Ася Петрова – Предатель. Брачный договор (страница 11)

Ну как удовлетворил… На десять процентов из ста.

— Ответь на последний вопрос, — мучаю его, — Для чего ей это нужно все? Денег мало было? Захотела больше?

— Нет. Другие мотивы.

Я не спрашиваю какие. Если сразу не ответил, то и не скажет больше ничего.

Голова кругом идет от информации, час от часу не легче.

— Руслан, — зову его, когда он уже выходит из спальни, — Не приходи ко мне больше вот так, хорошо?

Его глаза загораются ярким пламенем.

— Я все равно получу свое, мелкая. Ты мне родишь ребенка вне зависимости от того, что происходит вокруг. И время начинает свой отсчет прямо с этой секунды. Я даю тебе месяц на адаптацию, на принятие ситуации. Смирись, перестань видеть во мне врага. Начни готовиться ко встречи с моими родителями. А потом мы плотно займемся… — он улыбается, заставляет меня зависнуть.

Не договаривает, желает спокойной ночи и наконец-то уходит.

Боже… Прикладываю руки к горящему лицу, вся полыхаю.

Смирись… Как с этим можно смириться?

С другой стороны лед тронулся, он начал говорить. Пускай и не так много.

Глава 13

Смотреть на отца в таком состоянии очень тяжело. Поправляю ему подушку, глажу по руке. А он никак не реагирует. Это самое страшное, когда так происходит.

Его уже подключили ко всем нужным аппаратам, я знаю, что Руслан внес нужную сумму. Хотела его поблагодарить за это, я же не сука какая-то, но Фарида сказала, что он уехал на несколько дней по своим делам в другой город.

С одной стороны я очень обрадовалась свободе, с другой… Ходила по городу и оборачивались, боясь наткнуться на Багдасаряна.

Все–таки Руслан знатно меня запугал этим мужчиной.

— Папуля, — сажусь на стул рядом с больничной койкой, — Мне так тебя не хватает… Приходи в себя скорее. Умоляю.

Мечтаю, чтобы он ответил. Но нет, этого не происходит.

— Знаешь, Руслан оказался не очень хорошим мужем. И зря я надеялась, что он меня полюбит, — грустно усмехаюсь, — Теперь он рассказал всю правду. Ты меня отдал за него замуж, чтобы спрятать от другого мужчины. Только, пап, зачем я другому? Зачем он хочет меня забрать?

Вот бы он сейчас проснулся и дал ответы на все вопросы.

— А еще, Руслан хочет, чтобы я стала мусульманкой. Ну какая из меня мусульманка… Я не стану, пап, не буду принимать его условия и правила. И рожать ему не стану. Пусть выкинет меня на улицу, — слеза скатывается вниз, — Но я не умею подчиняться. Ты просчитался, пап. Не нужно было меня ему отдавать. Не этому человеку.

Смотрю в окно, уже вечереет. Сама не поняла, как провела тут полдня. Мне кажется это единственное место, где мне спокойно. Рядом с самым близким человеком.

— Надо же, какая трогательная речь!

Вздрагиваю из-за постороннего голоса.

Узнаю едкие ноты.

— Зачем ты пришла сюда? — не поворачивая головы задаю вопрос.

— Навестить мужа, — она подходит ближе, кидает красную сумку от Шанель на кровать в его ноги, — Разве я не могу прийти к любимому мужу?

— А ты его любила до того, как раздвинула ноги перед другим, или после?

— Ой, Юля, — она закатывает глаза, — Ты такая глупая если честно. Я молодая красивая женщина, мне нужен секс. А у твоего папы, прости за откровенность, после таблеток не стоит. И что теперь… Мне терпеть все это?

Я вспыхиваю. Не хотела бы знать такие подробности.

— Ну вот видишь, — кивает в мою сторону, — По твоему лицу и так все видно. Святая простота. У отца твоего нашли рак еще полгода назад, он все трясся, переживал, что ты узнаешь. Ему прописали таблетки, пиздец кстати какие дорогие. Последнее время Руслан ему помогал. Сутент, называется, — она все это рассказывает, — Я долго держалась. Я люблю твоего отца, он много для меня сделал. Но мне нужен был мужик во всех смыслах, а Рус… Он помог мне удовлетворить все потребности.

— Ах… Потребности. Ну да.

— Твой отец решил развестись со мной месяц назад, не хотел портить мне жизнь своими болячками. И я не ушла, Юль. Я осталась рядом с ним, хотя у него уже на тот момент не было денег. Так ты все еще считаешь меня дрянью?

— Да, Лена. Потому что, хочу напомнить, ты трахалась на моей свадьбе не с кем-то, а с моим мужем. Этого достаточно для ненависти, как ты думаешь?

— Если бы у вас был полноценный брак, и он бы спал со мной, девочка. А так… Какие обиды, если это фикция?

— Но я была в него влюблена…

— И что? Представляешь, не весь мир крутится вокруг тебя. Так бывает. Вот ты столкнулась с реальностью, где ты любишь, а тебя нет. Будь выше этого! Пиздец, тебе еще расти и расти. Жизни совсем не понимаешь.

— У меня хотя бы есть честь и достоинство. И я не подлая.

Она замолкает, качая головой. Подходит к отцу, садится рядом с ним и берет за руку. Молчит, ничего не говорит.

— Девочка моя, — больше не смотрит на меня, гладит лицо отца, — Честь и достоинство счастливой тебя не сделают.

— Уходи, пожалуйста, Лена. Не трогай его. Раз он хотел развестись с тобой, значит ты ему здесь и сейчас не нужна.

— Я всегда ему буду нужна, он любит меня. А знаешь, что тебя бесит? Что ты прекрасно в глубине души осознаешь, что твой папа любит меня больше, чем тебя. Оттуда и твои протесты.

— Это чушь! Любовь к дочери и любовь к женщине — это разные вещи.

— Однако, это тебе не мешало все время со мной соревноваться.

Я начинаю закипать.

— Руслан считает, что это ты что-то сделала с моим отцом!

Она смеется, так заливисто. Совсем не обижается на то, что ее любовник считает ее дерьмом.

— Это он тебе сказал? — смахивает слезы от смеха, — Ну чего только мужики не придумают, чтобы залезть в трусики к глупой кисоньке. Юлька, а он уже сорвал твой цветок? Или тема общего врага не сработала и контакт не случился?

— Пошла ты! — мне обжигают ее слова, как кипяток.

Вылетаю из палаты, потому что еще секунда и меня настигнет истерика.

Меня бесит, что я не могу достойно поставить на место эту суку. Она то и дело, что унижает меня. Пытается указать мне место.

Говорит, что я глупая… Я не могу ее больше терпеть.

И самое страшное, что она посеяла зерно сомнения на счет Руслана. А вдруг он и правда так сказал, чтобы просто меня получить в качестве женщины… Если это так, то он подлец еще больше, чем я думала.

Выхожу на улицу, слезы застилают обзор. Нехорошо мне.

Делаю два шага и тут же оказываюсь в чьих-то объятиях. Чужих. Незнакомых.

— Моя девочка, — грубый голос на ухо, — Сегодня без своего цербера.

Застываю. Ловлю боковым зрением знакомое лицо.

Саркис.

— Почему ты плачешь, Юля? Кто тебя обидел?

— Отпустите меня…

— Ну что ты, душа моя, — он ловит пальцем слезу на моей щеке, пробует на вкус, — Кого мне убить, чтобы больше не видеть на этом красивом лице слезы?

Я поднимаю взгляд на него. Боюсь.

Он хоть и говорит ласково… Но я внутренне ощущаю сильный страх перед ним.

— Красивая… Моей будешь, Юль.