Ау Каеши – Джанк (страница 60)
— Видел, миледи, но результат вас не обрадует… Нашли подозреваемого, но это не Лисандр, и он даже косвенно с ним не контактировал. Генерал просил передать: “Разрабатывать ли дело по Джанку в таком случае?”.
— Нет. Какой смысл тогда… — вздохнула она.
— Но я думал, Вас волнует проблема менкоина…
— Пускай эта чернь жрет что хочет, хоть менкоин, хоть дерьмо с пола. Быстрее передохнет. — шикнула Грэм и кинула смятое письмо в урну.
Сорот принялся вскрывать оставшиеся конверты. Регент встала с места и подошла к окну.
— Месяц… Месяц на то чтобы что-то придумать. — она замерла и уставилась на снежные покровы во дворе. — Мы убьем его. И все, делу конец.
Сорот вскочил со стула и подбежал к женщине.
— Госпожа, прошу. Это плохо кончится. Вы же знаете сами.
— Я власть! — закричала она. — Я решаю, что верно, а что нет! Моя воля- это воля Аена!
Советник упал на колени и обнял ее ноги.
— Прошу, прошу, одумайтесь! — взмолился Сорот. — Вспомните, что было в прошлый раз! Какой ужас творился на Востоке! Какую кровавую баню устроили люди когда узнали об убийстве их короля! С нами будет тоже самое! Тогда не щадили никого, ни детей, ни матерей, ни стариков!
Грэм поджала губы и уставилась на стену. Солнечная на ней икона покосилась. Бог- Солнце будто смотрел на нее, наклонив голову в сторону- с осуждением, с упреком. Она вспомнила переворот, чтобы был на Востоке десять лет назад. Короля Даласа отравил брат и занял его место. А потом началось восстание, самое страшное на памяти королевы. Она нервно сглотнула и убрала руки за спину.
— Хорошо. Найдем другие способы.
Мессалин вернулась в комнату после утреннего душа. Возле ее кровати копошились служащие и вытаскивали вещи с полок, собирали постельное и складывали в мешки. Девушки вокруг замерли, наблюдая с интересом и некой тревожностью. У Мессалин задрожали коленки. Все было точно так же как после смерти Морис. Она медленно подошла к служащим и одернула одного.
— А что вы делаете? — спросила она чуть дрожащим голосом.
— Вас ждет у себя генерал. — сказал он холодно.
Ее сердце провалилось в пятки. Дрожащими руками она поправила мокрые волосы и одернула белую водолазку. Поджала губы и покивала, смотря в пол. Страх сдавил горло. Она собралась с силами и пошла к выходу. Курсантки грустно смотрели ей вслед. Все вещи девушки вынесли из комнаты, оставив пустую сетку на кровати.
Месса замерла у дверей кабинета и боролось с собой. Ей было до ужаса страшно входить. Она вспоминала слова Лисандра “
— Зайди. — сказал генерал.
Мессалин поднялась на ноги и зашла в кабинет, еле сдерживая слезы. Остановилась в середине ковра и зажмурилась. Эш подошел сзади. Щелкнула металлическая бляшка, кожаные портупеи скрипели под кителем. Он вздохнул.
— Последние слова есть? — спросил он грустно.
Из Мессалин вырвался истеричный смешок. Она задрала голову и улыбнулась.
— Нет.
Эшлен покивал. Снова раздался металлический звон. Генерал накинул на девушку черный китель увешанный цепочками, с золотистыми металлическими пуговицами и ремнями.
— Хоть ты этого и не заслуживаешь… Но все же поздравляю, майор. — он похлопал ее по погонам и вернулся на свое место. — С 6 утра жду тебя здесь каждый день, без выходных. Будешь заниматься документацией и остальной мелочью. Пока что.
Мессалин стояла раскрыв рот, не веря в происходящее. Ощупала китель, провела пальцами по звездам на плечах, по золотым цепочкам и пуговкам. Эш молча кинул на стол пачку бумаг и подвинул на противоположный край.
— Пять минут тебе на переодется. Затем отнеси в левое крыло, найди капитана Остипа, пусть подпишет, потом обратно.
Девушка широко улыбнулась, по щекам побежала слезы радости. Она выбежала из кабинета и помчалась к казармам. Ее вещи перенесли в отдельную комнату в соседнем крыле. Месса вошла внутрь и рассмеялась от счастья.
Комнатка была небольшой, но зато с окном и балконом и личной ванной. В углу стояла достаточно большая кровать, минимум в полтора раза шире, чем у нее была в общей спальне. С несколькими подушками и теплыми пуховыми одеялами. На паркетном полу лежал толстый ворсовый ковер из шерсти. Мебели было совсем немного: письменный стол с лампой, стул, комод и зеркало на двери. Стены выкрашены в темно-зеленый цвет, у потолка простая стеклянная люстра в виде сферы, свет которой мягко рассеивался по комнате. Она кинула китель на спинку стула и подошла к столу. На нем лежала новая форма: бордовая рубашка, черная юбка, жилет, пиджак, плащ с меховым воротником, кожаные темные сапоги с золотыми пряжками и легкие лоферы. Она в миг скинула все старые потрепанные вещи и переоделась в новое. Затем замерла у зеркала и провела руками по габардиновому кителю. Отражение в зеркале будто перестало быть чужим. Роскошные ткани и золотые вставки казались ей очень привычными и знакомыми. Месса порылась в тумбочке у стола и вытащила оттуда расческу. Расчесала волосы и уложила их красивыми ровными волнами, впервые за все время. Она улыбнулась отражению и вышла прочь, ровным шагом пройдясь по коридорам, гордо задрав нос к потолку.
Месса растянулась в улыбке. Внутри она ликовала.
Ледяная вода хлынула из крана в специальный контейнер. В жестяном коробе валялись разнообразные хирургические инструменты заляпанные кровью и другими жидкостями. Санитар натянул длинные резиновые перчатки до локтей и принялся взбивать пену в воде руками. Мэй носила собирала металлические судки со столов в общем зале и приносила их к санитару- высыпая инструменты в воду.
— Грустная ты сегодня какая-то. — сказал мужчина.
Мэй высыпала последние наборы скальпелей и присела на стул рядом. Щеки ее подрагивали, будто она вот- вот расплачется.
— Да нет, все нормально.
Сантирал недоверчиво хмыкнул и выключил воду. В комнате стало тихо, осталось только шуршание опадающей мыльной пены.
— Врешь ты мне. Рассказывай давай. Опять тебе этот нервы треплет? — он принялся перемешивать инструменты в воде. — Нашла бы ты себе нормального, а. Красивая девка же.
Мэй поджала губы и взяла со столика рядом еще одну пару перчаток. Надела их и опустила руки в холодную воду до самого дня. Затем резко одернула руку и зашипела. Острый скальпель прорезал резину и зацепил кожу. Мэй испуганно стянула перчатку и осмотрела руку- она отделалась лишь царапиной.
— Ты куда руки суешь то так резко? А если заразу подцепишь! — возмутился санитар и шикнул на девушку. — Сиди на месте!
— Я хочу помочь…
— Себе помоги! — нахмурился мужчина. — Покалечишься еще, а мне потом этот голову снесет.
Мэй села обратно на стул и кинула перчатки в мусор. Грустно вздохнула и опустила голову.
— Думаешь Лисандру до меня есть дело? Мы так давно не общались… Не гуляли… Обычно каждую субботу он приходил ночью…
— Лисандр теперь прЫнц- главный наследник. — посмеялся он. — Много поменялось, сама же видишь. Раньше ходил молчал, днями из своей каморки не вылезал, разве что поорать. А теперь как распетушился. — цыкнул мужчина. — То что к тебе он заходил после борделя- не показатель любви, Мэй. Не будь дурой. Тебе самой- то не противно? Бегаешь за ним как собака, а он тебе в душу гадит.
— Почему ты так думаешь? — возмутилась она. — Ты же сам говоришь, что если я покалечусь, Лис тебе голову снесет. Значит- ему не все равно? А про бордель. Ну, он возвращается ко мне- значит там не с кем не спит. По-моему это показатель любви, разве нет?
Мужчина вытащил руки из воды и замер упершись в край контейнера, взглянув на Мэй.
— Я поражаюсь твоей логике. Ему не все равно на технику безопасности, а не на тебя лично. А что на счет борделя: ему либо денег не хватает на шлюх, либо еще какая-то другая причина. Ну уж точно не большая любовь к тебе. — вздохнул он. — Я вот женатый, и жену свою люблю. И даже в мыслях нет на других смотреть. И хочется жену свою радовать, счастливой делать. А этот что для тебя делает? Только и слышу как ты хнычешь в туалете постоянно. Да и… Сама подумай. Он же в жены тебя не возьмет. Ты не королевских кровей. И надо тебе оно тогда? Быть девочкой на вечер…Из таких сейчас очереди будут. — вздохнул он.
Мэй закусила язык и встала со стула. Сжала кулаки от обиды и злобы и топнула ногой, оскалившись на санитара.
— Ты не прав! Ничего ты не знаешь о наших отношениях! Он не такой!
— А какой, Мэй? Порядочный и честный? Он добрый только когда ему что-то нужно, будто сама не видишь. — мужчина отвернулся и продолжил мыть инструменты. — Твое дело… Только сама ж говоришь, месяц к тебе не заходит. А в ту богадельню- ходит? — усмехнулся он.
Девушка ничего не ответила и вышла обратно в общий зал, хлопнув дверью.
— На венеричку проверься! — крикнул ей вслед санитар с насмешкой.
Мэй замерла у двери и медленно сползла по стене вниз. Из глаз лился град слез.
Лис смотрел на запеченную птицу бешеными глазами и кусал губы. Аромат мяса и специй разносился по всему обеденному залу. Эш демонстративно долго отрывал ногу от тушки и издевательски улыбался.