Ава Райд – Можжевельник и шип (страница 7)

В комнате повисла тишина. Батюшка застыл, не донеся до рта вилку, а затем по его лицу пробежала тень. Он со свистом втянул воздух сквозь зубы, и я похолодела от ужаса, заметив хорошо знакомую морщинку, обозначившуюся между его бровей. Я замерла, как кролик в саду перед нападением нашего шипохвостого чудовища.

– Значит, ты танцор, – проговорил батюшка, выплевывая каждый слог, как сгусток крови.

– Ну да, конечно, – ответил Деркач. – Самый молодой солист из всех, что выходили на сцену Облинского театра.

Я сдавленно охнула, но меня, похоже, никто не услышал. В длинном списке всего, что батюшка ненавидел в капиталистической Обле, театр балета занимал первую строчку. Такую жгучую ненависть у батюшки не вызывали ни ионикийские морские торговцы, якобы тащившие с востока рыбный смрад, ни йехули – эти, по его словам, сосали из города деньги, как упыри – девичью кровь, норовя не оставить ни капли. Он ненавидел хлопчатобумажные фабрики и работяг-поденщиков, заводы, выплевывающие удушливо-черный дым в серое, как тюленья шкура, небо.

Но театр балета он ненавидел больше всего.

«Развлекуха для старых богатых кошелок, которыми брезгуют собственные мужья, и богатых мужиков, которые стесняются ходить в бордели» – так он обычно говорил. Сейчас, перебирая в голове его слова, я покраснела еще сильнее, вспомнив, как сама запускала руку между ног.

– Ясно, – прохладно ответил батюшка и скользнул взглядом сначала по Деркачу, затем по Севастьяну, а затем по мне. – Продолжай, Марленикен.

Сколько же рублей они предложили, чтобы заглушить его отвращение? Я не сомневалась, что еще год назад никакие деньги не смогли бы заткнуть батюшке рот. Хотя кто знает? Он всегда сам принимал оплату у моих клиентов – по его словам, я была недостаточно умна, так что при оплате меня «могли нахлобучить».

Я уныло взглянула на Севастьяна. Деркач наконец-то убрал руку с его колена, и я невольно вздохнула с облегчением.

– Я приложу все усилия, чтобы определить ваш недуг, – проговорила я те же слова, что и всем клиентам. Обычно их еще сопровождала мягкая улыбка, но сейчас губы никак не желали принимать нужное положение. – Прикосновения в каком месте для вас предпочтительнее?

– Что? – вскинулся Севастьян.

– Марленикен – прорицательница по плоти, – нетерпеливо пояснил батюшка, сжимая в руке нож, перепачканный маслом. Лезвием вверх. – Ее дар требует прямого контакта с кожей.

В глазах Севастьяна снова промелькнул тот странный страх, но я никак не могла понять его причину. Все мои клиенты были мужчинами, и еще никто из них не реагировал так холодно на объяснения нюансов моей работы. Если батюшки не было в комнате, они улыбались, как сытые коты, и норовили направить мою руку себе под ремень. Обычно я смущенно посмеивалась и давала им сдержанный отпор, одновременно стараясь не обидеть, чтобы не лишиться оплаты.

В конечном итоге они неохотно уступали. Все, кроме доктора Бакая. А ведь мой батюшка в тот момент был в комнате.

Долгие годы я каждый день молила отсутствующих богов, чтобы те даровали мне колдовской талант вроде тех, коими владели Зорька и Ундина. Нечто такое, что можно было делать с безопасного расстояния. Я и красоте-то их завидовала в основном потому, что она делала их недоступными для простых людей. Неприкасаемыми.

– Да, – согласилась я дрожащим голосом. – Но я прикоснусь к вам там, где вам будет комфортнее всего.

Севастьян уставился на меня, тяжело дыша. Его плечи вздымались и опускались, и я вспомнила о том, как он сразил Царя-Дракона – тогда жилы на его руках выпирали, как лопнувшие струны балалайки, – и о том, как он плавно водил ладонями по бедрам царевны.

Внутри всколыхнулось желание, позорное, болезненное… Всякий, кто пожелает девицу из семьи Ващенко, был обречен. Но и в обратную сторону это правило тоже работало. Желание, неважно чье, могло закончиться одним лишь страданием. И, с одной стороны, я ждала ответа Севастьяна, почти умоляя, чтобы все поскорее закончилось, но с другой – холодела при мысли, что он уйдет.

Севастьян выпрямился и медленно расстегнул рубашку. Воротник разошелся, обнажая длинную бледную шею.

– Вот здесь, – проговорил он, наклоняя голову. – Прикоснитесь вот здесь.

Деркач обрадованно хлопнул в ладоши.

– Ох, всегда хотел посмотреть, как работает настоящая ведьма! – заявил он с горящими глазами.

Я чуть не возразила, что настоящей ведьмой называться не могу: Совет Чародеев распустили до того, как я успела заработать официальный титул. Последней «настоящей ведьмой» в Обле была Тетка Вийка – на самом деле ее звали Марина Бондарь. Прозвище Тетка Вийка она взяла себе ради образа, расчетливо используя стремление наших клиентов насладиться очарованием Старого Света. Я еще в ранней юности поняла, что большей части посетителей на самом деле не больно-то требовалась наша помощь. Они приходили к нам по той же причине, что и в театр: за зрелищами. Отвлечься от обыденного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.