи, которая владеет заведением. Все вычурное и красное, но в то же время здесь по-домашнему уютно.

– Тебя не смущает, что мы поехали не в ресторан? – спрашивает Грант, и в его голосе слышится сомнение.

– Мне тут нравится. Главное, чтобы еда была вкусной, а место – дело десятое.

– Мне нравится твое отношение, – Грант с улыбкой протягивает меню.

От многообразия блюд у меня разбегаются глаза. Сколько всего, с ума сойти! Я все еще изучаю меню, а Грант уже готов сделать заказ.

Удивленно смотрю на него.

– Ты выбрал?

– Конечно. Но только потому, что часто здесь бываю.

– Что ж… – я решительно захлопываю меню и отодвигаю его на край стола. – Давай ты закажешь что-нибудь для меня?

Грант выглядит так, словно я сказала, что хочу сесть за руль мотоцикла – без водительских прав и без малейшего представления о том, как его водить.

– Уверена? Вдруг тебе не понравится…

– Уверена, мне все понравится. Мало продуктов, которые я не переношу. – ободряюще киваю ему.

– Отлично. Тогда не жалуйся, если что.

– Не буду. Обещаю.

У нас принимают заказ – Грант заказывает достаточно много для двоих: блинчики, вафли, омлет, французские тосты, круассаны, свежие фрукты, кофе и сок.

Пока мы ждем, не возникает неловкого молчания, которого я боялась больше всего. Думала, что у нас не найдется тем для разговора. Но этого не происходит. По крайней мере, пока.

– У тебя когда-нибудь было свидание за завтраком? – спрашиваю я и только потом понимаю, как странно звучит вопрос. Слишком лично. – Прости, хотела сказать, что это хорошая идея. Мне нравится.

Грант, улыбаясь, подается вперед.

– Нет, Мэйси. У меня никогда не было свидания за завтраком, – он потирает шею. – Честно говоря, долго думал, чем бы нам заняться до работы. Я хотел, чтобы на свидании можно было поговорить. Кино – это, конечно, здорово, но там не разговаривают, а только лапают друг друга.

– Что? – со смехом переспрашиваю я.

– Не то чтобы я не хотел тебя полапать. Если хочешь, пойдем в кино, – говорит Грант, и я смеюсь так, что болят щеки. – Поговорить показалось мне более важным. Но теперь я ни в чем не уверен.

Успокоившись, вытираю слезу с уголка глаза.

– Это очень мило, но чем мы займемся потом?

– Ничем особенным, но все равно не скажу.

– Нечестно! – я прищуриваюсь, но Грант качает головой.

Нам приносят напитки, и мы делаем по глотку. Кофе волшебный.

Мне хочется задать Гранту миллион вопросов, но не представляю, с чего начать! Может, с того, что я уже знаю?

– Значит, у тебя есть попугай по имени Холли?

– Да. Она ужасно капризная.

– Да? Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь упоминал о ней. Поэтому очень удивилась.

Грант пожимает плечами.

– Никто никогда и не спрашивал, и мне казалось странным начинать знакомство словами: «Привет, я Грант, у меня есть попугай».

– Да, ты прав. Звучит так…

– Словно я серийный убийца?

– Пожалуй, – соглашаюсь и делаю еще глоток кофе.

– Ты ревновала? – спрашивает Грант.

Мне едва удается не выплеснуть кофе ему в лицо от неожиданности, и, поперхнувшись, я захожусь в кашле.

– Буду считать, что «да», – с лукавой усмешкой говорит Грант.

– Я этого не говорила! – впрочем, я и правда почувствовала ревность.

– А вот я ревновал, – неожиданно признается он и смотрит мне в глаза. Взгляд у него такой серьезный и беззащитный, что у меня перехватывает дыхание. – Когда пришел тебя навестить после аварии. А потом тот придурок начал с тобой заигрывать.

– Придурок? – повторяю я, и Грант кивает. – А, врач? Я и не помню, как его зовут!

Грант недоверчиво выгибает бровь.

– Ну хорошо! Я помню, как. Допустим, он со мной и заигрывал. Но я не повелась, верно?

– О, я был бы безутешен.

– Тогда я еще не знала… не знала… – пытаюсь сказать, но не могу закончить фразу.

– Что ты меня интересуешь?

– Что это взаимно, – говорю смущенно и разглаживаю воображаемые складки на джинсах.

– Твой любимый цвет меняется каждый день, и тебе нравится петь, пусть даже ты не умеешь, – неожиданно повторяет Грант признание, которое как-то вырвались у меня от волнения, и я удивленно смотрю на него. – Почему ты выбрала травматологию и Уайтстоун? Почему у тебя десятки оправ? Тебе нравится рано вставать? Знаю, что ты любишь читать и смотришь сериалы о реальных преступлениях. Что еще? Расскажи, Мэйси. Я хочу знать все, чем ты только захочешь поделиться.

Эта просьба трогает меня, но в то же время заставляет заволноваться.

– Ты запоминаешь все, что я говорю? – спрашиваю, чтобы разрядить обстановку, а может, чтобы выиграть время.

– Конечно.

Нам приносят еду, стол заставлен тарелками, и я отвлекаюсь, вдыхая аппетитные запахи.

Мы приступаем к еде, и мне кажется, что Грант забыл свой вопрос, но это не так. Впрочем, он не настаивает на ответе, а начинает рассказывать о себе.

– Я много лет работаю в Уайтстоун. Начал еще до того, как Нэш и Йен поступили в интернатуру.

– Правда? И как эти двое уживались?

– О, они постоянно собачились. Йену всегда удавалось подобрать к Нэшу нужный ключик. Да и сейчас удается.