Ава Хантер – Оседлав мечту (страница 8)

Я делаю глоток кофе, стараясь не улыбаться. Хотя нам с Фордом в декабре исполнилось по тридцать шесть, для Стида Макгроу мы навсегда останемся детьми.

– Привет, старина. – Я беру кофейник и наливаю ему полную чашку. – Рад тебя видеть.

– Что-то стряслось? – спрашивает Форд.

– Хотел бы сказать, что пришел поздравить этих двоих с возвращением, – Стид кивает в сторону Руби с Чарли и делает шаг к бару, – но, черт возьми, боюсь, мои намерения не столь благородны.

Я хмурюсь. При ближайшем рассмотрении кажется, будто он состарился за одну ночь. Несмотря на то что в течение последнего года Стид проходит химиотерапию, он выглядит изможденным. Костяшки его пальцев, сжимающих шляпу, побелели.

– Ты в порядке, Стид? – спрашивает Чарли, нахмурившись.

– Ты же помнишь мою старшую дочь, Дакоту?

Черт.

Мое тело напрягается, словно перед боем. Тем не менее я изо всех сил стараюсь сохранить бесстрастное выражение лица, хотя сердце готово выскочить из груди.

Помню. Скорее, это имя выгравировано в моей проклятой душе.

Хотя я бы никогда не сказал этого Стиду. Мы с Дакотой – давно в прошлом. Она появилась в моей жизни так же внезапно, как и исчезла. Лишь на год. Но показалось, что она перевернула весь мой мир.

Воспоминания о ней накатывают словно волны. Умные черные глаза, цвета жареных каштанов. Она всегда напоминала мне мерцание света неоновой лампы, даже когда сама лампочка уже погасла. Всегда в движении. Энергия в действии. Такой была Дакота Макгроу.

– Конечно, помню ее. – Я кладу руки на стойку, чтобы заглушить боль, уже прорастающую в груди, и вглядываюсь в сгорбленную фигуру Стида с поникшими плечами. Я полжизни провел, читая выражения лиц и невербальные сигналы, и без тени сомнения понимаю, что он принес на ранчо недобрые вести. – Чем мы можем тебе помочь, Стид?

– Боюсь, мне нужна твоя помощь, – мрачным голосом говорит он. – Коти в беде.

– В беде?

Проклятье.

Если Дакота в беде, это значит, что я кого-нибудь убью.

Снова.

– Сегодня утром она мне позвонила, – продолжает Стид. – Она не сказала, что случилось, но она ранена. Ее машина сломалась. Похоже, она в бегах. От кого – она не сказала.

– В бегах? Что за хрень? – недоумевая, говорит Форд.

– Скажи нам, что мы можем сделать, – рычит Чарли, обнимая Руби.

Стид глубоко и тяжело вздыхает.

– Я не настолько горд, чтобы не попросить… не мог бы ты съездить за моей дочерью, Дэвис?

Все взгляды устремляются на меня. К горлу подступает ком, когда я вспоминаю обещание, которое дал Стиду в прошлом году. Всегда защищать Дакоту и Фэллон. Старик для нас всех словно второй отец. Он принял нас. Защищал ранчо, оказав нам огромную услугу, когда понадобилась его помощь.

Если я даю обещание – я его сдержу.

Но прежде, чем я успеваю ответить, Стид с тенью стыда в голосе добавляет:

– Из-за рака у меня уже недостаточно сил, чтобы ехать самому. – Руби кладет руку ему на плечо. – А Фэллон…

Уайетт выпрямляется, его голубые глаза ярко вспыхивают, взгляд напряжен.

– Фэллон нужна помощь? – спрашивает он с полным ртом, набитым пончиком. На футболке следы от сахарной пудры.

– Если Дакота в беде, – Стид проводит рукой по жидким седым волосам, – я не хочу, чтобы Фэллон впутывалась во все это, кто бы ни преследовал ее.

– Я поеду, – заявляю я, чувствуя на себе взгляды всех трех братьев. Охваченный гневом и решимостью, я тяжело ступаю по полу и хватаю ключи от своего пикапа. – Где она?

– В маленьком городке недалеко от Су-Фолс. Примерно в одиннадцати часах езды.

Я уложусь в восемь.

Взгляд Форда холоден.

– Нужна помощь, Ди?

– Нет, – сквозь зубы рычу я.

Единственная помощь, которую я возьму с собой, – мой «Глок» двенадцатого калибра.

Я смотрю на Стида.

– Я обещал тебе защищать твоих дочерей, и я это сделаю. Я привезу Дакоту домой целой и невредимой.

Я лишь надеюсь, что не слишком опоздал.

3

Дэвис

С годами я усвоил одно: сильный стресс всегда убивает логику.

И все же вот он я.

Глубокой ночью мой пикап мчится по шоссе, фары освещают ровную местность. Я слежу за указателями, высматривая съезд к Су-Фолс, и зеваю, борясь с желанием дать волю мыслям.

Да уж, черт возьми, удачи мне.

Моим мыслям некуда податься, кроме как в прошлое.

К Дакоте Макгроу.

Моей неофициальной группе поддержки, когда я впервые приехал в Рессурекшен, восстанавливаясь после пулевого ранения, давшего возможность отправиться домой. Мне было больно, и я злился на Чарли за то, что он не смог держать себя в руках.

Ее присылал Стид, она была соседской девчонкой, громыхавшей по дороге на отцовском «Шеви». Дакота появлялась на ранчо, привозя супы, кексы и хлеб. В коротких шортиках и топах на бретельках. Вечно с остатками муки на лице. Раскладывала еду на кухне, ждала, когда я ворвусь и зарычу на нее, и каким-то образом умудрялась втянуть меня в разговор.

– Что будешь, кекс или печенье? – спросила она, расставляя еду на столе.

Я хмыкнул.

– Не ем сладкое.

Она театрально ахнула:

– Никаких сладостей?– Ее черные глаза заблестели.– Тогда боюсь, что мы с тобой никогда не поладим.

Из любопытства я пересек комнату и наклонился у ее плеча. Достаточно близко, чтобы почувствовать аромат волос. Разглядеть пухлые губы.

– Что в корзине?

Она улыбнулась.

– То, что хотел, но даже не подозревал об этом.

И она была права.

Понемногу стена, которую я воздвиг вокруг себя, рушилась. Я не мог устоять перед девушкой с большими карими глазами.

Я рассказал ей свои секреты, показал ей своих призраков, и она ни разу не дрогнула.

Она давала мне больше, чем я заслуживал. С ней я заново учился быть человеком. Она позволяла мне говорить, не терпела мою паршивую грубость и всегда заставляла смеяться. Она помогла реанимировать мою руку, делая массаж. Мне следовало найти чертового физиотерапевта. Вместо этого у меня была Дакота.

Она сделала Рессурекшен моим домом.

Любую свободную минуту мы проводили вместе. Встречаясь тайком. Скрываясь от всех, включая моих братьев. Занимались сексом в шале, в ее спальне, в «Магазине на углу». Следы рубиново-красной помады оставались на каждом сантиметре моего тела. Я наконец нашел свою слабость, и это была Дакота.

А потом она уехала.