Атаман Вагари – Проект «Массовый психоз» (страница 5)

Я возликовала. Майк и Элис – ребята интересные, увлекающиеся, серьёзные. Подружиться с ними не мешает. Элис польстило, что у нас с ней обнаружилась общая точка соприкосновения. Я тут же взяла девушку в оборот:

– Я на прошлой неделе купила две книги про поиск кладов, про сокровища, где они зарыты. Называются они «Где искать пиратские пиастры» и «Учебник расхитителя гробниц». Как жаль, что я их не привезла сегодня, не сообразила! – я демонстративно легонько стукнула себя по лбу. – Но в следующий раз привезу обязательно.

Элис была польщена. Барьер недоверия снят. Я несколько раз была у Прэйнов, ловила крупицы разговоров от тёти Хелены – и про дедушку-старожила, и про мечты Элис поступить на археолога. Которые тётя Хелена не одобряла, считая, что девушке важнее выйти замуж, а не думать про ерунду типа поездок в экспедиции. Поэтому я знала, с какого конца подойти к Элис, Майку и дедушке Грегору.

Скоро к нам на кухню пришли Майк и дедушка Грегор. Дедушке лет за семьдесят, но его глаза хранят живой пытливый ум, движения шустрые и вовсе не старческие. У деда Грегора нет бороды, зато он носит густые, теперь уже седые усы, и был абсолютно лыс. Внешне он напоминает старого умудрённого годами спокойного и размеренного моржа, хотя росту невысокого и по комплекции больше худ и тощ, нежели полон. Приходится он тёте Хелене свёкром. Но вся семья его очень любит.

Выслушав мою легенду, которую я повторила как можно понятнее и ещё любезнее, господин Прэйн посмотрел внимательно на меня и высказал поучительным тоном:

– Вот. Редко встретишь такую интеллектуальную молодёжь. Такая молодёжь, как вы, ребятки, золото нашего поколения. Во времена засилья насилия, которое показывают по телевидению, навязывают развращение юных мозгов, сложно оставаться человеком. Всё дело в правильном воспитании. Я рад и горжусь, что вам родители дали правильное воспитание, что есть сейчас такая возможность общаться с вами на одном языке. А не как с дебилами, будущими рабами, не имеющими мнения, бесхарактерными, безвольными овцами.

Я начала не на шутку опасаться, что дедушка окажется настолько болтлив, что не успеет толком ничего рассказать про больницу. А прерывать его не вежливо. Но, к счастью, мои опасения были напрасны. Высказав своё замечание, господин Грегор Прэйн начал:

– Значит, вы, молодая леди, интересуетесь историей моего района. Берёте у меня интервью. И хотите знать про старинные усадьбы в Садах. Удовлетворю ваш здоровый интерес, ибо для меня приятно создавать преемственность истории, передавать накопленные знания. Возможно, вы, молодая леди, включая моих внуков, последние, кто из моих уст услышит что-то памятное. Я передаю вам, ибо верю, что вы увековечите в летописи эту память, напишете книгу. Я крайне уважаю выбор Элис, гордости всей семьи – поступить после окончания школы на исторический факультет. История – это не только память, это урок. Из кирпичиков истории строится настоящее и будущее. Майк, налей мне, пожалуйста, чай. И подай пряник. Помягче только.

Внук поспешил исполнить просьбу, налил господину Прэйну чаю. Дедушка отпил чай, но пряник есть не спешил и продолжил:

– Лет сорок назад перестроили эту больницу. Санаторием Кочфеста именуемую. Изначально там всё шло не так. Сначала, когда её только начали строить и построили в двадцатых годах основные помещения, умер Кочфест. Ходили слухи, что он в молодости обращался к гадалке, и та напророчила год его смерти. А чтобы в жизни отметиться, оставить после себя память, он и начал строить, да не успел. Похоронили Кочфеста на территории его санатория. Но могилу забросили. Тело его якобы лежит на месте, где проектировался последний, седьмой корпус. Стали потом его бумаги разбирать, и выяснили, что из седьмого корпуса он хотел морг сделать.

– Морг? Зачем в санатории морг? – удивился Майк.

– Вот ты и спроси этого Кочфеста, зачем ему в санатории морг. Нечистое это всё дело ведь! Ваша гостья, молодая леди, желала про чертовщину послушать, вот пущай и слушает. Потом умер он, этот Кочфест, значится, и всё забросили. Средства расхитили, строители разбежались. Могилу Кочфеста забыли. Потомков у него не было. А спустя несколько лет обнаружились люди, связанные с Кочфестом, дальние родственники, решили продолжить. Тогда город нуждался в новых санаториях-больницах. Вот и стали реконструировать. Шесть корпусов отстроили и обжили сразу, а седьмой как бы построили, но законсервировали. Строить его оказалось не удобно, вокруг болото, котлован там огромный выкопан. Как ров, который преграждает путь. Открыли больницу. Но то и дело истории всякие слышались, слухи. Про привидений, которые там гуляют. Якобы сам Кочфест, и его строители, которые умерли в результате несчастного случая.

– Какого несчастного случая? – спросила Элис.

– Когда только строили этот седьмой корпус… то есть не строили, а восстанавливали, там стена обрушилась и погребла людей. А когда подняли стену – костей не нашли. Шестеро строителей пропали или погибли. Им рядом с тем оврагом братскую могилу сделали, памятную. Там всё заросло сейчас. Функционируют только шесть корпусов. Четыре старых, и два поновее, с новой отделкой.

Дедушка глотнул чаю ещё, пряник так и не начал есть. И перешёл к той части своего повествования, которая заинтересовала меня больше всего:

– Знакомец мой там лежал в той больнице. Проходил лечение. Его направили из поликлиники ингаляции поделать, массаж – в этот санаторий. Это несколько месяцев назад было. Признался он мне, когда чуть выпил, что страху он там натерпелся. Говорит – там по ночам звуки, туман белый из коридора в палату нагнетается, светится всё время что-то ночью, движется. Ещё он про врачей говорил, что они все пришибленные ходят. Я сначала не поверил, подумал, что по пьяной дури что угодно приврать мог. А у меня как раз в то время мой другой товарищ про ту больницу интересовался. Ну, я не мог советовать, не зная, и решил сам там полежать. Получил направление, благо ещё и для здоровья полезные процедуры решил поделать. Ничего я там не заметил, никаких привидений. Впрочем, был один случай. По ночам я раза слышал крики из соседней палаты. А когда пытался в коридор выйти – медсестра назад гнала. Я спрашивал – что там такое, мне отвечали, что это не моё дело. Решил тогда, что, должно быть, у человека там кошмары. Что врачам виднее, они присмотрят. В столовой я слушок поймал. Что якобы ночью медсёстры в лекарство снотворное подмешивают, чтоб спали крепко и всякие привидения чтоб не пугали. Вот так. Прошёл мой период, нельзя сказать, чтоб я сильно здоровье поднял, но выспался хорошо. И рекомендовал, значит, моему другу туда пойти лечиться.

Я инстинктивно поняла, что конец у этой истории будет грустным. Потому что господин Прэйн горько вздохнул, закрыл на минуту глаза и, открыв их, посмотрел куда-то вдаль. И дорассказал:

– Друг мой там лечился, а потом пропал. Не могу понять, что да как, разговаривал с его женой. Пропал он в тот день, когда должны были выписывать. По факту из больнички вышел, а до дома не дошёл. Жена была там, спрашивала. Врачи лишь руками разводили, говорили, что никто ничего не знает, что отпустили его в целости и сохранности. Его так до сих пор и не нашли. Жена думает на больницу. Женщина она суеверная, увлекается оккультизмами всякими. Я не знаю, что там да как, а вот не по себе, ощущаю, что это как бы я нехорошо человеку сделал. Но все мы под одним небом ходим, пути его неисповедимы. Может, на роду его было написано так сквозь землю провалиться…

Господин Прэйн снова вздохнул. И наконец откусил свой пряник, запил чаем. И заговорил уже шёпотом, воровато поглядывая на дверь:

– Родителям ни слова, что я вам тут рассказываю, поняли, мыши мои?

– Да, мы ничего не скажем, – заверили дедушку Грегора внуки.

– А вообще я вам всем хочу сказать, молодёжь, что место это тёмное. Больница эта. У меня есть знакомый инженер, он с лозой по экспедициям ездит. Он тоже мне говорил про это место, что там зона нехорошая. В районе морга недостроенного. Там глухой забор, ничего не видно, ничего не слышно. Но находиться там противопоказано. Проклятое место. Пустоты там проходят. Они энергию излучают. И там подземных ходов нарыли.

– А зачем подземные ходы в санатории? Это же не военная крепость, – спросила внучка.

– А затем, что в то время, да и в наше тоже, на всякий случай рыли подземные ходы. Вдруг война, ядерный взрыв – надо же эвакуировать куда людей? Или там размещать оборудование, да мало ли для чего? Вообще, обходить стороной такие места надо. Кто знает, что там? Ну, молодая леди, не слишком я утомил вас? – посмотрел дедушка Грегор на меня.

– Нет, что вы. Всё очень интересно! Я и не подозревала, что в этом районе такое загадочное место.

– Мы тоже таких подробностей про больницу не знали, – признался Майк. – Теперь будем знать, что обходить это место стороной.

– Решать про это ваше дело. Может, у меня старческий маразм, я стал восприимчивым к страшным сказкам про призраков. Это сейчас полно книжек, передач про паранормальные всякие явления, а в моё время такого не было, – сказал дед Грегор, вставая.

– Спасибо вам, господин Прэйн. Вы даже не представляете, как вы мне помогли, как мне важно было услышать от вас правдивую информацию из первых уст!