АВ Романов – НУБУС-2. Продвинутый вариант (страница 2)

– Бан, – опять начинает объяснять Сноска монотонным голосом. – Один из способов ограничения действий пользователя. Недопустимая вещь для свободной информации!

Всё! Гамовер! Бан! Молча поясняй!

Теперь мне одному обо всём говорить придётся. Хотя я так и собирался.

Значит, мы стали последователями Дома Жизни. Всего в этой игре восемь Домов, каждому свой цвет соответствует. Разгадать эту палитру, между прочим, тот ещё квест был! Итак, Дома: Жизни (жёлтый), Земли (зелёный), Хаос (коричневый), Воды (синий), Смерти (чёрный), Воздух (светло-светло синий), Порядок или Орден (светло-серый), Огонь (красный). Эти Дома иногда ещё называют Стихиями. Бог его знает или, как говорят виртуальные персонажи в «Лордах Стихий», баг его знает – почему. У каждого Дома свои войска, герои, магия, столица, регион. И свой Дух-Хранитель. Для нас с Катькой наш Дух-Хранитель – куратор, наставник, воспитатель. С Катькой он учит уроки, а ко мне просто придирается.

Дух-Хранитель Дома Жизни пребывает в разных ипостасях.

– Может менять внешний вид, – неслышно пояснила Сноска.

Чаще всего наш Хранитель появляется в образе сердитого пожилого деда, называющего себя Мёбиус. Причём это его истинное имя.

– Катька его иногда Дедусом зовёт, – уточнила Сноска. – Шутливо.

А истинное имя, между прочим, тоже ещё надо узнать! Игра ведь – одни сплошные загадки! Затем ещё необходимо найти место гибели того, чьё истинное имя узнал, и почтить его память. Не очень понятно: что это значит конкретно, но так в самом главном игровом квесте сказано. Как только тебе становится известно истинное имя кого-нибудь из Хранителей – так тебя глобальным квестом по тыковке шандарахает! Пусть это и виртуально, но неприятно. Да-а… о чём это я?

– Сноска, молча-а-ать! – командую потому, что о-очень злопамятный.

И она ничего, молчит. Вот и правильно. Шандарахнуть по тыкве – это литературно. Но случается такое потом, когда до игры дело дойдёт.

Кроме Мёбиуса, две другие ипостаси Хранителя Дома Жизни женские: магичка Н’аса и лучница-авантюристка Джоанна.

А ещё некоторые Хранители из своего имени тайны не делают. Так у меня с Домом Воды произошло, где амазонки командуют. Я, например, близко познакомился с воительницей Амалией, она – герой-воин. Насколько мы стали близко знакомы? Ну-у, телами объединялись… И ничего пикантного здесь нет, не подумайте! Это режим игры такой, от первого лица. Я на это объединение от Джоанны даже специальное задание получил. Выполнил, но награды пока не видел. Может, и не будет её? Или возможность объединения с игровым персонажем сама по себе и есть награда? Не знаю, но если честно, то с этим процессом – с виртуальным слиянием тел и разумов – всё очень непросто. Я до конца ещё не разобрался.

Кстати, ещё одно истинное имя знаю. Ипостась Хранителя Дома Хаоса – сестра Мириам, шаманка. Она обещала натравить на меня Гоблинов или Степных волков (это бойцы такие). Она хаотическая колдунья, и людей, вроде как, в драконов превращать умеет. С Хранителями других домов ещё не сталкивался. Катька, дочура моя певучая (это потому что она поёт всё время), с Домами Огня и Порядка пересекалась. Подарки они ей дарили в кредит. Не вру! «Подарок с отложенным возмещением стоимости»! Так и называется. В топку, короче!

Чувствую, вибрирует Сноска от нетерпения. Зациклит вот мой информационный ресурс, лечи её потом! Пусть уж лучше болтает!

– Разрешаю разговаривать!

– Совсем правильно, – тотчас прорывает Сноску. – Магичек Дома Жизни следует называть Эльфийскими Колдуньями или Белыми Ведьмами. Н’аса вам ещё магию изучать помогала, а вы, бессовестный…

– Правильно, – перебиваю я её. – А я её уважал! Всё! Проехали. Дальше.

– Придумали, тоже, уважение… – сварливо шепчет Сноска. – Ладошки целовать…

Делаю вид, что не слышу.

– А герои-воры, – продолжила Сноска, – они же авантюристы, умеют ещё быть невидимыми, вести дипломатические переговоры и брать других героев в плен.

– Тоже правильно, – возразить или добавить мне было нечего.

Про плен вроде как верная информация, но на собственной шкуре не проверенная. В последнем бою меня в теле воительницы Амалии хотели опутать сетью, но не получилось – мы героически умерли. Грустный был бой…

– И подарки с отложенной стоимостью не только вашей дочери, но и вам дарили! Да ещё такие ценные!

Тоже правильно, было такое дело. Большой Тим, местный архивариус энциклопедию игры мне презентовал. Полезнейшие книжки! А дочь одежду и мебель в подарок-кредит накупила. Нам ещё долго расплачиваться. Хорошо хоть не реальными деньгами, а Очками Славы – игровой валютой.

– По слухам, – продолжала сплетничать Сноска. – У Хранителей может быть и больше ипостасей. Например, у Хранителя Дома Воды…

– Стоп! – прерываю я её. – С Водой позже разберёмся, на нас сейчас квест от них висит.

– Кве-ест, – сочно произнесла Сноска. – Это задание, которое требуется выполнить для достижений игровых целей.

– И у нас много этих заданий, Сноса! – восклицаю я радостно. – Мы даже до выполнения глобального игрового квеста дошли! Как бы ещё узна-а-ать, что это за кве-е-ест тако-о-ой…

И я почему-то начинаю танцевать! Пытаюсь это делать, то есть. Пам-пам-пам…

– Ага, – ворчит Сноска. – Разобраться бы. Глобальный квест – это много разных заданий, о которых мы узнаём постепенно. Увидеть бы: что они нам уже втюхали.

– Не видели, так увидим, – заявляю я легкомысленно, наклоняясь вправо, влево и помахивая руками. – Как втюхали – так и вытюхают! Главное, что…

Но рассказать про главное я не успеваю. Потому что проявляется невольная причина моего легкомыслия. Именно – проявляется, обратите внимание.

– Что происходит?! – в моей голове раздаётся молодой женский голос.

Лёгкие нотки паники в её тоне… Помню, помню – красивая, фигуристая, мне бы понравилась. Только шебутная какая-то!

– Беспокойная, суетливая, легко возбуждается! – поясняет Сноска. – С очень подозрительной родословной! Эта девушка, короче, авантюристка. Мы в неё ещё в первой части залезли.

Далась ей её родословная!

– Всё хорошо, Сью! – успокаиваю я голос. – Всё в порядке.

Я, оказывается, уже в шлеме. Уже в игре, стало быть. А Сью – ворюга-авантюристка Дома Воды – это, в данный момент, сожительница моего мозга. Или я совместитель своего мозга с её телом. Даже и не знаю: как правильно. Впрочем, она – виртуальный игровой персонаж. Что совсем не мешает ей вдохновлять меня на легкомыслие. И вот она уже проявилась! Так быстро… Даже глава не успела закончиться.

– Да уж! Совсем автор распоясался! Очень мало килобайт на предысторию выделил, – опять ворчит Сноска. – А я ещё надеялась рассказать про своё. Про мои мытарства в научных изданиях. Про неожиданный переход в художественную литературу. Про мои планы, мои устремления…

Глава 2. Пятница. Авантюристка Дома Воды.

Подплывая к месту назначения,

Ветер раздувал из искры пламя.

Он не знал, что это изречение

Не для нас придумано, не нами…

Итак, передо мной была гладко отполированная, практически зеркальная, стена. Скала. В ней отражался я. Отражалась!

– Опять в женском теле… – устало произнёс я в окружающее пространство.

– Опять, – подобострастно пояснила Сноска, – это потому, что АВ Романович только-только перенёс тяжелейший бой в теле великой воительницы Дома Воды воина-амазонки Амалии, здоровенной бабищи, способной одним ударом свалить быка. Но только такого кренделя в игре нет. Есть олень. Это магическое существо Дома Порядка, хотя мы его ещё не видели. Так вот, эта бабища Амалия наверняка могла бы завалить любого оленя! Одним ударом меча рассечь его на две полутушки!

Я не стал себя разглядывать. Первым делом я попытался себя ощупать. Ну а что, интересно же! Тем более что никаких особенных ощущений не было. А они должны, наверное, быть. Возникли мысли: «Что за бельё на меня нацепили?! Я обязана это выяснить!». И ещё была твёрдая решимость что, если бельё окажется некачественным, устроить тут революцию. Но меня ожидал облом.

– Гибель всех надежд! – перевела Сноска.

Облом в том плане, что выяснить качество белья оказалось невозможным. И ничего такого исключительно женского у меня не нащупывалось. Вот – моё симпатичное отражение нахально лапает саму себя за грудь, а тактильные ощущения совершенно иные: старая шерстяная домашняя рубашка. (Так и слышу голос жены: «Когда же ты её выбросишь?!». Двоеточие, закрывающая скобка.) И грудь моя собственная, покрытая не брутальным корсетом мужских мышц, а просто тепло-пушистая, но не до звериного. Отражение и ощущения, совместно сводящие с ума, короче.

Ниже было совсем всё грустно. Мои рельефные булочки (откуда ты это знаешь?!) были закованы в железные трусы (фасончик так себе!), а мои гладкие, обалденно красивые в отражении ноги на ощупь опять были знакомо пушистые и вполне по-мужски привлекательные в плане мускулатуры – сказывалось юношеское увлечение лёгкой атлетикой.

Визуально полюбоваться на себя в отражении зеркальной скалы тоже не получалось. Невозможно было избавиться от железных трусов, они были как бы монолитны с телом. А вот ноги – да, они были великолепны! Оголить плечи и более тоже оказалось нереально. Края одежды просто не цеплялись руками. И это было странно, поскольку одета я была ещё в подобие юбки из отдельных редких полос материи, крепившихся к талии непонятным образом. Вот они вели себя правильно: их можно было раздвинуть, собрать вместе. На ощупь это была ткань, пусть она и выглядела как струйки воды. А синие майка и курточка с очень короткими рукавами внешне были стопроцентно хебешные, но одеждой не ощущались, руками, как уже говорила, не цеплялись, сидели на мне, как приклеенные. Словно я была нарисована коварным художником, эксплуатирующим здоровые человеческие инстинкты. Нарисован! Пол в данном случае, наверное, не важен. Важен – принцип! Нарисована! Сформирован!