Ася Рыбкина – Последний аккорд загадки (страница 5)

– Ну тут все понятно! Надо искать этого Шолохова, говорю я.

– Но кстати, чувак не из простых. Я бы к нему не лезла. Нас самих завалит, и закопает без прощального слова.

– Ты как хочешь, но я буду искать! – Дует губы подружка.

– Я так понимаю, останавливать тебя совершенно бесполезно?

– Да. Все верно понимаешь. Это дело принципа.

– Ну и где ты собралась его искать? Может он уже вообще страну покинул?

– А на это у нас с тобой есть одна хорошая подруга в органах…

– Иветта? Ну ты самоубийца!

– Думаешь, откажет?

Юлька, одарила меня очень красноречивым взглядом. Я где-то прочитала выражение «смотрит матом» вот это было оно самое. Решив пока не спорить с подружкой, я уставилась, вдаль старательно игнорируя ее взгляд в мою сторону. Тут у меня слава богу зазвонил телефон, и радостная Анжелика сказала, что им на работе дали билеты в театр. Ну хоть одна хорошая новость на сегодня. Посмотрим комедию отвлечемся. Я быстро и с большим облегчением попрощалась с Юлькой, и сбежала домой, переодеваться. Встретившись с Ликусей дома, я узнала, что на спектакль мы идем вместе с ее будущим коллегой, а пока куратором, майором Сергеем. Ликуся, пускает слюни по этому лысому красавчику уже несколько недель. Майор дядька взрослый, так что быстро не сдается. К тому же девочка однофамилица его прямого начальника генерала, и я подозреваю что отношение майора не выходит за рамки служебных, еще и по этой самой причине. Ликуся пыхтит, на работу наряжается как на праздник и требует у меня ежевечернего подтверждения ее красоты и привлекательности. В целом обряд достаточно простой: я повторяю, как волшебное зеркало из сказки «Ты прекрасна, спору нет!» Ликуся успокаивается, вздыхает и идет спать. Поэтому собирались в театр мы как две одалиски на первую ночь к падишаху. Ангелочек, по понятным причинам необходимости покорить неприступного майора, ну а я что бы совсем не померкнуть на фоне молодой красавицы. Годы, знаете ли, хороши только для вина или коньяка, а никак не для женской красоты. Кстати, надо бы в театре коньячку выпить… Для блеска глаз.

– Ася! А мы в театре выпьем? – кричит Ликуська.

Вот все-таки золото, а не ребенок, просто читает мои собственные мысли! Подтвердив ожидания девочки, утвердительным ответом, мы вызвали такси, и поехали сражать майора наповал. Спектакль оказался редкостной гадостью. Знаете, есть такая стадия искусства, когда комедия еще не переходит в фарс, и становится просто пошлым зрелищем? Именно таким, «недофарсом» и был этот спектакль. Но Лике и Сергею было весело, они очень мило смеялись, переглядывались и трогательно держали друг друга за ручки. Поэтому я не решилась портить ребятам вечер своей неуместной критикой. Актеры перестали кривляться, покинули сцену и по громкоговорителю наконец-то объявили антракт. Я ломанулась в буфет с бодрой прытью постоянного театрала. Не могу больше эту гадость без коньяка смотреть! Кстати, поделюсь с вами одним «Лайфхаком» вечной театралки: если взять бинокль, можно совершенно спокойно и с чистой совестью брать свою верхнюю одежду на выходе без очереди. Цена вопроса, рублей сто или двести. А сколько удовольствия! Пройти мимо толпы, под ненавидящие взгляды… Этот способ, не работает только в «Большом театре» там таких блатных умников навалом, поэтому тоже приходится стоять, но уже в очереди людей с биноклями. Улыбающаяся парочка, подошла ко мне спустя пару минут, говоря о чем-то своем. Я медленно цедила удивительно неплохой армянский коньяк, и от скуки разглядывала окружающих. Ребята в полголоса медленно обсуждали какие-то рабочие дела.

– Да я его еще с 90-х помню, он из «Люберецких». Я только-только в отдел пришел, как ты был, еще совсем мелкий.

– А он точно из страны не выезжал? – Спросила Ангелинка майора.

– Может, по поддельному паспорту?

– Точно нет, везде его фото, во всех картотеках. Мужчин его возраста, проверяют чуть ли не под рентгеном.

Я сразу насторожилась, интересно, про кого это они?

– Ты думаешь, мы убийцу народного любимца не поймаем? Поймаем конечно! Тем более такой чудовищной наглости я давно не припомню… Шмальнуть в человека на глазах у семи свидетелей! Я такой наглости с 90-х не припомню.

Я подавилась коньяком, и начала кашлять. Ребята стали бить меня по спине, и совать под руки воду. Кстати, чего делать совершенно нельзя! Кое-как отбившись от желающих помочь ребят, я, совершенно обалдев спросила:

– Это вашему отделу что ли дело Сталькова дали?

– Ну а какому же еще? – Удивилась Ангелинка. – Это ж наш, центральный округ. Я ж тебе вчера сразу рассказала, а ты «угукнула» и продолжили в телефоне сидеть!

Емае. Вот что делает моя невнимательность! Надо расспросить ребят подробнее…

– Сережа! А ты говоришь, что убийцу и раньше знал?!

– Конечно!

– А что, Виктор был прямо настоящим гангстером?

– Ну, типа того. Тогда, в 90-х были модными восточные единоборства. Шолохов увлекался ими и даже стал чемпионом России по каким-то там боям, Киокушинкай вроде. Так вот, природа его ничем не обидела, вполне сам мог стать звездой. Виктор окончил музыкальное училище, даже учился в театральном, на курсе с самой Ольгой Кабо. Дружил с Женей Белоусовым, водил знакомство с Айзеншписом. Когда Белоусов заболел, Виктор к нему часто приезжал. Помню, он мне жаловался: "Ни одна падла не пришла, когда Женька умирал". Да его вся артистическая тусовка знала! Весь бомонд с ним дружил. Кстати, он же еще высокий блондин, под два метра, скандинавского типа. На него все девки вешались.

– А ты то каким образом с ним познакомился? – заинтересовалась я.

– Да он попался по малолетству на краже со взломом. Я тоже тогда еще совсем "зеленым" был. В отделе практику проходил, как дознаватель. Вот меня и отправили его "колоть". Типа "оба молодые, будете на одной волне".

– Расколол? – улыбнулась я.

– А как же! Кстати, при проверке он оказался вполне нормальным парнем. Только не в ту компанию попал, мы все это быстро поняли, и поэтому вместо грозивших трех лет с конфискацией, дали условный срок. Потом нормально и даже по-дружески общались.

Вот поэтому этот твой "хороший парень" убедился в своей полной безнаказанности и спокойно продолжил путь криминала… Мрачно подумала я про себя, но в слух ничего не сказала. К тому же уже прозвенел третий звонок, и надо было возвращаться обратно в зал. Во втором отделении я на сцену уже совсем не смотрела. Мысли были заняты другим: "как выудить у ребят адреса и телефоны этого Шолохова?!" Так ничего и не придумав, я по пути домой сохраняла молчание. Ликуся же, наоборот, весело щебетала про отдел, своего майора, Сталькова и его предполагаемого убийцу. Я слушала девочку наполовину, думая только о том, как мне достать адрес убийцы.

– А вообще-то он еще и женат! – вырвала меня из размышлений фраза Ликуси.

– Кто? Майор? – не поняла я.

– Сплюнь. Нет, этот Шолохов, прикинь, еще и женат. Только жена не живет в России, иностранка, с русскими корнями. Завтра к нам на допрос идет. Может знать, где ее муж сейчас.

Комбинация в моей голове сложилась моментально. Завтра поеду вместе с Ликой на работу, прикинусь "заботливой тетушкой", а потом подловлю эту самую иностранку на выходе из отдела… Только как я ее узнаю? Подстава. Ну, как-нибудь разберусь на месте.

– Ликусик! – начинаю я вкрадчиво. – Давай я тебя завтра на работу подброшу? Поспишь лишние полчаса.

– Вот спасибо! – обрадовался наивный ребёнок.

Ликусин отдел, по вечному закону подлости, находится от нашего дома ровно на другом конце Москвы. И несчастной девушке приходится вставать ни свет ни заря, вместе с моим мужем доктором, чтобы доехать на стажировку вовремя. Вадик ведёт приём с семи утра, поэтому из дома выезжает в шесть. Каждую возможность поспать лишние полчаса, бедный ребёнок воспринимает как "манну небесную". Наврав мужу Вадику, что с утра еду на собеседование по работе, и поэтому довезу Лику до отдела, я радостно пошла спать, вся в торжественном предвкушении "ловли" ценного для расследования кадра… Утром, отвезя наивного ребёнка на работу, я припарковалась напротив серого здания и начала ждать. Если честно, чего я ждала, я сама до конца не понимала. Была только небольшая надежда опознать европейку на глаз. Не бросаться же на каждую даму с вопросом "Ты жена убийцы?!". Просидев пару часов в засаде и понаблюдав за входящими и выходящими дамами, я пришла к неутешительному выводу: наших сейчас от иностранок не отличить. У всех модный оверсайз говнодавы на удобной подошве и бежевый тренч. В бежевой парусине была примерно каждая вторая девушка, на втором месте с небольшим отрывом на москвичках красовались куртки-косухи. Н-да, не балуют взгляд москвички разнообразием в нарядах, совсем не балуют. А ведь ещё недавно, все заграницей отличали русскую девушку по очень ярким признакам: каблукам, макияжу и красивой, со вкусом подобранной одежде в любое время суток.

Поняв, что ворчу как старая бабка, я вышла из машины и потопала за стаканчиком кофе. Может, выпью кофе, злость и отпустит? Благо, Даниловский рынок был тут не так уж и далеко. Проходя мимо Ликусиного отдела, я услышала, как одна из девушек, тоже вся в стандартно-бежевом, бодро болтает по телефону на итальянском языке. Итальянка на первый взгляд не сильно отличалась от москвичек, только приглядевшись можно было понять, что её бежевый тренч очень дорогой фирмы, а скромная сумка и неброские украшения стоят целое состояние. Так же, финансовые возможности женщины выдавала белозубая улыбка и идеальный цвет кожи с легким средиземноморским загаром. Итальянка была рослой и достаточно крепкой девицей. Только вот крепость эта была явно от ежедневных тренировок на свежем воздухе, а совсем не от лишнего веса. В Москве же до сих пор в моде полудистрофичная худоба, поэтому европейская красотка смотрелась крупноватой на фоне модных заморышей. Плюс коротко стриженные волосы цвета "горький шоколад" добавляли женщине небольшой шарм "пацанки". Вот это повезло! Это точно моя иностранка! Решительным шагом подхожу к девушке и обращаюсь к ней на языке Челентано: