Атаман Вагари – Гигантские термиты (страница 1)
Атаман Вагари
Гигантские термиты
Ночной прохожий. Пролог
Учёный Давид Крамп в полном беспамятстве метался по комнате. Пот лил с него градом. Его возбуждённый рот брызгал фонтаном слюнной пены. Его глаза бешено вращались. Это был очередной припадок галлюцинаторного бреда.
Во время этих припадков его никто не видел. Муки начинались, когда Давид Крамп оставался один. Сегодня в этой комнате с ним случился особый припадок.
Он выкрикивал проклятья, обращённые к мнимым преследователям:
– Нет! Нет! Я не дамся! Я не дамся вам! Не получите! Прочь! Уходите!
Махал руками. Кидал стульями и вазами в невидимых противников, хотя рядом никого не было. Внезапно Давид схватил бюст, служивший пресс-папье, и запулил его в окно. Стекло с оглушительным звоном разбилось, в комнату ворвался ночной майский вечер. На улице бушевала сильная гроза, дождь принялся захлёстывать в комнату.
Порыв ветра взметнул и поднял вверх исписанные и исчерченные непонятными схемами и символами листы бумаги, часть из них вылетела в окно. Давид Крамп снова истошно заорал:
– Не дамся!
Учёный подбежал к оставшимся листам бумаги и внезапно начал рвать их в клочья с исступлённым остервенением. Порванные клочки он выбрасывал в окно, а ветер разносил это по городу.
Когда кончилась гроза, кончился и припадок. Учёный с ужасом осознал, что он наделал. Он уничтожил единственный оставшийся экземпляр проекта его гениальнейшего изобретения и планов, связанных с ним. Давид Крамп принялся в отчаянии рвать на себе волосы и биться головой об стену комнаты, безутешно рыдая. Теперь из его глаз слёзы лились градом, как несколько минут назад – пот с его лба. Потом учёный вдруг словно воспрянул духом и воскликнул:
– Это только бумага… Что написано, то сделано! Шесть моих муравьишек! Я начну всё заново! Я найду людей, которые разберут их и помогут воссоздать чертёж!
И с таким замыслом он выбежал вон из комнаты, хлопнув дверью.
На дворе стояла ночь. Ветер трепыхал листы бумаги. Они летали, падали, мокли в лужах. Утром их подметут дворники. Никому из них не придёт в голову, что это был план оружия массового поражения, который более чем на полтора века опережал время и технический прогресс.
В тот момент, когда Давид Крамп опрометью побежал по тёмной улице, ему навстречу шёл человек в длинном плаще и в цилиндре. Его волосы длинные и чёрные как смоль. Он высок и худощав, а на лицо ему нельзя дать точного возраста. Он молод и одновременно умудрён годами. Он стар и при этом необыкновенно бодр, здоров и весел.
Давид Крамп не обратил на него никакого внимания. Он бежал, не разбирая дороги. Ему не было дела до прохожих.
Между тем прохожий в цилиндре дошёл до того места, куда ветер принёс листы бумаги, и поднял их. Они сильно промокли, но написанное на них всё же можно различить. Незнакомец стал перебирать листы в руках в чёрных перчатках и просматривать их. Потом он глянул в сторону, куда убежал учёный, и быстро пошёл прочь в тёмный проулок.
Человек в цилиндре дошёл до одного из домов, спустился в подвал и открыл дверь. Включил масляную лампу и разложил вокруг неё найденные листы. Перевернул большие песочные часы, стоящие рядом с лампой, снял плащ и цилиндр, уселся на стул напротив часов, закинув ноги на стол. Произнёс:
– Пора. Скоро явятся. Хотел бы я их увидеть поскорее.
Визитёр появился внезапно и бесцеремонно. Он принялся расхаживать перед человеком в цилиндре, задевать рукой стол, поднял и тоже просмотрел листы намокшей рукописи.
– И не надейся, Паук, – нагло заявил вторженец. – Процесс запущен. Я получу то, что хочу. Мне интересно посмотреть, как оружие из двадцать четвёртого века одной моей временной линии поменяет историю в девятнадцатом веке другой твоей временной линии.
Гостем человека в цилиндре был красивый, ухоженный мужчина в дорогом цветастом костюме. Он выглядел молодо, но ему на самом деле было очень много лет. Его лицо лоснилось, волосы прилизаны и зачёсаны назад. Хитрые недобрые маленькие глазки нахально буравили человека в цилиндре.
– Вот ты и посмотришь, Заган Бранч, – спокойно и размеренно ответил тот, что сидел в кресле. – Я не собираюсь с тобой спорить и что-то тебе доказывать. Всё решит время. Которого, как ты сам прекрасно знаешь, не существует.
– И всё же твои манипуляции бесполезны. Отправь сюда хоть миллион солдат – они ничего не смогут сделать. Давид Крамп и Айзак Вильгельмгольц уже изобрели Гигантских Термитов и скоро запустят их. Твоё время упущено, Паук, – глумился Заган Бранч.
– А я не собираюсь отправлять сюда миллион солдат. Я отправлю сюда всего шестерых юных ребят. И мы посмотрим, кто кого. Это даже весело.
– Какой же ты глупец, Паук, – рассмеялся наглец. – Время всё и целиком в моей власти. Время – это я, я – всё прошлое, настоящее и будущее. И существую, и ещё как. И я говорю тебе, Паук, что в этот раз всё будет по-моему!
– Глупцы любят играть, Заган Бранч, – усмехнулся спокойно человек в цилиндре. И позвал: – Паж.
Перед Пауком из сгустившегося облачка образовался высокий стройный юноша, одетый как паж со старинных картин и из старинных времён. Насмешливо поглядев на Загана Бранча, Паж с готовностью обратился к своему начальнику:
– Я полностью в твоём распоряжении, Мрака Творец.
– Я поручаю тебе привести их сюда. Немедленно. Моему чрезвычайно умному визави не терпится начать игру, – Паук проговорил это поручение, не спуская тёмных бездонных глаз с нагло ухмыляющегося Загана Бранча.
– Будет сделано. Подожди одно мгновение, имя этому мгновению – здесь и сейчас! – кивнул Паж и исчез.
– Нам нужно освободить сцену для актёров, – Мрака Творец, улыбнувшись, встал и тоже исчез.
Загану Бранчу ничего не оставалось сделать, как последовать его примеру. Ведь глумиться и обзывать глупцом в этой комнате было больше некого.
Едва Заган Бранч исчез, в комнате сгустился воздух, почти как перед появлением Пажа, и возникли шестеро молодых людей: три девушки и трое юношей.
Часть 1. Прошлое движет всем Глава 1. Паук на столе. Клотильда Итчи
Часы измеряют время. Они показывают, сколько часов и сколько минут. Если часов нет – времени как бы тоже нет. Например, попал человек на необитаемый остров, потерял часы, а календарь – и подавно. И для него дни сольются в ночи, а ночи в дни, он никогда не будет знать, сколько времени. Конечно, он будет ориентироваться по солнцу и звёздам. Но конкретно, вплоть до минуты и секунды он вряд ли будет знать точное время – а только приблизительное.
А что происходит с теми, кто живёт глубоко под землёй, в пещерах, подземных городах, где не видно солнца и звёзд? И у кого тоже нет часов? Возможно, для них времени не существует в более полной мере.
Я только что подралась. Сижу в своей комнате, смотрю на часы и жду, когда можно будет смывать мазь с синяков. Наши коллеги-учёные с секретной Базы «Только Для Ваших Глаз» снабдили нас уникальной мазью, которая обещала скоростное заживление. То есть небольшие раны вроде синяков и ссадин под воздействием этой мази заживлялись за один-два дня, причём так, что не оставалось шрамов. Для эффективности процесса нужно наносить мазь на определённое время. Когда я поинтересовалась у коллег, что там за состав, один из них в шутку мне сказал – экстракт слюны вервольфа. Я, конечно же, рассмеялась. Ни один уважающий себя вервольф не станет плевать в регенерирующую мазь, вот я о чём.
Я подралась не по своей воле. На меня попытались напасть какие-то придурки. Возможно, психически больные. Я даже их толком не запомнила. Это случилось средь бела дня. Я шла обычным маршрутом в магазин за хлебом – продукты меня попросили купить родители, которые сейчас на работе. На меня напали, когда я вышла из магазина. Их было, кажется, трое.
Мои боевые рефлексы сработали быстрее, чем внимание, память, восприятие. Едва я увидела двигающиеся на меня с трёх сторон фигуры парней, я принялась обороняться. Я не знаю, что они хотели. Они молчали. Просто напали, решили избить, потому что их удары были такими, какими обычно мутузят в тёмных проулках всяких неудачников. У них не было цели меня похитить – я была в этом уверена. Иначе подогнали бы машину или укололи снотворным уколом.
Возможно, меня заказали. Кто-то из моих врагов. У меня их не то что бы много, но когда ты три года как секретный агент и за плечами более четырёх десятков миссий – не удивительно, что кто-то из недоброжелателей мог послать мордоворотов по мою душу.
Мне не хотелось думать о том, почему я, почему меня и так далее. Я вернулась домой зализывать раны. Кажется, одному из них я сломала руку, двух других отметелила как могла. Конечно, не убила – я не могла этого сделать. Я девушка довольно хрупкая, худая, хоть и высокая. Но там было три парня, лет восемнадцать-двацать. А может, четыре? Во время драки я краем глаза заметила ещё кого-то, кто стоял в стороне и смотрел. Нет, всё-таки трое. Этот четвёртый был зевака. Всё произошло быстро. Они напали, попытались меня избить. Я дала сдачи. Как только раздался хруст кости одного из них и вой вперемешку с матом, они вдруг убежали. Только засверкали пятки. Я стояла посреди тротуара, сумка с продуктами валялась чуть поодаль под деревом. С продуктами ничего не случилось, даже пластиковая бутылка с молоком не вскрылась и не пролилась. Сумка только была грязная. Деньги и кошелёк не пропали.