Атаман Вагари – Лесная прогулка и лесные чудовища (страница 14)

Я – за ней, так начались наши салочки. Я мигом сбросила лет этак шесть-восемь, когда я тут играла в салочки с соседской детворой. Возможно, с Хьюго тоже, уже не помню.

– Ух, как здорово! – восхищённо произнесла Джейн.

Она подскочила ко мне, вроде бы саля, но тут же подхватила меня за руки и закружила:

– Каруселька-а-а! Ура! Покружимся-покуражимся!

Моё настроение поднялось ещё больше! Я с радостью подхватила игру, мы с Джейн кружились, потом снова принялись салить друг друга, потом крепко обнялись и отдышались.

– Мы с тобой сегодня ведьмы и устроили шабаш! Ого, смотри, какой дуб! – воскликнула моя рыжая подруга-ведьма.

Так мы с Джейн оказались около дуба. Был он очень толст, стар, величественно стоял среди деревьев, словно старый мудрый учитель. Я тут же почувствовала его ауру, исходящую энергию: сильную, добрую, щедрую. Словно этот дуб обрадовался, что мы пришли!

– Давай его обнимем! – это предложила Джейн, но она словно с языка у меня сорвала то, что я хотела ей сказать! – Мне бабушка говорила: если обнять дуб, станешь мудрым и будешь долго жить!

Мы с удовольствием обняли дуб, встали по обе стороны от него. Дуб был таким большим, что мы друг дружку не видели. Но наши руки сомкнулись. Мы крепко прижались к дереву, я мысленно поблагодарила дуб за то добро, которое он дарит Лесу и сейчас – нам с подругой. Дуб словно в благодарность испустил ещё больше мягкой сильной доброй энергии!

– Побежали дальше! Волшебная тропа нас ждёт. Так хочется её исследовать, – позвала меня Джейн.

У меня разбегались глаза, ноги и руки. Хотелось и с дубом побольше пообщаться и побрататься, и другие деревья познать и пообщаться с ними, и посмотреть ту тропу за дачами, ведущую к малиннику. Мы ведь с бабушкой ходили по ней всего пару раз, насколько я помню. И потом всё – я перестала на несколько лет приезжать в Тёмный Лес. Что сейчас на этой тропе? Наверняка она очень интересна!

– А почему ты назвала её Волшебной тропой? – поинтересовалась я у Джейн.

Моя подруга не растерялась, тут же придумала:

– Потому что там всякие чудеса встречаются. Можно встретить помощника, сразиться с врагом и обрести счастье.

– Раз так, то идём скорее! Кстати, идти-то недолго. Вон, смотри справа уже полянка Лиры виднеется, – я показала сквозь деревья в сторону дач.

Так мы дошли до тропинки, протоптанной грибниками и теми, кто ходил за малиной или другими ягодами в ту дальнюю, необитаемую и плодородную часть леса. Возможно, туда ходили и охотники, хотя заправских охотников на нашей даче мало. Разве что дядюшка Нико иногда охотился, когда был помоложе, да дедушка Слангер.

Если ближе к нашему участку в лесу преобладали берёзы, осины, рябина, орешник, клёны и лишь иногда попадались единичные ёлки – то здесь, в «дальнем» лесу было больше всего ёлок. Берёз – меньше, а дубов – и того единицы. Джейн смело ступила на довольно широкую тропу. Справа были ели, примыкающие к поляне Лиры. Потом поляна осталась уже позади от нас справа, мы вступили в густой лес, удаляясь всё дальше и дальше от наших дач. Опушка тоже закончилась. Стало темно.

Но мы видели тропу, уверенным бодрым шагом шли по ней. Пока не думали возвращаться. Летом темнеет медленно, и мы были убеждены, что до наступления сильных сумерек точно вернёмся. Мы ведь не планировали часами ходить в лесу – это же просто лёгкая вечерняя лесная прогулка! Джейн ускорила шаг – будто куда-то спешила. Я догадалась, что моя подруга одержима азартом исследователя, хочет понять, куда ведёт эта тропа. Я подхватила этот азарт, мне самой стало интересно. И деревья вокруг росли такие густые, и лес был чистый, тихий. Здесь можно не бояться встретить навязчивого дядюшку Нико или столкнуться с Лирой. Которая наверняка уже спит.

Лес становился гуще, тропа всё не кончалась. Мы углублялись и углублялись. Что есть чаща леса, сердце леса? Как мне объясняла бабушка, чаща – это самый центр леса, или точка, наиболее удалённая от всех опушек и окраин. И, как правило, в чащу не ведёт никаких тропинок. Обычно тропинки вели от одного населённого пункта до другого. Или от населённого пункта до какого-нибудь полезного объекта. Вроде грибного места или малинника. По этой тропке ходили грибники, охотники за малиной. Поэтому рано или поздно она должна была упереться в малиновые заросли. Но их всё не было.

В нескольких местах тропу перекрывали упавшие деревья. Мы весело через них перелезали или перепрыгивали. Скоро вокруг оказались одни ели – старые и молодые, двойные, тройные, кривые, похожие на хвосты драконов, завязанные узлом и абсолютно прямые и стройные, росшие густо или широко, огромные и толстые – и тоненькие, изящные. Мы уже бы даже не удивились, если бы тут стояли наряженные новогодние ели! Но они все пока были не наряженные, потому что всё-таки конец августа пока ещё, а не конец декабря.

Я заметила, что темнота и сумерки подступили. Темнота сомкнулась вокруг нас и подкрадывалась ближе и ближе.

– Ух, быстро же стемнело. Пойдём домой? – вопросительно посмотрела я на подругу.

Я увидела, что у Джейн глаза буквально горят. Она не смотрела на меня – смотрела вперёд, на тропу. Будто одержимая! Я в те минуты подумала, что она шутит. Или чересчур увлеклась таким вот видом экстрима – побродить по лесу в потёмках:

– Я хочу до конца пройти! Давай до конца пройдём, до того места, где тропинка эта кончается!

Джейн схватила меня за руку, будто я могла убежать, и повела. Я не сопротивлялась. Меня тоже взяло любопытство.

– Я всё думаю – неужели правда мы сейчас попадём на малину? Вот тогда и пособираем её к чаю!

– Малина уже прошла, – вздохнула я. – Но зато скоро пойдёт ещё больше грибов!

Тут же подумала об ужине, который мы приготовили, но так и не съели. Он наверняка остыл. Это ничего страшного – если мы сейчас хорошо нагуляем аппетит, кушанье будет вдвойне, даже втройне вкусно!

– Ну а вдруг осталась ещё малина? – произнесла Джейн упрямо.

– Хорошо, поищем мы малину. Только на обратном пути не пищи, если врежешься в потёмках в какое-нибудь дерево.

Вдруг… справа от себя мы услышали протяжный жалобный скрип. Он доносился из темноты, будто к нам недовольно, злобно обращался кто-то опасный. Там стояла большая иссохшая мёртвая ель. Я замерла, почувствовала укол страха. Волна смертоносной злобы, отчаяния прошлась по моему телу. Волна обречённости. Эта ель умирала медленно. В любой момент её страдания могли прекратиться – когда она упадёт, превратится в валежник. Я даже на таком довольно большом расстоянии почувствовала ауру этой ели. Она была совсем недоброй, а упреждающей. «Не подходи, стой где стоишь, иначе худо будет» – явственно почувствовала я. А также ощутила, как в горле что-то сдавило. И будто ударили под дых.

Джейн тоже это почувствовала, озвучивая:

– Ух щас как грохнется она на нас! Такие деревья могут стоять и скрипеть годами, а потом ка-а-ак заваливаются! В тот момент, когда этого не ждёшь.

Мы ускорили шаг, с опаской кося в сторону мёртвой ели. Пошли дальше. Замолкли. Нам надо было отойти хотя бы на такое расстояние, на котором эта Ель нас не достанет, если прямо сейчас начнёт падать.

В какой-то момент мы отвлеклись на это зловещее скрипучее умирающее дерево. Не сразу поняли, что то ли сошли с тропы, то ли она закончилась. Джейн выдохнула:

– Не могла тропинка здесь кончиться! Ведь малинника же нету, верно? Скорее всего, тропинка свернула, а мы и не заметили.

Тьма вокруг навалилась такая, что с трудом можно было различить деревья вокруг. Я удивилась – вроде бы темнеть должно медленнее! Будто кто-то переключил разом часы на час вперёд. Вдруг налетел стремительный пронизывающий ветер. Под его натиском поломались ветки. Кроны деревьев зашумели, затрещали. Теперь заскрипело то тут, то там со всех сторон. Воздух сделался густым и особенно влажным. Небо мигом заволокло тучами.

В следующий миг раздался сильный, оглушительный грохот грома. Настолько громкий, что мы зажмурились обе и втянули головы в плечи. Казалось, небо взрывается прямо над нашими макушками!

– Нет ничего более неприятного, чем гроза, которая застаёт в лесу. Мы – такая мишень для молний! – проговорила я, начиная осматриваться и вспоминать, что делать в таких неприятных обстоятельствах.

Вроде бы надо найти укрытие в земле или на земле, а под деревом прятаться категорически нельзя.

– Да-а-а уж… – Джейн была озадачена. – Как-то дали мы маху. Промокнем до нитки. Ну да ладно, шут с ней, с малиной! Я хотела достигнуть малины, как земли обетованной, сделать такое открытие тут. Пошли тогда к дому.

Наконец-то моя подруга приняла благоразумное решение. Всё это время я во всём поддерживала её, но сейчас мне показалось, что я слегка злюсь на Джейн. Это по сути она меня сюда заманила! Хотя, по идее, я на себя должна злиться: я тут хозяйка этих мест, должна была поставить подругу мягко на место, настоять на том, что осмотреть тропу, ведущую в малинник, можно было и завтра с утра. А сегодня ограничиться просто прогулкой по опушке до домика Лиры и обратно.

Мы повернули назад и пошли в ту сторону, где по всем нашим расчётам должна была быть тропа. Но её не было!

– Хм, странно. Я же помню, мы мимо этого дерева проходили, и тропа была, – проговорила Джейн.

Она виновато опустила голову. Бормотала что-то. Я поняла, что подруга чувствует себя неловко, сознаёт, что во многом из-за неё мы тут оказались. Но я не стала винить её и тем более ругать.