Атаман Вагари – Миражи (страница 10)

Последняя фраза меня несколько выбила из колеи. И не только меня. Сразу с нескольких сторон послышались возгласы наиболее дерзких и пробивных девчонок:

– Как это – убрать посуду? А уборщиц тут что, нет?

И – более возмущённые голоса:

– Почему это мы должны убирать посуду?

Цепкие, почти чёрные глаза госпожа Бани мигом выявили нарушительниц общей дисциплины, и вперились в них. Госпожа Бани громко и безапелляционно заявила:

– Дав своё согласие пгибыть в этот лагегь, вы выбгали пгоггамму. Это пгоггамма газвития и личностного госта, а также воспитание таких важных качеств, как самоогганизованность, тегпимость, ответственность и активная жизненная позиция. Вы можете не убигать вашу посуду и уповать на кого-то, кто сделает это за вас. Но так вы никогда не научитесь бгать на себя ответственность за свою жизнь. Никогда не станете лидегами. Сопготивляясь тому, что может вас газвить, вы наносите существенный угон вам самим. Для тех, кто хочет более подгобно получить газъяснения, что это всё означает, я жду завтга в пять утга на центгальной площадке. Те, кто сейчас не хочет мыть посуду и убигать со своих столов, останутся на ужин без посуды и будут сидеть за ггязными столами.

Трудно передать, с каким артистизмом и харизматичными нотами меняла интонацию госпожа Бани. Последнюю фразу она произнесла – как отрезала. И она имела почти сверхъестественное влияние на аудиторию. Я ожидала, что посыплются новые вопросы и возражения, а то и открытый бунт, но после слов госпожи Бани пыла у лентяек поубавилось. Я увидела, что те, кто выступал, с недовольными лицами пробурчали себе под нос, но ничего не сказали громко. И, оглянувшись на госпожу Бани, я поняла, в чём причина: ей помогала тяжёлая артиллерия. Госпожа Бани говорила свою речь, стоя, а рядом с ней нерушимой стеной стояли госпожа Эббс и две другие её товарки. Я заметила, что по сравнению с ними госпожа Бани самая низкорослая. Было в госпоже Бани одновременно что-то такое, что заставляло беспрекословно подчиняться ей, уважать её, но и заставляло опасаться её гнева. И её картавый акцент совсем не выглядел комично или мило, напротив, он придавал ей внушительности и завершённости её нестандартному облику.

Вожатые строго наблюдали, как девочки вставали, несли тарелки к раковинам. Кто-то из девочек ещё доедал еду, их поторапливали, говорили, что не стоит копошиться и надо крутиться-вращаться быстрее. Немного не обычный подход к воспитанию, заметила я. Как будто девочек тут готовят как отряд специального назначения. Я была не против помыть посуду и убрать со стола за собой, наоборот, даже почувствовала гордость, что обслуживаю себя сама, но сам подход показался мне странным. Интересно, что ещё ждать, каких испытаний на выносливость?

Убирая свою тарелку, я вздрогнула, поняв, что слишком отвлеклась на свои мысли и немного потерялась в пространстве и времени. Выяснилось, что я совершенно пропустила, что Мария ушла. Я повертела головой, не увидела её в помещении. Зато увидела, что Мария оставила свою еду почти не тронутой, и не думала убирать посуду. Я подумала, что Марии правда нездоровится, возможно, она постеснялась об этом сказать. Стараясь не привлекать внимания, я взяла её еду, выбросила, и помыла за ней посуду.

До общего сбора оставалось меньше двух часов, и я вернулась в домик, намереваясь поговорить с Марией. Но её там не было. В комнате были только Винни и Джейн, они беззаботно болтали, как будто не замечали необычных вещей, происходящих вокруг.

– Где Мария, вы знаете? – спросила я девочек.

Джейн отрицательно покачала головой, а Винни ответила:

– Она с сестрой пошла погулять.

– С сестрой? – удивилась я.

– Ну да, они с Сарой сёстры. Двоюродные, – пояснила Винни. – Она разве тебе не говорила? Мне казалось, что вы хорошо подружились.

– Ещё только предстоит, – улыбнулась я. – Мы с Марией ещё не успели поговорить.

– Поговорите. У Марии очень мало друзей. Точнее, вообще нет.

– Мы обязательно подружимся с Марией, – загорелась Джейн. – У меня вот тоже, например, не так много друзей. Потому что я рыжая.

– И у меня. Потому что я толстая, – добавила Винни на полном серьёзе, и мы с Джейн так и не поняли – шутит она или глубоко комплексует.

– То, что ты толстая, никак не может повлиять на твою открытость, искренность и доброту, – подбодрила Джейн свою новую подругу. – Как и то, что я рыжая. То, как мы выглядим, вовсе ничего не значит. Главное – то, что внутри.

– А вот Сара красивая. У неё всё хорошо – и внутри, и снаружи. Она красивая и умная, – проговорила Винни, и я уловила, что Винни завидует своей подруге.

– Винни, а ты первый раз в этом лагере? – как можно невиннее спросила я, стараясь переключить девочку от не очень позитивных мыслей.

– Да, – кивнула девушка.

– А как ты узнала про лагерь? Твои родители тебя направили?

– Да, Сару и Марию. Но путёвка была на троих человек. И Сара взяла меня, она моя лучшая подруга, – с гордостью заявила Винни. Что не удивительно: лучшим подругам всегда больше всего завидуют.

– И как твои первые впечатления? – продолжила выпытывать я.

– Не могу пока ничего сказать. Но то, что надо мыть посуду, мне не нравится. Зато хорошо, что у каждого свой домик. Я думала – будем спать в одной большой зале, под присмотром вожатых, и как в детском саду, то есть когда нужно лежать только на спине, положив руки вдоль тела. Как мумия! Или как труп, – хихикнула толстушка.

– В каждой вещи или ситуации есть и плюсы, и минусы, – философски заключила Джейн.

– Да. Я пойду, поищу ещё плюсы. Вы со мной? – предложила я, решив, что сидеть в домике не имеет смысла, и нужно пойти прогуляться.

– Нет, я буду доразбирать вещи. Не забудь про общий сбор через час, – напомнила Винни.

– Не забуду, – пообещала я. И посмотрела на Джейн.

– Я тут останусь, – кивнула подруга. И польстила своей новой знакомой: – Чтобы Винни не было скучно.

Винни улыбнулась.

7. Разведка

Я отправилась исследовать территорию нашего женского лагеря. И обнаружила шесть жилых домиков, большую площадку для построений в центре, которая служила местом общих сборищ; барак со столовой, где мы кушали, небольшой сарай, видимо, со спортивным инвентарём, так как под навесом была прислонена лодка с вёслами. И всё, других строений не было. Впрочем, помещение столовой могло быть ещё и административным зданием и кухней, оно было довольно большим, а сама трапезная зала, где мы сидели, занимала примерно половину её площади. Интересно, а где спят и живут вожатые? Неужели по одной вожатой-таки подселяется в каждый домик?

Территория незамысловатая. С трёх сторон она огорожена сетчатым забором, с воротами, а с четвёртой стороны – частично забором, а частично – примыкающей стенкой столовой. Я подумала о том, что если ворота за территорию вдруг будут закрыты, то можно проникнуть в этот барак, и оттуда уже вылезти из окна или с чёрного хода за территорию лагеря.

Ещё я нашла спортивную площадку, за сараем, но она пока пустовала. Вся территория небольшая, но иллюзию того, что она большая, создавало расположение домиков в неровном порядке, и тропинок посреди травы. На территории не было деревьев, за исключением небольшого сада между спортивной площадкой и одной из стен трапезной; там росло несколько яблонь. Ещё там стояли лавочки и беседка. Когда я проходила мимо, я обнаружила в этой беседке Сару и Марию. Девочки тихо общались, и я заметила, что в присутствии сестры, наедине с ней, Мария ведёт себя более раскрепощено. К стеснительным людям, интровертам, надо находить свой подход. И если они чувствуют доверие или родственное отношение, они открываются в полной мере. Не нужно быть супер умным психологом, чтобы понять это.

Эллен я нигде не видела. И решила, что она засела в своём домике с новыми знакомыми. Пока ещё рано о чём-либо судить, информация и впечатления об этом месте накапливались постепенно. Но одно я могла сказать чётко: что-то здесь витало в воздухе. Какая-то тайна, не обычная. И возможно, страшная. Атмосфера тут сродни миражу: вроде лагерь – оазис и прибежище отдыха, но по сути, это оторванная от цивилизации необитаемая местность.

И вожатые тут странные. Пока с нами контактирует только госпожа Бани. А что же остальные? На госпожу Эббс вообще страшно смотреть, а те две дамочки производят впечатление суровых мужеподобных амазонок. Пока нам дали время освоиться, отдохнуть после долгой дороги, но это был только первый день. Уже выяснилось, что могут запросто бросить посреди леса, что надо мыть за собой посуду и что тут установлена некая программа «личностного развития», о которой мы все пока только догадывались. Лагерь приключений, скаутский лагерь. Или лагегь. Что-то мне подсказывало, что в качестве приключений тут будет не только пляжный волейбол, утренняя гимнастика под звуки горна и конкурсы со стенгазетами.

Побродив по женской территории и сделав кое-какие наблюдения, я вернулась в домик. Необходимо подготовиться к общему сбору, переодеться. У нас рядом с каждым домиком находился вполне сносный санузел и душевая кабина, вода была чуть тёплой, но терпимой, чтобы принять душ, и я воспользовалась этой услугой. Джейн уже помылась, и когда я закончила плескаться, вернулись Сара и Мария.

Потом мы все вышли на большую полянку в центре территории, нас там ждали госпожа Эббс и госпожа Бани. Они внимательно и строго оглядели нас, задерживая взгляды на наших лицах, и пересчитали. Я вместе с ними тоже пересчитала девочек, их оказалось двадцать одна. И возраста все от тринадцати до восемнадцати лет. Самых старших, включая мою кузину Эллен, шестеро. Они и держались особнячком от остальной «мелюзги». Одна Эллен подмигивала нам с Джейн, и я заговорщически улыбнулась нашей лазутчице. Эллен вышла как связующее звено между «взрослыми» туристками и нами, малышнёй, теми, кому от тринадцати до пятнадцати лет.