Ася Петрова – Предатель. Брачный договор (страница 14)

Иду на кухню, а он следом. Слышу тяжелые шаги за спиной.

— Ну почему ты такая? — разворачивает к себе, — Такая безмозглая и упрямая? Что мне нужно сделать, чтобы ты скинула свои иголки? Я хочу нормальную семью, Юля! Без этого дерьма. Без твоих концертов. Женщина должна уважать своего мужа, следовать тем правилам, которые он установил внутри семьи.

— Ты можешь отмотать время назад и не трахать мою мачеху на нашей свадьбе? — приподнимаю бровь, — Думаю, что нет, Руслан. Вот тебе и ответ.

— А ты думаешь, что Багдасарян сейчас сидит и ждет тебя у окна? Когда же его Юленька соизволит принять ухаживания, — Руслан передразнивает, — Думаешь он сейчас не трахает никого? Очнись, дура!

— Это ты очнись! — толкаю его в грудь, — Кто тебе дал право так со мной разговаривать? Разве твой отец хоть раз позволил себе такое обращение к твоей матери? А? — продолжаю толкать, — Кто тебе дал право унижать меня, равнять с землей? Опускать? За что, Руслан? Просто потому что я тебя раздражаю, что не слушаюсь тебя. Так а что ты сделал для того, чтобы я уважала тебя? Ты мой муж чисто номинально, но из нескольких дней в браке я вынесла одно, — останавливаюсь, пытаясь перевести дыхание.

— Чего же ты замолчала, малявка? Продолжай.

Почему он улыбается? Идиот!

А Руслан и правда не прячет свою улыбку, позволяет себя толкать в грудь, я напираю, во мне просыпается какая-то фурия. Не могу сдерживать гнев, обиду.

— Я вынесла то, что ты и не мужик вовсе. Понял?

Я не то хотела сказать, но его ухмыляющееся лицо меня взбесило. До жути.

И вот зато теперь он не ухмыляется, только я понимаю, что полоснула его по больному. Для мужчины проехаться по эго — это опасная зона. Особенно, если это восточный мужчина.

Заявления такого рода они воспринимают крайне болезненно.

И Руслан не исключение.

Тормозит, с недобрым блеском в глазах буравит мое лицо. Закусываю губу, молясь, чтобы молча ушел, хлопнув дверью.

Только напрасны мои надежды. И это тоже ожидаемо.

Между нами полыхает огонь ненависти. Странно, но наша семья максимально неправильная. Наверно потому что она не настоящая, искусственная.

Лживая…

— Не мужчина говоришь, Юль?

— Что ты задумал? — мы поменялись местами. Теперь он наступает на меня, а я уже пячусь назад.

— Сейчас докажу обратно, Юлька. Зря ты так.

И голос такой… Обманчиво спокойный.

Понимаю, что нужно бежать. Мы замираем, и мир вокруг нас тоже.

Срываюсь на бег, но не успеваю и шага сделать, как оказываюсь в кольце сильных горячих рук. Губы Руслана обрушиваются на мою шею, ладонь ползет по животу, скручивая все органы в узел, он пробирается к поясу от халата и развязывает его.

Берет меня за шею и разворачивает мою голову к себе.

Я мычу, брыкаюсь.

— Что ты…

Затыкает поцелуем, сильнее прижимая к себе.

Зря я его разозлила… Очень зря.

Глава 17

— Руслан, хватит! — останавливаю его, но он не прекращает. Продолжает целовать.

Это наш первый настоящий поцелуй. Правда не такой, о котором я мечтала. С привкусом горечи и разочарования.

— А что, Юль, не нравится как целует мужик тебя? Надо помягче? — разворачивает к себе, прижимает плотно. Ощущаю его кубики пресса, жар, исходящий от тела.

Он заведен не на шутку. А я переживаю… Как бы он сейчас на эмоциях глупостей не натворил, после которых я никогда не смогу смотреть в его сторону.

Думаю, он улавливает это состояние в моих глазах. Целует уже более мягко, а я все равно отстраняюсь. Не хочу… Вот так вот. Под принуждением.

— Прежде, чем говорить, мелкая, нужно сначала думать.

— Тебе не надоело, Руслан? — я пропитана обидой на этого мужчину, — Унижать меня не надоело? Приказывать? Я как собачка… Мне место в доме указали, сиди и молчи, не высовывайся. Знаешь, почему отношение Саркиса ко мне так располагает? Он интересуется мной. А ты делаешь вид, словно и так знаешь меня. Что я настолько проста, что и копаться не нужно, все на поверхности. Но это не так и ты заблуждаешься.

Он снова заводится стоит мне только упомянуть имя другого мужчины. Но я делаю это осознанно. Бью туда, где больнее всего. Играю его же методами.

— Окей, — отходит на шаг назад, качает головой, что-то обдумывая, — А давай поступим иначе. Я тебе покажу, какой твоя жизнь могла бы быть реально рядом со мной, не будь я добр к тебе, Юль. Все познается в сравнении… Ты за своей обидой очевидные вещи совершенно отказываешься видеть. Тогда я преподам тебе урок.

Какая-то угроза сквозит в его голосе. И холод… Он больше не рычит, не злится. Наоборот, это что-то страшнее, чем я могла предположить.

— Ты чему меня учить собрался? — огрызаюсь.

А сама переживаю сильно, пряча настоящие эмоции страха за маской агрессии.

— Ты стала женой восточного мужчины, Юль, — недобро усмехается, — А я и так с тобой вожусь как с избалованной девчонкой. Теперь будет иначе. Можешь идти собираться, утром мы выезжаем.

— Куда?

— К моей семье. Поживешь там некоторое время, познакомишься со всеми поближе. Устроим им сюрприз… — недобрый блеск в глазах, — Обычаи наши увидишь. Поймешь все сама. И завоешь, Юль.

— Угрожаешь собственной жене?

— Предупреждаю.

— А если я не хочу. Силой увезешь?

— Конечно, — хмыкает, — Надену черный мешок на голову твою и украду. У нас так все делают.

Ошарашенно застываю на месте. Выпучиваю глаза и не скрываю, что реально боюсь.

— Шучу, — а тон такой, словно и не шутит вовсе, — У тебя выбора нет. Поспи еще немного, а потом собирайся.

— Руслан, я не хочу никуда ехать, — подбегаю к нему, инстинктивно хватаю за руку.

— А я больше не спрашиваю у тебя ничего. Я ставлю перед фактом. Ты едешь к моей семье и живешь там. А я периодически буду появляться.

— Ты собрался меня оставить там… Одну?

— Ну да, — так спокойно говорит, — У меня здесь бизнес и дела. А у тебя там будет дом, быт. Да куча всего интересного, Юль. А насчет Багдасаряна… Знаешь, даже и хорошо, что ты так ослеплена им. Потом больнее будет разочаровываться.

Я совершенно не узнаю сейчас в Руслане того, кого знала ранее. Понимаю, что какими-то словами его сильно задела. Но я словно поселила в нем лед, он стал безразличен. Его тон изменился. Взгляд тоже.

За секунду. Как по щелчку пальцев. Он выключил все эмоции. Погрузился во тьму.

— Давай поговорим.

— Поздно говорить, Юль. Заебался я с ребенком разговаривать.

— А как же папа… Я не смогу его навещать.

— Найму ему сиделку, — снова хмыкает, — Да и жена у него есть. Официальная. Присмотрит.

— Ты говорил, что она может быть причастна к его приступу… А сейчас что происходит?

— Ты наблюдаешь результат своего длинного языка и неумения держать его за зубами. Детский сад, Юлия,закончился. Начинается взрослая жизнь. Теперь все будет абсолютно по моим правилам. Вот прям как я скажу. И плевал я, нравится это тебе или нет. Уяснила?

— Руслан…

Меня трясет. Я не могу соображать адекватно. Душит не просто обида, а какае-то отчаяние. И столько в его голосе презрения.

Он поднимает руку вверх, показывая всем видом, что разговор окончен.