Ася Рыбкина – Игла для Анархиста (страница 3)
К счастью, у родителей на даче была огромная библиотека, а я любила читать, поэтому в глазах общественности и не выгляжу совсем уж неандертальцем. А моя любовь к поэзии и способность заучивать длинные стихотворения наизусть подарили мне, вопреки трём сотрясениям мозга, незаслуженную славу «образованного и тонкого человека». Иногда даже смех разбирает от такого несоответствия реальности. Особенно, когда гости восхищённо аплодируют моим цитатам из Бродского и Есенина. Ну да ладно. Родители поплевались огнем, поорали, потом сказали: ну тогда иди в поломойки или официантки. Всё равно ты больше ничего не умеешь и ничему не научишься! Вот тебе квартира – так и быть живи в ней. Но кормить тебя теперь не будет никто. С этими словами они развернулись и гордо отчалили жить в загородный дом. Тут они, кстати, были не совсем правы. В институт физкультуры меня всё-таки взяли. И даже почти без экзаменов. На фоне остальных абитуриентов, я выделялась в лучшую сторону. Потому что могла вслух связать пару слов для комиссии и даже сама написала диктант. В нём было всего-то пять орфографических ошибок – фигня. Особенно для мастера спорта. Вообще ерунда. Но кормить меня действительно было некому, поэтому пришлось идти работать. Как и завещала мать, в официантки. Рядом с нашим домом, как раз только-только открылось роскошное здание огромного развлекательного центра: казино, рестораны, ночной клуб и игровые автоматы. Туда я и пошла. Самое интересное, что пять лет, проведённых на этой работе, были одними из самых лучших и весёлых в моей жизни. Через пять лет игорный бизнес в России закрыли, а я ушла работать в фитнес-клуб тренером. Почти что по профессии. Ну а потом уже с мужем познакомилась. Но это совсем другая история. Муж мой человек весьма обеспеченный, поэтому я могу предаться своему любимому занятию – профессионально ничего не делать. Нет, я, конечно, периодически пробую себя в новых профессиях и увлечениях, но они особо ничем не заканчиваются. Последним рубежом пал мой несчастный салон красоты, который муж подарил на пятилетие свадьбы. Развалив в салоне, всё, что только можно, переругавшись с персоналом и распугав всех постоянных клиентов, я решила его продать. Первую неделю после продажи я находилась в восхитительном настроении. Никуда же не надо ехать! Мастера нервы не треплют, клиенты ругаться не звонят. Красота! А потом приуныла. Хорошо хоть позвонила Юлька и попросила приехать. Теперь расследованием займёмся. Толку будет, конечно, чуть – сколько лет уже прошло, но хоть убью время до нашего с Вадькой летнего отпуска.
Погрузившись в свои мысли и воспоминания, я доехала до нашего дома. Вид огромного бежевого здания, утопающего в зелени, всегда поднимал мне настроение. Купили мы его быстро и необычайно удачно прямо в самый разгар карантина. При этом дом на удивление оказался именно таким каким я его всю жизнь себе и представляла: большой, но уютный. На возвышенности, с балконом и верандой. Только переступив порог дома, я тут же сказала: «Вадик! Это ж НАШ дом. Мы тут живём. Я знаю!» Со мной, впрочем, никто и не спорил. Припарковав машину под навесом, я по привычке заорала: «Атосик, фу!» Как всегда, безрезультатно. Огромный собакен породы Бернский зенненхунд с весёлым лаем поставил лапы прямо на мой жакет и радостно полез целоваться. Отбившись от пса и кое-как отряхнув одежду, я пошла в дом, изучать жизнь и творчество группы. Заодно надо подписаться на пару-тройку пабликов, откопать старых фанов – мало ли кто ещё что занятное расскажет. Та-а-ак. Интересненько. Как и рассказывала Юлька, ребята создали группу ещё совсем детьми, в 16-17 лет. Причём, что удивительно, ни у кого не было музыкального образования. Так, ходили в какой-то ДК при училище играть. И то недолго. Учились будущие звезды панк-рока на столяров-краснодеревщиков. Вот там-то Черпак и встречает своего будущего коллегу Алёшу Орлова с прозвищем Граф. Пацан окончил школу с рекордным количеством двоек и, в целом, к учёбе особой страстью не пылал. Зато, как оказалось, неплохо рисовал, сочинял стихи и рассказы. Черпак в мгновение ока заценил открывающиеся перспективы для творчества и пригласил Лёху в свою группу. С тех пор и начался их долгий, но упорный путь к славе.
Открываю фотки молодых ребят: ого! Даже можно сказать, что хорошенькие. Особенно Граф, такой губастый блондинчик в разрисованной рубахе. Эдакий Иванушка-дурачок из порнофильма. Второй, Черпак, тоже вполне симпатичный: худой темноволосый парнишка со смешными иголками на голове и задорным взглядом тёмных глаз. Всё бы ничего, если бы не отсутствие передних зубов. Как он их потерял, сам Григорий точно не помнил. Во всяком случае, рассказывал в интервью каждый раз новую историю: то драка, то лошадь выбила, то пытался без рук штангу поднять. Зубами, конечно. Я б на месте родителей потащила бы парня к психологу. Но он свалил из отчего дома в 15 лет, спасаясь от гнева отца-КГБшника. Дальше открываю фотки уже взрослых панков… Однако! Несмотря на разгульный образ жизни, запои и любовь к запрещённым препаратам, мужики каким-то чудом сохранили нормальный вид. Черпак накануне своей смерти выглядел вообще бодро: мышцы, здоровый цвет лица, загар… Это что ж получается, у меня поутру лицо хуже, чем у героинового торчка? Надо, пожалуй, задать пару вопросов своему косметологу. В целом мужики выглядели вполне здоровыми и холёными на радость юным поклонницам.
А вот я один раз очень мощно разочаровалась в кумире детства. Тогда я всеми правдами и неправдами вымолила у родителей билеты в театр Станиславского на провокационный и недетский спектакль «Падеж Родительный, потом Именительный». Он бы меня никогда и не заинтересовал, если бы не главный исполнитель. Тот самый актёр, что играл в знаменитом фильме про человека-русалку. Ту неземную красоту и синие глаза на пол-лица помнят все советские и постсоветские дети. Короче, это была любовь. Любовь до гроба, бессмысленная и беспощадная.
Выпросив билеты в партер, дабы воочию лицезреть своё любимое чудо, я не успокоилась. Затребовала букет из 50 алых роз, натянула накидку из кролика и самое лучшее платье. К букету приложила записку: «Самому любимому моему Русалу! Ася. 10 лет». Про 10 лет заставили дописать родители. Потому что «он же женатый человек! Ну пойми, как жена записку воспримет, если что?!» Я сопротивлялась, но послушала. Сижу, жду выхода героя на сцену. И вот он появился…
Дети вообще существа злые. А умные и начитанные дети – вдвойне. Увидев своего обожаемого «принца» изрядно постаревшим, я начала громко декларировать:
«Наина, где твоя краса? Скажи, ужели небеса тебя так страшно изменили?!» (это отрывок из «Руслана и Людмилы, его произносит колдун в адрес своей престарелой и совсем дряхлой любимой). Родители смеялись и шикали. Впрочем, весь ряд тоже хихикал. Они сразу поняли, о чём я, точнее – о ком. Букет я дарила уже без всякого воодушевления. Герой хоть и поцеловал мне ручку, но уже был безнадёжно списан в утиль… Дети – злые. Особенно девочки. Но хватит о лирических героях. Где там мои рокеры?
Дальше ребята пишут один альбом, второй. Выступают в задрипанных клубах на халяву или за ящик водки. Постепенно обрастают армией таких же бродяг-зрителей. Женятся-разводятся. Гастроли, пьянки, скандалы… Потом ещё раз женятся. Уже собирают стадионы, выпускают клипы, ого – берут супермодную ТВ-премию. Впрочем, устраивают там же в зале скандал и попойку. Всё нормально, никто своим привычкам не изменяет. Как говорится, полный хой. Ладно, а куда у нас первые жёны-то подевались? Звоню знатоку.
– Юлька! Панки хой!
– Черпак живой! – Отзывается Юлька стандартной фразой фанатов гопоты.
– А чего там с первыми двумя жёнами солистов было? Куда подевались? Может кто из них виновен?
– Не… – Помолчав, отвечает подружка.
– Первая жена Черпачка, Алиса, умерла. Они уже тогда лет как пять развелись, она в другой город переехала от греха. Не помогло. Цирроз печени.
– Почему это – от греха?
– Потому. Они вместе с ним и наркоманили. Их в своё время чуть ли не насильно разводили. Родители и друзья. Гришу тогда почти на год положили в больницу, группа без его участия второй альбом записывала. Кстати, самый «лайтовый» из всех.
– Да хрен с ним, с творчеством. А жена Алексея, «Графиня» номер один, где она?
– Не знаю, прячется, видимо. Ведёт тихую жизнь, про мужа-панка не вспоминает. Может вообще куда-то переехала. Да это и не важно всё. Это не имеет отношения к делу.
– Да как знать, может у нас тут маньяк-поклонник какой объявился. Мочит всех втихую.
– Ну тогда бы и всех остальных членов группы уже б замочил.
– Так может ещё не вечер?
– Да ну тебя! Вялый маньяк тогда какой-то, – зевает Юлька.
– Всё, отбой. Мне завтра на работу вставать. Это ты у нас тунеядка, выдрыхнешься до самого обеда.
– А надо было замуж хорошо выходить, а не по рокерам тусить! – Начинаю беситься я.
– Это верно. Но уже поздно делать из меня бимбо вроде тебя. Мне ведь скоро четвёртый десяток пойдет!
Наутро, быстро позавтракав и покормив орущих животных, я стала продумывать план действий. Кстати, у нас помимо собаки живут ещё два кота: толстый и наглый шотландец Бакс, доставшийся мне по наследству от предыдущей девушки Вадика и дворовый красавец Маркиз – явный плод любви персидского кота и помоечной Мурки. Маркиза я нашла у себя на участке и решила никому не отдавать. Кот тоже решил, что большой дом гораздо лучше помойки, и остался жить с нами. Пёс Атос принял нового друга с бесконечной любовью и терпением. Несмотря на размеры, это было самое доброе существо на свете. Покупался он с целью хоть какой-то охраны двора, но в первый же год эта затея с блеском провалилась. Атосик любит всех: котов, собак, детей и их родителей. Детей собирает как овечек в отару и сторожит. Если приехать с ним на пляж, через пару минут малыши будут сидеть в кучке и лепить куличики. Родители могут вообще не переживать: Тотошка не даст ни одному ребёнку залезть в воду дальше, чем по щиколотку. Будет аккуратно, но настойчиво толкать детёныша своей мордой обратно к берегу. Никогда не забуду, как выйдя зимой во двор, я застала дивную картину: на веранде спит мой огромный пёс, а на нем сверху лежат три дворовых кота, греются. Причём коты мне были совершенно не знакомы. Атосу, видимо, тоже, но это совершенно никого не смущало.