Ау Каеши – Джанк (страница 61)
— Как пахнет, да? А корочка какая хрустящая… — приговаривал генерал.
Лис утер нос и сглотнул слюну. Положил себе на тарелку немного печеных овощей и вздохнул. Эш довольно простонал, откусил мясо и принялся жевать, намеренно громко чавкая.
— М, какая сочная, ты не представляешь. Прямо тает.
— Такая же сочная как задница рыжего пацана?
— Ладно- ладно. Молчу. — Эш рассмеялся и вытер рот салфеткой. — Вот мясо не ешь, а все равно злой.
Лис нахмурился и принялся распиливать ножом овощи, томно вздыхая.
Двери зала распахнулись и в комнату ворвалась королева с советником. Сорот бежал вперед нее и отодвинул ее стул от стола. Королева села на свое место и нахмурила брови. Корона на ее голове сдвинулась и завалилась на бок. Она кипела изнутри. Щеки налились алой кровью и горели пламенем.
— Марсала приедет через месяц. Вы поженитесь. И не вздумай даже спорить! — она повысила голос.
Королева вскочила с места не сумев сдержать ярость и стукнула по столу.
— Хорошо. Поженимся, без проблем. — спокойно ответил Лисандр.
Все замолчали. Грэм села обратно на стул и непонимающе покачала головой. Эш заметно напрягся и смотрел то на брата, то на мать. Сорот был не менее удивлен чем все и застыл за королевой, выпучив глаза. Лис продолжал нарезать твердые корнеплоды и не обращал внимание на окружение.
— Что? — переспросила она. — Ты согласен?
— Ну конечно. Это хороший вариант, почему я должен быть против?
Грэм нервно посмеялась и обернулась на советника позади. Сорот посмотрел ей в глаза и еле заметно кивнул.
— Отлично. Молодец. — улыбнулась она сыну.
Лис закатил глаза и вернулся к еде. Грэм довольно улыбалась и не сводила взгляда с Лисандра. Привычный гнев регента сменился на непонятную милость. Она стала задавать ему вопросы о политике, рассказывать о своих планах- и Лис соглашался со всем. Кивал и поддакивал. Эш уставился к себе в тарелку. Весь аппетит куда-то в миг пропал. Непонятное, новое чувство появилось в душе мужчины. Повисло тяжелым грузом на шее и прожигало грудь. Он прочистил горло, встал и молча удалился из обеденной.
Он шел по светлым коридорам к своему кабинету и не мог понять, что не так. Страх неизвестности вцепился ему в горло и не давал дышать. Мир вокруг расплылся и потерял свои краски. Эш будто снова ощутил себя ребенком, слабым и беспомощным. Вершина к которой он так старательно лез, до которой так хотел дотянуться- стала еще выше и скрылась за облаками.
Сам не понимая как, он добрел до кабинета и замер у дверей, боясь повернуть ручку. Ему казалось, что это больше не его: что внутри окажется кто-то другой. Кто-то уже занял его место и сидит там, только и ждет чтобы позлорадствовать. Напомнить все грехи и просчеты. Все слабости. Уколоть как можно сильнее. Перед глазами замелькали образы из прошлого. Деньги, кучи денег: чемоданы, мешки, рюкзаки, набитые купюрами до верху. Мертвый генерал, распластавшийся на ледяной земле в луже крови. Улыбку с золотыми зубами и запах пороха. Безумный истеричный смех младшего брата. Горы пустых склянок и еще большие горы трупов.
Он опустил золотистую ручку и открыл дверь. На его кресле сидела Мессалин и старательно выводила буквы в документах, проговаривая каждый слог вслух- словно школьник заполняющий прописи. Она подняла голову на Эшлена и улыбнулась.
— Как успехи? — спросил он тихо и подошел к столу.
Месса радостно стала показывать стопки с заполненными бумагами: приказы, отчеты, бланки о зачислениях и корректировки личных дел. Генерал взял один листок в руки и одобрительно покивал. На бланках не было ни единой помарки или ошибки.
— Хочу тебе кое-что сказать 315…
Мессалин поднялась с кресла и уступила место Эшлену. Он медленно опустился на сидение и поджал губы.
— Не забывай, благодаря кому и чему ты сейчас тут… Как только его покровительство кончится- не сладко тебе придется. Не ты первая, не ты последняя.
Последнее предложение больно кольнуло девушку. Она выпрямилась и посмотрела на генерала сверху вниз.
— Учту. — кивнула Месса.
Солнце стояло высоко в зените, протыкая лучами снежные тучи словно ножами. Снежные покровы поблескивали в его свете. Снежинки сверкали, будто волшебная пыльца сказочных фей. Небольшая круглая полянка была ограждена высоким темным лесом из деревьев с белыми стволами. Из дымохода каменного домика с крышей из шкур, тоненькой струйкой поднимался дым. В центре полянки расположилось огромное кострище, высотой с взрослого человека. Вокруг него пожилая женщина, кряхтя, раскладывала камни с красными узорами и нашептывала невнятные слова.
— Ut lumen tuum egredi, daemonium! — повторяла она без конца.
Деревья вокруг зловеще скрипели и постанывали. Белые глаза бегали между стволами берез и растворялись в них. Молодая девушка замерла у домика, держа в руках огромный деревянный посох с колокольчиками. На ней была забавная шапка из красной кожи в виде двух рогов. А на плечи накинута толстая шкура с мехом на воротнике. Женщина у костра закончила свой ритуал и отошла в сторону- к девушке.
— Давай Раенин, жги. — шепнула старуха.
Девушка побежала вперед к кострищу и швырнула в него свой посох. Подняла руки к небу, а затем махнула в сторону костра. Ладони ее загорелись ярким пламенем. Огненная волна полетела к постройке из сухих стволов. Ветки моментально вспыхнули, дерево завопило словно живое. Костер разгорался все больше и больше, поднимаясь выше крон деревьев вокруг. Раенин закричала от напряжения. Пламя все поднималось, гореть было уже нечему, пылал сам воздух. Стволы в костре рассыпались в черный прах, но языки огня по прежнему стояли. Девушка снова подняла руки к небу, а затем резко опустила, упав на колени. Пламя упало вместе с ней и расползлось по земле- в чащу. Неизвестные существа завопили. Жуткие крики раздавались из леса. Пламя погасло. Раенин поднялась на ноги и обернулась.
— Получилось?
Женщина подошла ближе и прищурилась, смотря на Солнце. Достала из кармана пончо маленький вытянутый окуляр и подняла к небу. Заглянула в оптику и довольно улыбнулась.
— Теперь осталось только дождаться.
Пыль летала по комнате густыми облаками. Служанки протирали шкафы и полки, полировали рамы и багеты картин в комнате регента. Свежий морозный воздух быстрым потоком залетал в помещение, трепля странички открытых книг на столе. Одна из девушек мыла пол руками и ползала на коленях, натирая мокрой тряпкой паркет. Она подползла к углу комнаты и остановилась у красного пятна. Девушка растерла красную жидкость по полу. Густая липкая масса размазалась по дереву и впиталась в старые доски. Она вытащила из кармана кулек с моющим средством, насыпала чуть порошка поверх пятна, и принялась его оттирать. Красная капля упала откуда-то сверху, а за ней еще и еще одна. Девушка недовольно хмыкнула и подняла голову. На стене висела лишь Солнечная икона, с золотой рамы которой падали красные капли. Девушка поднялась на ноги и протерла багет. Спустя мгновение на том же самом месте вновь собралась алая жидкость.
— Что там у тебя? — обернулась одна из прислужниц.
— Не знаю. — ответила она.
Девушка вновь приложила тряпку к иконе и растерла скопившуюся жидкость. Сняла ее со стены и рассмотрела внимательней. С самого низа желтого круга не прекращая лилась бордовая кровь, словно у Солнца было перерезано горло.
Лис нервно сглотнул и отвел глаза в сторону. Чувство вины сдавило ему грудь, сжав ребра огромными когтистыми руками. Он замолчал, ожидая реакции. Мессалин рядом закуталась в плед. Ветер колыхал волнистую прядь у лица. Она упиралась локтями в перила балкона и смотрела на потухающие, один за одним, огни города вдали. Она обернулась на парня рядом и по-доброму улыбнулась.
— Не столь важно, что ты делал раньше. Главное, что ты делаешь сейчас. — сказала она еле слышно.
— Действительно… — Лис посмотрел на нее. — Мне так нравится, что ты меня слушаешь. И не осуждаешь.