Ася Петрова – Предатель. Брачный договор (страница 8)

— Я не работаю здесь, — она пожимает плечами, — Я по доброй воле помогаю мальчику.

Ничего себе мальчик… Но ее глаза по-матерински тут же загораются, она ведь и правда воспринимает его как мальчишку, своего сына.

— Просто Руслан мне ничего не рассказывает. Совсем… Хоть вы меня введите в курс дела. Пожалуйста.

— Что именно ты хочешь знать?

Все. Я в целом то не прочь понять, какой он мужчина. Какой он сын, брат. Может информация о его семье поможет мне понять, какие у него мотивы касательно меня, ну или в целом, чего мне ожидать дальше.

— Кто его родители?

— Обычные люди. Руслан первый ребенок в семье, самый старший. И всего добился сам. То, что у его семьи сейчас есть, полностью его заслуга. Он всегда отличался от других детей, особенный был. Шебутной, вспыльчивый на улице, а дома дисциплинированный, жил по собственному графику. Ты это заметишь… Он просыпается и ложится всегда в одно и то же время. По вечерам в понедельник, среду и пятницу у него тренировка. Он никогда их не пропускает. За все десять лет, что я здесь, не было ни одного дня, чтобы он не пошел по какой-то причине.

Ох, какая у него скучная жизнь, однако.

— Странно, что ты не задаешь другие вопросы. Обычно женщин интересует иная сторона жизни, — она хмыкает, отправляя нашинкованную морковь в кипящее масло.

— Например? — вздергиваю бровь. Не совсем поняла ее посыл. О чем это я должна спрашивать. Меня интересует, какая личность мой муж…

Может мне удастся найти точки, куда я могу надавить.

— Про женщин, конечно, — вижу, как на ее лице появляется мимолетная улыбка, но потом она словно внутренне себя за это корит, пряча под маской строгости, — Юля же, да?

Я ей называла свое имя. Но сейчас она специально показывает, что не запомнила его.

— Да, — киваю, слегка смутившись. Ну как-то странно было бы спрашивать про его женщин у Фариды. Ну и тем более мне достаточно информации про то, что он спит с моей мачехой.

Снова прокручиваю момент их соития на нашей свадьбе, и обнимаю себя руками, пытаясь унять раздражение вперемешку с дрожью.

— Я не буду лукавить, ты мне не нравишься, — ее слова неприятно отзываются в сердце. Понятно, что мы никто друг другу, и она не обязана меня любить, но… Я же ничего плохого не сделала, — Ты не нашей крови, не наших земель. Ты никогда не сможешь его утешить так, как сможет сделать мусульманка. Ты никогда не будешь покорной, ты… — она отбрасывает прихватку в сторону, — Либо он сломает тебя, либо ты его. И то, и то — плохо.

Утром женщина была более дружелюбной. Притворялась?

Меня честно задевают ее слова. Я понимаю, что они своих женщин превозносят, но чем плохи наши русские девчонки? Разве мы как-то неправильно любим, не так говорим. Одеваемся…

Да, у нас больше внутренней свободы, но это не делает нас плохими. Отнюдь… Я никогда не предам человека, если люблю. И дело не в вере, дело в воспитании и внутренних стопах.

Они могут быть у любой национальности.

— Это выбор Руслана… Жениться на мне.

И хоть наш брак даже полудня не пробыл счастливым, я почему-то именно сейчас пытаюсь защитить его, уже изначально неправильный брак.

Может мне радоваться надо, Фарида поможет избавиться от уз брака, но ведь… Она скорее всего винит меня в том, что Руслан женился на мне. Меня, не его.

— Не знаю, что им движет. Это все неправильно, так не должно быть, — она качает головой, причитая, — У него уже была невеста. Наша. Местная. Родители привезли бы ее сюда из аула, скромная, спокойная девочка. И он же был готов жениться, а потом все оборвал. Из-за тебя.

Нет, ее тон не звучит как обвинение. Однако именно это я и чувствую. И скорее всего его семья посчитает также.

Глупость какая… Брак — это ответственность обоих людей. Но тут ее перекладывают на мои хрупкие плечи.

— Он всегда может развестись и снова жениться. На той, которая понравится вам всем.

— Вот! — она всплескивает руками, — Ты даже в такой ситуации размышляешь неправильно. Это то, о чем я говорила…

— Что неправильного в этом?

— Брак бывает раз на всю жизнь. Это у вас женщины привыкли скакать, чуть что не понравилось. А у нас нет. Не может он развестись и жениться на другой.

— Скакать? — я открываю рот. Молчать не буду, это прямое оскорбление, — А у вас если женщин бьют и насилуют, они молчат и терпят. Господи, да это абсурд. Вот почему вы не стали мне помогать. Мои женские слезы для вас ничто. Мужчина всегда прав?

Я даже не замечаю, как повышаю голос. Но такая позиция меня жутко раздражает. Даже злит.

Разве женщины не должны поддерживать друг друга и так в этом непростом в большинстве случаев патриархальном мире…

— Юля! — за спиной раздается жесткий голос, которому тяжело перечить, — Иди за мной!

Руслан двигается вперед, демонстрируя покатые мышцы спины. Даже под футболкой видна вся его мощь и сила.

— Ты же ушел работать… Просил тебя не трогать, — я пячусь назад, ощущая, как волны его ярости сбивают меня с ног.

Сейчас его боюсь. Интересно, какую именно часть разговора он услышал. Или все?

— Пошли поговорим, — взгляд исподлобья. Буравит.

А потом снова отворачивается.

Понимаю, что спорить сейчас с ним — это создать проблему на ровном месте. А их и так много.

— Что ты себе позволяешь? — мы не успеваем зайти в мою спальню, как он тут же рыкает на меня, ударяя кулаком в дверь. Та расходится на небольшую трещину, — Как ты разговариваешь с женщиной вдвое старше тебя?

— Она сказала вещи, которые мне не понравились.

— И что теперь? — злится еще сильнее, — Обязательно открывать свой рот? Промолчать никак не получается?

Бьет наотмашь. Больно ранит своим презрением и словами.

— Я же живая, Руслан… Не прогибай меня, я не дамся.

— Ты. Моя. Жена.

Чеканит по буквам.

— Соблюдай субординацию, умей вовремя закрыть свой рот. Соблюдай те правила, которые устанавливаю я в своем доме.

Отшатываюсь от него. Ловлю рваные вздохи.

Как же все это мерзко…

— Она мне сказала, что я…

— Юля! — ревет зверем, — Неважно, что она сказала. Важно то, что ты держишь свой рот на замке. Ясно? Не испытывай меня. Я чертовски устал за эти два дня, чтобы объяснять тебе по пальцам элементарные вещи.

Я гашу порыв расплакаться. При нем не буду, хоть и больно все это.

— А Елене ты тоже так рот затыкаешь? Или только мне нельзя говорить?

Глава 10

Конечно, он решает, что отвечать мне на вопросы не нужно. Психует, ударяет дважды кулаком о стену.

— Ты не просто трахаешь мозги, мелкая. Ты живого места там не оставляешь.

И снова уходит, только я в этот раз не теряюсь, злюсь настолько сильно, что рвать и метать готова. Хватит играть в молчанку.

Бесит!

Я бегу за ним, перехватываю его в дверном проеме и тащу обратно в комнату за рукав. Мне кажется, на его лицо на мгновение вспыхивает недоумение.

Он смотрит сначала на мою руку, что крепко клешнями вцепилась в него, потом медленно переводит взгляд на мое лицо.

— Ты поговоришь со мной, Руслан, — проговариваю четко, — Ты обязан мне все рассказать. Не делай из меня дуру только потому, что я младше. Да, у меня нет того богатого жизненного опыта, — свободной рукой делаю кавычки в воздухе, — Но я не тупая. Я хочу помочь отцу, и чтобы это сделать, мне нужна правда. Ты говоришь, что я как ребенок себя веду, но при любом удобном случае бежишь от меня подальше.

Сама не понимаю, как выпалила все это в него, но на одном дыхании скороговоркой проговариваю.

Он молчит, но больше не двигается. Внимательно пристально всматривается в мои глаза, гипнотизирует и молчит. Долго.

Мне кажется минуту, две, три. Теряю счет времени.