Ася Терн – Ничья в твою пользу! (страница 1)

Ася Терн

Ничья в твою пользу!

Глава 1

Ржавчина на перилах старой трибуны оставляла на ладонях рыжие пятна, похожие на засохшую кровь. Я не вытирала их. Просто смотрела, как ветер гоняет по пустому бетонному полю площадки обрывок газеты и пустую жестянку из-под энергетика. Жестянка гремела — дзынь-клац-дзынь — и этот звук идеально попадал в такт моей головной боли.

Апрель в этом году выдался издевательски холодным. Не тот апрель из девчачьих романов с подснежниками и предчувствием любви, а серый, колючий, насквозь пропитанный сыростью и запахом мокрого асфальта. Я посильнее втянула голову в воротник безразмерного худи. Оно было на три размера больше, чем нужно, выцветшего темно-серого цвета, с растянутыми манжетами, которые я вечно оттягивала до самых кончиков пальцев. Моя броня. Мой кокон.

Если сидеть неподвижно, можно стать частью этих железных конструкций. Стать невидимой.Я достала из кармана телефон. Старый, кнопочный, с облупившейся краской на корпусе. В мире, где у каждого второго в кармане лежал последний айфон, мой аппарат выглядел как ископаемое.

Я нажала кнопку, и экран тускло осветил мои пальцы. На снимке женщина смеялась, закинув голову назад, а мужчина приобнимал её за плечи. Его лицо почти полностью съел солнечный блик, оставив только очертания челюсти и край улыбки. Я всматривалась в это фото сотни раз, пытаясь «вытащить» из памяти хотя бы звук их голосов или запах парфюма. Но в ответ была только тишина и белый шум в ушах.

— Где же ты, Янка... — прошептала я, чувствуя, как губы онемели от холода.

Яна должна была прийти еще десять минут назад. Мы договорились встретиться здесь, подальше от лишних глаз. У неё были новости. Или не были — в нашей жизни отсутствие плохих новостей уже считалось победой.

Я снова спрятала телефон в карман, прижав его к бедру. Мой «дом» был совсем рядом, буквально в десяти минутах ходьбы, но я ненавидела возвращаться туда раньше времени. Там пахло хлоркой, дешевой едой и безнадегой. Там стены давили на плечи, а потолок казался слишком низким. Здесь же, на заброшенной площадке, над головой было небо. Пусть серое, пусть тяжелое, но свободное.

Внезапно со стороны улицы послышался шум. Не обычный гул машин, а резкий, живой звук: громкий смех, выкрики и ритмичные удары чего-то тяжелого об асфальт.

Бум. Бум. Бум.

Я замерла, инстинктивно вжимаясь в спинку скамьи. Это была моя территория. Моя зона отчуждения. Сюда редко кто забредал, кроме бродячих собак и редких пьяниц, которым было все равно, где засыпать.

На площадку, через пролом в сетчатом заборе, ввалилась компания. Пятеро парней. Они не шли — они вплывали, уверенно занимая пространство. На них была яркая спортивная форма, кроссовки сияли белизной, а на плечах висели сумки с логотипами известных брендов. Они выглядели так, будто только что сошли с рекламного плаката школы для «золотых деток», хотя мы были в самом обычном, рабочем районе города.

В центре шел самый высокий. Он крутил на указательном пальце оранжевый баскетбольный мяч. Его движения были ленивыми, но в этой лени чувствовалась сила хищника, который точно знает, что он здесь главный. Волосы, коротко подстриженные по бокам, открытый лоб, прямая спина.

— Да ладно тебе, Стас, — крикнул один из парней, хлопая высокого по плечу. — Тренер сказал, что если мы не подтянем защиту, на область не поедем.

— Тренер много чего говорит, — голос Стаса был глубоким и спокойным. В нем не было агрессии, только безграничная уверенность. — Мы их сделаем. Просто дай мне мяч под кольцом, и всё.

Они остановились прямо посреди площадки. Я сидела наверху, в тени козырька трибуны, и они меня не замечали. Для них я была просто кучей старого тряпья на скамейке.

Стас подбросил мяч, поймал его обеими руками и вдруг замер. Он медленно повернул голову в сторону трибун. Его взгляд — цепкий, внимательный — прошел по рядам и остановился прямо на мне.Я не отвела глаз. Не знаю, откуда во мне взялась эта дурная смелость, но я продолжала смотреть на него, натянув капюшон еще ниже.

— Опа, — усмехнулся кто-то из его свиты. — Кэп, смотри, у нас тут зрительница.

— Скорее уж привидение, — хохотнул другой.

Стас не засмеялся. Он продолжал разглядывать меня пару секунд, а потом просто отвернулся, будто я была не интереснее той пустой жестянки под забором.

— Игнорируем, пацаны. Работаем.

И началось. Площадка, которая секунду назад была мертвой, взорвалась энергией. Скрип подошв по бетону, тяжелое дыхание, резкие окрики. Они двигались быстро, слаженно. Стас был повсюду. Он казался невероятно быстрым для своего роста. Мяч в его руках будто подчинялся законам магии, а не физики.

Я наблюдала за ними, и внутри меня росла горькая, колючая зависть. Не к их кроссовкам или форме. А к этой легкости. К тому, как они общаются, как трогают друг друга за плечи, как спорят. У них были дома, куда они вернутся после тренировки. У них были мамы, которые спросят: «Как прошла игра?». У них было будущее.

Я достала телефон, чтобы проверить время. Яна опаздывала.В этот момент игра на поле стала жестче. Стас пошел в дриблинг, обходя двоих защитников. Его задели плечом, он потерял равновесие, и мяч, вырвавшись из рук, с бешеной скоростью полетел в мою сторону.

— Берегись! — крикнул кто-то.

Я не успела среагировать. Тяжелый, пахнущий резиной и потом шар врезался в край скамьи в десяти сантиметрах от моего колена. Удар был такой силы, что старая доска заходила ходуном.

Телефон. Мой старый, разбитый телефон выскользнул из вздрогнувших пальцев.

Я видела это как в замедленной съемке. Пластиковый корпус ударяется о край трибуны, отлетает и с тихим, сухим звуком проваливается в узкую щель между досками. Туда, в темноту, где десятилетиями копился мусор, битое стекло и дождевая вода.

— Черт... — выдохнула я, и мой голос сорвался на хрип.

— Эй, малая! — Стас уже бежал к трибуне, на ходу вытирая лоб краем майки. — Жива? Сорян, рука сорвалась.

Он остановился у подножия трибуны, глядя на меня снизу вверх. Его лицо было влажным от пота, глаза блестели от азарта игры. Он всё еще улыбался той самой «звездной» улыбкой, от которой, наверное, таяли все девчонки в округе.

Но я не была «всеми девчонками». Я медленно встала, чувствуя, как в груди раздувается огромный, раскаленный шар ярости.

— «Сорян»? — повторила я. Мой голос дрожал, но не от страха. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал, придурок?

Улыбка Стаса медленно погасла. Его друзья замерли на поле, оборачиваясь на нас.

— Эй, полегче на поворотах, — нахмурился он. — Я же спросил, всё ли в порядке. Мяч тебя не задел.

— Мяч не задел, — я шагнула к самому краю трибуны, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Зато ты только что уничтожил единственное, что у меня было. Ты телефон мой разбил, козел самоуверенный!

Я видела, как в его глазах недоумение сменяется раздражением. Капитан команды, лучший игрок, местный бог — и какая-то девчонка в лохмотьях орет на него при всех.

— Да ладно тебе орать, — он сделал шаг назад, засунув руки в карманы шорт. — Сколько там стоил твой телефон? Тысячу рублей в базарный день? Давай я тебе прямо сейчас отдам, и закончим этот цирк.

Он полез в сумку за кошельком. Этот жест — пренебрежительный, будничный — стал последней каплей.

— Пошел ты со своими деньгами! — выплюнула я. — Ты не можешь купить то, что там было. Ни за какие свои сраные тысячи.

Я спрыгнула с трибуны, приземлившись на согнутые ноги прямо перед ним. Мы оказались почти вплотную. От него пахло жаром и успехом. От меня — холодом и отчаянием.

— Не подходи к этой трибуне больше, — прошипела я ему в лицо. — И со своими дружками вали на нормальные стадионы. Здесь вам не место.

Стас молчал. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде вдруг что-то изменилось. Раздражение исчезло, уступив место странному, почти болезненному любопытству. Он будто впервые увидел не «привидение», а человека.

— Как тебя зовут? — тихо спросил он, игнорируя мою тираду.

— Твое какое дело? — я развернулась и, не оглядываясь, пошла к задней калитке, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые, жгучие слезы.

Я не хотела, чтобы он видел, как я плачу. Я не хотела, чтобы кто-то из этого мира видел мою слабость.

Я шла, не разбирая дороги, чувствуя, как внутри всё дрожит от унижения. Тяжелые шаги Стаса и смешки его друзей остались за спиной, но я кожей чувствовала их взгляды. Для них это был просто эпизод, досадная помеха в игре. Для меня — маленькая катастрофа, масштаб которой они не могли даже вообразить.

Я резко остановилась у глухого бетонного забора, исписанного корявыми граффити. Нужно было отдышаться. Сердце колотилось в горле, мешая соображать.

Телефон.

Я не могла его там оставить. Там было фото. Единственное доказательство того, что я когда-то была любима, что у меня были люди, которые смотрели на меня не как на социальную единицу, а как на чудо. Если телефон провалился глубоко — я выгрызу его зубами, но не уйду.

Я подождала пять минут, вжимаясь в холодный бетон, пока голоса парней на площадке не стали тише. Они начали игру заново. Ритмичный стук мяча возобновился, вонзаясь мне в виски.

Осторожно, стараясь не шуметь, я вернулась к трибунам с обратной стороны. Здесь, в тени конструкций, пахло сыростью и старыми листьями. Я опустилась на колени, пачкая джинсы в серой пыли, и заглянула в узкую щель под настилом.