Ася Петрова – Предатель. Брачный договор (страница 25)

Молчит.

Мы уже в который раз играем в эту игру, я уже стала привыкать к ней, но не то, чтобы мне это сильно нравилось.

Я уже думаю открыть рот и задать вопрос, но руслан резко дергает меня на себя, и я падаю ему на колени.

— Что ты делаешь? Мы же договаривались…

— Не знаю, Юль. Запутался.

— Так распутайся. И прошу тебя… Прекрати распускать руки. Это ней окей, руслан. Саркису это не понравится…

Дергает меня еще сильнее, отчего я впечатываюсь в его тело. В груди сильно бьется сердце, взгляд глаза в глаза. Скулю внутри от нарастающей тревоги, не понимаю, что у него в голове.

— Не надо, — шепчу, понимая что он задумал, — Ты не можешь со мной так поступать. Ты же хороший человек, руслан. Я верю в то, что ты хороший.

— Нет, Юль. Я далеко не хороший человек. Я не хочу отдавать тебя Саркису. Ты все-таки моя жена, хочу, чтобы ты осталась ей.

— Это неразумно. Я хочу быть с мужчиной, который любит меня. А Саркис явно неравнодушен… Руслан, послушай, у тебя было столько времени сблизиться со мной, поговорить по душам, рассказать правду. Пускай не всю, но хотя бы часть. Но ты решил поступить иначе. А теперь я тебе больше не доверяю. Ты трижды меня кинул с моими вопросами. Это надоело.

— Я не отвечаю тебе на них, потому что боюсь твоей реакции. Юль, послушай, ты нравишься мне. Не знаю, почему так вышло, но я чувствую тягу с каждым днем все больше. И мне хреново, блядь, от того, что я теряю тебя. Ну окей, давай расскажу. Твоя мачеха год назад познакомилась с одним человеком, очень непростым. Он из правительства, поэтому имен я не называю. У них закрутился роман. Твой отец узнал довольно быстро, мог вышвырнуть легко ее… Но, на ней завязаны большие деньги.

— Хорошо… И какой план был у отца?

— Был всего один вариант, чтобы развод для Виталика был с наименьшими потерями. У них тоже при регистрации брака был договор, Юль. И любая измена с ее стороны означала бы то… Что Елена останется ни с чем.

— Что? — кладу руки на его грудь, отталкиваясь от Сабурова, — На свадьбе спектакль был для моего отца? Вернее… Он знал об этом?

— Он попросил меня об этом, Юль. Я окучивал Елену около двух месяцев, она довольно быстро согласилась на секс.

— Ты спал с ней.

Опускаю глаза, внутри все переворачивается.

— На свадьбе ничего не было, я не собирался, ждал Виталика. Мы просчитались, потому что вместо него зашла ты. Прости меня за это. Мне правда жаль.

— Но ты с ней все-так спал…

— Да, — он кивает, — Но мы с тобой не были вместе. До брака. Несколько раз у нас с Еленой был секс, я честно тебе признаюсь. МНе пришлось играть роль влюбленного дурака, она повелась.

— А сейчас? Ты был с ней после?

— Нет. Ни разу. Я даже звонки не принимаю от нее.

Он показывает мне экран своего телефона, где куча пропущенных от моей мачехи.

— Я хочу, чтобы ты знала. Я тянусь к тебе, не хочу больше ранит тебя. Мне небезразлична ты и твои чувства. Давай узнаем лучше друг друга. Может что и выйдет.

Все это звучит слишком заманчиво. Отчего то теплеет в груди. Он не спал с ней на свадьбе. Он не пытался меня унизить. И его с ней ничего не связывает.

Но и верить вот так после его слов, кидаться в объятия… Это слишком глупо и беспечно.

— Мы потеряли время. Если бы ты рассказал мне об этом раньше, у нас был шанс. А сейчас, — я почему-то решаю его обнять, словно на прощание. Хочу запомнить как он пахнет. Обвиваю руками его шею, прижимаюсь, вдыхая аромат табака с черным перцем и мускусом. Невероятное сочетание.

Склоняюсь к его уху.

— Нам не стоит быть вместе. Эти отношения никогда не станут нормальными, будет много боли, Руслан. А я страдать не хочу.

Убираю руки, желая наконец встать и уйти, как я и хотела.

Но Руслан не дает. Срывается, снова целует. Как сумасшедший набрасывается на мои губы, терзая и кусая их. Бью его по груди, плечам, кричу, пытаясь вырваться.

Но ситуация не меняется, становится только хуже, потому что его руки залезают под футболку. Находят мой голый живот, лаская его. Дурацкие бабочки зачем-то взмывают вверх, предавая меня.

Ненавижу.

Снова ударяю, со всей силы, которая только у меня есть. Руслан встает с места, крепко держит на руках, а губы его продолжают терзать мой рот.

Он несет меня к дивану, в голове хаос и бардак. Неужели он сейчас сорвется… Он хочет что, меня взять. Вот так вот?

Кладет на диван, наконец отрываясь. С ужасом в глазах смотрю на него, а в его глубина… Темная, обволакивающая.

Моя погибель.

Глава 32

Я зачем то позволяю ему трогать себя. Он осторожничает, но его руки так и не исчезают с моего живота. Горячая ладонь ложится на пупок, словно согревает своим теплом мои внутренние органы. Дурацкие бабочки в животе не хотят никак успокаиваются, метаясь внутри словно в клетке.

Стону в губы Руслана, но стон выходит с отчаянием. С примесью боли. Были все шансы, что я отдамся этому мужчине. Были все шансы, что он станет моим первым.

Но сейчас… Ведь и правда слишком поздно. Или нет?

— Юль, — отрывается, ловит губами мой вздох, смотрит прямо в глаза, не отводит взгляд ни на секунду, — Не получается сдерживаться. Нам нужен этот шанс. Нам обоим нужен. Я же чувствую, как ты тянешься ко мне. Ты можешь сколько угодно говорить, что это не так, но твое тело кричит об обратном. Как минимум, оно меня хочет.

— У тебя слишком много самомнения, Руслан. Мое тело просто откликается на мужскую ласку, ранее меня не касался ни один мужчина.Это естественная реакция молодой девушки в детородном возрасте. Не думай о себе слишком много…

— Сучка! — он прикусывает мою нижнюю губу, слегка, совсем безболезненно, — Ты дразнишь меня, выводишь на эмоции. Хочешь, чтобы я тоже изводил себя? Мстишь?

— Не весь мир крутится вокруг тебя, Сабуров. Сними корону и опусти планку. Дело не в тебе, а во мне.

Его низ живота все еще прижимается максимально плотно ко мне. Я чувствую его выпуклость, чувствую его желание. Между нами искрит и полыхает. Между нами точно что-то есть.

Я не могу уловить момент, когда это могло произойти. Когда из взаимных упреков и истерик у нас случилась искра.

Он не отвечает на мой выпад, опускается губами к шее, целует нежно кожу, где бьется пульс. Закусываю губы, сдерживаясь, чтобы не простонать во весь голос. Это слишком чувствительная зона. Эрогенная.

Просто найди в себе силы и оттолкни его. Давай. Хватит терпеть его натиски, он возьмет свое, Юль, а ты потом будешь собирать себя по кусочкам. Если останется, что соирать.

— Слезай, Руслан! Хватит вести себя как животное.

Сжимаю его плечи, впиваясь ногтями в ткань футболки, желая добраться до кожи и оставить там свои следы.

— Слезай! Ты можешь трахнуть любую другую, можешь позвонить Елене, но я не для развлечений, Сабуров. Со мной так нельзя поступать.

— Ревнуешь? Зря, я последние недели только о тебе и думаю. Поселилась в моей голове, уселась там удобно и не собираешься уходить, Юль. Я не видел Елену с того дня в больнице. Виталика навещаю в те дни, когда ее там нет. Я закрыл этот вопрос. Потому что это была игра. А ты…

— Что я? — дышу как зверь, сбегающий от своей погибели.

— А ты не игра. Ты нужна мне. Я не готов тебя отдавать никому. И вообще, по договору… Ты мне должна наследника.

— Ты охренел? — сама не понимаю, как грубость срывается из моего рта. Но его наглости нет предела.

Пускай и слова красивые говорит, пускай хочется растаять как мороженое и растечься лужицей перед ним.

Но есть один нюанс. Большой. Это моя гордость.

И ее задели, раздавили, прошлись и потоптали. Я такое простить не могу. Не получается.

— Какой договор, Сабуров? Наш брак фиктивный, твой договор липовый, он даже не подписан толком. Все это фарс. А наследников м я Багдасаряну рожать буду!

Последнее говорю специально, чтобы посильнее задеть.

И у меня это получается. Может и зря я так грубо. Но хочется, чтобы он понимал, какую боль я испытала. Злиться на отца за его решения в отношении меня не получается.

Наверно, это потому что он болеет. Потому что я боюсь потерять единственного родителя. Много разных причин.

И злюсь на Сабурова за двоих.

— Нельзя такое говорить мужчине, который тебя хочет, Юль. Спишу это на твой возраст.