Ася Соболева – Луна осветит реку (страница 19)

Глава 15. Кириан

– Вы разобрались с той старой книгой? – спросила Алиса, пока мы шли по улице. Я решил проводить Алису до дома, хоть в районе, где она жила, было безопасно днем. Не хотелось оставлять ее одну после того, что ей довелось увидеть. – Мне стало интересно насчет той бумажки сестры с текстом на том же языке, поэтому я поискала другие ее бумажки и нашла парочку примечательных. Может, вам будет интересно?

– Предлагаешь зайти к тебе? – догадался я.

– Если у вас есть свободная минутка.

Из практического интереса я согласился.

«Разумеется, только из-за него», – повторял я себе.

Алиса жила в многоквартирном доме на втором этаже, в маленькой съемной квартирке, где кухня была совмещена с гостиной и спальней. В углу, рядом со входом в ванную стояла старая хлипкая барабанная установка, напротив нее в углу стояла большая кровать, занимавшая большую часть помещения. Кухня все же была немного отделена стеллажом, служившим в качестве стены.

На кровати лежало много разноцветных подушек, а над ней на стене висели журнальные плакаты, как нарисованные, так и с фотографиями разных известных личностей.

На кухонном столе я заметил черную коробку, по размерам как от обуви, на которую наклеили много-много наклеек.

– Будете чай или кофе? – спросила меня Алиса. – Или поесть хотите?

– Чая будет достаточно, спасибо.

Я сел за стол, рассматривая коробку и догадываясь, что в ней вещи сестры Алисы.

Поставив на стол две кружки чая, она открыла коробку и достала оттуда две необычные на вид карты и ту бумажку, про которую она уже говорила.

Бумажка была для меня абсолютно бесполезна, пока я не мог прочитать этот язык. Собственно, так же бесполезна, как и моя книга.

Я взял в руки три карты, которые были плотнее и по размерам больше, чем обычные игральные. На них были изображены разные таинственные рисунки, на которых явно что-то зашифровано, а сверху каждая имела свою цифру.

– Похоже на… гадальные карты? Или что-то еще? – предположила Алиса. – Лола, моя сестра, никогда не их не показывала, хотя мне казалось, у нас не было секретов.

– Порой приходится скрывать какие-то вещи от своих близких, и в основном ради них самих, ради их безопасности.

– Вы правы. Но подобные карты я нигде больше не видела. Хотя я и не искала нечто подобное. А бумажка – вообще сплошная загадка.

– Единственное, что мне известно – это древний язык, окутанный тайнами, – сказал я, рассматривая несколько строк совершенно неясных мне закорючек. – Якобы не каждый человек сможет это прочитать. Но и карты не менее странные, почему их только три? Наверняка их должно быть больше.

Все три карты имели определенную цветовую гамму. Заметно преобладали темно-синие, темно-серые, голубые и серебристые цвета.

Я взял в руки одну из них и принялся внимательно рассматривать рисунок на ней, поднеся к дневному свету, лившемуся их окна. Карта была «семеркой», а рисунок на ней был весьма прост: серебристый силуэт человека, поднимавшегося в гору сквозь камни и буреломы прямо к вершине под звездным безграничным небом. Человек словно наполовину упал, а на спине были красные полосы – раны, но мне показалось, его взор был направлен к вершине горы – к его цели.

– Мне кажется, карта может символизировать беспомощность, – сказала Алиса, глядя на эту же карту. – Он много прошел, но сильно покалечился, и теперь смотрит на вершину горы, понимая, что не в силах ее достичь. Беспомощность и отчаяние, вот что я здесь вижу.

– А я вижу целеустремленного человека, готового ради своей цели на все. И смотрит на вершину он с надеждой. Это – его цель, к которой он стремится, не боясь опасностей и трудностей.

– Думаю, Лола бы здесь увидела бы здесь нечто похожее, что и вы, но добавила бы, что человек серебристый, когда все вокруг темное, потому что в каждом человеке есть свет. Есть что-то хорошее, как бы ты не был сломлен, – сказала Алиса, и мне послышалось, как дрогнул ее голос. – Знаете, иногда она казалась грубой и дерзкой, и тем не менее ее душа была куда более чуткой, чем моя. Она была более внимательной, более сильной и стойкой, более смелой и ответственной, нежели я.

– Зато тебе есть на кого равняться.

– Вы правы. Я всегда старалась быть такой, как она. Она была открытой, живой, веселой. Вы бы слышали ее песни… В каждой из них частичка ее души. Но родители не всегда поддерживали ее любовь к музыке. Да и в принципе она часто ссорилась с родителями. Помню, однажды, когда ей было шестнадцать, почти семнадцать, за пару месяцев до смерти родителей и пожара, она вообще ушла из дома и мы не могли ее долго найти. Началось все вечером, я сидела в комнате и делала уроки, когда ко мне зашла Лола, сказав, что собирается со своим парнем Бренном на рок-концерт своей любимой группы, которой она сильно вдохновлялась. Концерт был поздно вечером, родители бы не отпустили, поэтому она попросила меня сказать родителям, мол, она устала и спит в своей кровати и лучше ее не беспокоить. Незаметно через окно она ушла с Бренном на концерт, а я сообщила родителям, что она очень устала, поэтому пошла рано спать. После концерта она осталась у Бренна и пришла рано утром так же через окно. Только при этом она уронила и разбила вазу, и родители, которые не спали, сразу прибежали на грохот. Они увидели Лолу, залезающую в окно, и сразу поняли, что она куда-то ходила ночью. Об этом можно было догадаться и по ее черному размазанному макияжу и спутанным синим локонам.

«Лола, что происходит?» – недовольно спросила мама, сначала не сорвавшись на крик.

«И не смей врать», – добавил отец.

«Я была у Бренна, вечером мы ходили на рок-концерт, а потом были у него дома», – ответила Лола без капли стыда или сожаления в глазах.

«Что ты себе позволяешь?! Тебе всего шестнадцать лет!» – начала ругаться мама. Я стояла в дверном проеме, понимая, что и мне попадет за обман. Только если я собиралась извиняться, Лола и не думала этого делать.

«Вот именно, мне всего лишь шестнадцать! Разве не этот ли возраст для веселья, тусовок, беззаботности, порыва вдохновения и любви?» – спрашивала Лола, повышая голос.

«Ты же еще ребенок! – восклицал отец. – Но уже ходишь по этим бесстыдным концертам и сама становишься такой! Знаешь, какое будущее у музыкантов? Они или от бедности умирают, или от наркотиков».

«Музыка – это искусство, а то, что ты говоришь – глупые стереотипы».

«А как насчет того, что ты ночевала у мальчика?»

«Я же не у абы-кого ночевала, а у Бренна, с которым мы дружим с детства.»

«Дружить никто вам не запрещает, но не ночевать же! – продолжала мама. – Боже, даже думать не хочу, что вы могли там делать…»

«А будь я монашкой, которая краснеет при виде парней, и не играла бы на гитаре, вы бы меня больше любили?» – спросила Лола, почти выкрикивая слова.

«Будь ты такой, было бы явно лучше», – раздраженно ответил отец, а мама стояла молча, сдерживая слезы.

«Единственное, что я делаю – живу. Наслаждаюсь моментами своей жизни. Никто не знает, как жизнь повернется, так к чему откладывать все радости на потом?»

«Не говори глупостей», – отмахнулся папа.

«Глупости здесь говорите только вы», – с этими словами Лола выбежала из дома.

Время близилось к вечеру, а Лола так и не вернулась домой. Родители звонили домой Бренну и друзьям Лолы, но ее ни у кого из них не было.

Тогда я думала, что с ума сойду. Молчу про то, как переживала мама. Отец уже начал поднимать свои связи для поисков, Бренн и ее друзья обыскивали весь Диврет, куда Лола могла пойти. Но ее не могли найти. К полуночи она вернулась домой, целая и невредимая. Мы с мамой плакали, что с Лолой все хорошо. Она так и не сказала, где была. Наверное, нашла какое-то место для уединения, а может просто ходила в лес. И именно после этого у нее в комнате появилась бумажка с надписью на этом странном языке.

– Какой была Лола, когда вернулась? – почему-то захотел спросить я.

– Явно успокоившейся, она все обдумала и перестала обижаться на родителей. Тем не менее на следующий день она написала одну из песен. А что?

– Просто пытаюсь понять, где она могла взять бумажку. Могла ли она в тот день встретить Робмунов?

– Вы думаете, этот древний язык связан с ними?

На самом деле, я вообще ни в чем не был уверен. В голове то и дело появлялись ничем не подтвержденные догадки и варианты насчет всего. Голова готова была взорваться, и не от того, что меня осеняли гениальные мысли, а как раз таки потому, что ничего не было понятно.

– Думаю, что вполне может быть, – ответил я. Тайный язык, тайный орден… Вполне может быть связано, но тогда появлялся вопрос, откуда эта книга взялась у моей семьи. – Все мои расследования связаны с Робмунами, которые сами по себе окутаны тысячей тайн. Может, язык относится к ним, но я не могу это ничем подтвердить пока что. Ты говорила, Лолу убили Робмуны.

– Да. Они. Но не уверена, что Лола могла связаться с убийцами.

– Робмуны – не простые кровожадные убийцы, они куда сложнее, чем мы думаем. И разобраться с этим, не будучи Робмуном самому, очень сложно.

Алиса взяла в руки другую карту. На ней не было особо сюжета, лишь поле, на посреди которого стоит девочка и смотрит на ночное небо. Этой картой была «тройка».

– Думаю, тут вообще нет какого-то смысла, – сказала Алиса и взяла в руки следующую карту.