Ава Рид – Трудный выбор (страница 26)

– Прекрати, а то люди подумают, что ты флиртуешь со мной.

Тихий смех Гранта доносится до меня, словно шелест летнего бриза.

– Тогда, дорогая Мэйси, они хотя бы однажды окажутся правы.

Эти слова застают меня врасплох, и я едва не запинаюсь, так что Грант обгоняет меня и первым добирается до машины «Скорой помощи».

Он флиртует со мной. И признается в этом.

В моей голове не остается других мыслей, пока взгляд не падает на пациента. Слышится ругательство Гранта.

– Пациенту восемнадцать лет, его зовут Николас Роу. Он был без прав, вылетел с дороги на мотоцикле и разбился. По словам очевидцев, он ехал слишком быстро. Когда мы приехали, он был в сознании, но ошеломлен.

Мы везем его в отделение неотложной помощи, пока я пытаюсь прояснить положение дел.

– Есть боли? Какие-нибудь травмы? – спрашиваю я, пока Грант занимается ЭКГ, проверяет давление и частоту сердечных сокращений. Пациента интубировали, и он находится в медикаментозном сне.

– Кровяное давление 100 на 70, пульс 145 ударов в минуту, – отвечает Грант, и я кивком благодарю его за информацию.

– Он жаловался на боль в правой части грудной клетки, бедре и одышку. Мы провели объемную заместительную терапию.

– Черт возьми, почему не сообщили о множественных травмах? – злится Грант, но ответа не получает. Он и не ждет, потому что сейчас у нас нет времени на выяснение отношений.

– Хорошо, перекладываем его, – говорю я и считаю до трех, после чего мы перевозим пациента в противошоковую палату, и парамедики уходят.

Грант сообщает, что поступил пациент с множественными травмами, и ему срочно нужна помощь.

При более тщательном осмотре я обнаруживаю ушиб грудной клетки с правой стороны. Я беру стетоскоп и слушаю.

– Ослабленное дыхание с правой стороны, – говорю Гранту, когда он возвращается к пациенту. – Черт, почему никто этого не заметил? Одышка и шум – у него может быть жидкость в легких. Плевральный выпот.

– А если так, что нужно делать? – спрашивает Грант, будто не знает ответа, и смотрит на меня.

– Дренаж грудной клетки.

– Хорошо.

Дренаж используется для удаления жидкости и воздуха из плевральной полости, то есть щелевидной полости между двумя листками плевры, чтобы легкие могли снова полностью расшириться.

– Я все подготовлю.

Грант указывает на мотоциклетные штаны:

– Похоже, их придется разрезать. Странно, почему пациента не избавили от них раньше. Наверное, что-то пошло не так. Черт.

Грант, ругаясь, начинает резать брюки – он делает это сосредоточенно и осторожно, но быстро. Я разрезаю футболку, чтобы добраться до точки установки дренажа, тщательно очищаю кожу и дезинфицирую. Я чувствую прилив адреналина, от которого становлюсь бодрой и сконцентрированной, и начинаю верить, что достаточно хороша для новичка и что у меня все под контролем.

Я планирую обезболить участок кожи местной анестезией, когда к нам присоединяется доктор Колби.

– Доктор Джонс, – кивает она, после чего мы с Грантом кратко вводим ее в курс дела.

Грант заканчивает со штаниной, которая превратилась в лохмотья, и снова тихо чертыхается.

Пострадавший жаловался на боль в бедре, и теперь становится ясно, почему. Правое бедро повернуто внутрь и опухло.

– Его необходимо как можно быстрее отправить на компьютерную томографию. Нога здесь – меньшая из проблем, – говорит доктор Колби. – Сначала нужно установить дренаж. Доктор Стивенс и доктор Ортис уже едут. Анестезия и торакальная хирургия.

– Хорошо, – киваю я, обезболиваю место и отхожу в сторону, чтобы доктор Колби могла приступить к работе.

– Вы до сих пор хорошо справлялись, продолжайте, поставьте дренаж, – неожиданно командует она.

Я удивленно поднимаю брови.

– Никогда раньше этого не делала, – признаюсь я, и доктор Колби улыбается.

– Сегодня все изменится, доктор Джонс. Я опасаюсь помимо гипоксемии наличия воздуха или жидкости в легких. Вы должны сделать все быстро. – Она кивает мне, и я тянусь за скальпелем. – Вам нужно начинать здесь. Всегда делайте надрез над верхним краем ребра.

Она указывает на участок межреберья. Твердой рукой, но волнуясь, я разрезаю кожу.

– Теперь пальцем раздвиньте мышцы и откройте плевру – по верхнему краю ребер, а не по нижнему.

– Там проходят нервы и кровеносные сосуды, которые можно легко повредить, – сосредоточенно работая, бормочу я.

– Именно так, – подтверждает она.

Раздается шипящий звук, и первые капли водянистой жидкости стекают по моим перчаткам.

– Теперь осторожно введите пластиковую трубку в плевральную полость.

Я осторожно проталкиваю ее внутрь, прислушиваясь к дыханию. Мне жарко и холодно одновременно, пока я устанавливаю дренаж.

Даже когда доктор Колби хвалит меня, приходится следить, чтобы мои пальцы не начали дрожать.

Грант продолжает наблюдать за жизненно важными показателями, он уже взял образцы крови и установил широкопросветные доступы для инфузий и переливаний, которые могут потребоваться.

Прибывают доктор Стивенс и доктор Ортис. А из дренажной трубки начинает вытекать кровь. Довольно много крови.

О, боже.

– Все готово к осмотру наверху, – сообщает Грант, пока доктор Колби подсоединяет трубку к устройству, создающему постоянное отрицательное давление, чтобы новая жидкость или воздух сразу отсасывались. Таким образом, установленный дренаж освобождает легкие и дает им пространство для раскрытия.

– Очень хорошо. Отправляйте его на КТ, – говорит доктор Ортис. – Мы займемся им дальше.

Теперь они проверят все: общий анализ крови, сахар в крови, трансаминазу, электролиты, показатели почек и многое другое.

Я чувствую себя необычайно… бодрой! Живой. Впервые в жизни мне удалось выполнить медицинскую процедуру, которую я изучала по учебникам, во время реальной работы – это волшебно, волнующе и пугающе одновременно.

Я делаю глубокий вдох, снимаю перчатки и выбрасываю их.

– Это было захватывающе, – говорит Грант, потирая руки. – Люблю эту работу.

– Ты, наверное, часто присутствовал при подобном?

– Конечно, речь всегда идет о другой жизни.

Спасении жизни.

Я понимаю, что он имеет в виду: возможно, в какой-то момент работа может превратиться в рутину, чем опытнее врач, тем безопаснее любые проводимые им операции. Но все же это всегда будет как в первый раз – в первый раз с этим конкретным пациентом.

– Готова к новому делу? – Грант жестом приглашает меня следовать за ним. В пятой палате ожидает женщина с… Что это?

Я хмурюсь и останавливаюсь.

– Грант? Ты тоже это видишь? – спрашиваю я, и он прослеживает за моим взглядом.

– Зависит от того, что ты видишь, – неуверенно отвечает он.

– Черепаху?

– Рад, что ты ее упомянула, думал, у меня начались галлюцинации.

Значит, там действительно сидит пациентка с черепахой. Я подхожу ближе и замечаю Йена и незнакомую мне медсестру. Она внимательно смотрит на Йена, словно собирается наброситься на него. То, как он делает шаг в сторону и она немедленно шагает за ним, делает это зрелище еще забавнее.

– Чем мы можем помочь? – спрашиваю, подойдя к палате. Медсестра поворачивается к нам.

– О, привет! – она улыбается, и сразу создается впечатление, что у нее все под контролем. – Кажется, мы еще не знакомы. Сегодня мой первый день в Уайтстоун, меня зовут Иззи Штенцель, но называй меня просто Иззи. – У нее ярко-рыжие прямые волосы, черные очки, и она немного ниже меня ростом.

Ей наплевать на меня, это очевидно по тому, как она раздевает Гранта взглядом, совсем не стесняясь. Сначала Йен, теперь Грант?