Ася Петрова – После развода. Ты мне нужна (страница 9)

И вдруг я все вижу совсем по-другому.

Это был не наш дом. Это был его мавзолей. А я — смотрительница при музее памяти другой женщины. Все семнадцать лет.

Я медленно иду в дом, захожу внутрь и прислоняюсь спиной к закрытой двери. Тишина. Та самая, звенящая, которую я так жаждала. Теперь она кажется мне враждебной.

Рука сама ложится на живот. Малыш шевелится, будто чувствуя мое смятение.

«Кто ты?» — думаю я, обращаясь к нему. — «Дитя любви, которой не было? Или последняя попытка твоего отца привязать себя к реальности? Ко мне?»

Ответа нет. Есть только тяжелое, давящее знание.

Паша не ушел от меня к другой. Он всю жизнь пытался вернуться к той, единственной. А я была просто… фоном. Удобным, привычным, но фоном.

И этот новый ребенок — не повод для воссоединения. Это еще один заложник в этой бесконечной драме, главную роль в которой я так и не разглядела.

Глава 13. Лиза

— Мама, это мы! Встречай!

Я слышу голос Польки, тут же откладываю ноутбук с колен в сторону, поднимаясь с насиженного теплого места на диване, и иду в прихожую. Только заворачиваю за угол, как на меня несется дочь, обвивая за живот.

— Дочка, полегче, пожалуйста, — слегка задыхаюсь я.

Она тут же ахает и ослабляет хватку, ее щеки раскраснелись от прохлады.

— Мы классно покатались, мам! Знаешь, сколько раз я съехала с самой высокой горки на ватрушке?

Приподнимаю бровь, делая вид, что сильно раздумываю.

— Семьдесят три раза! — дочь торжествующе поднимает указательный палец вверх, а мое материнское сердце чуть сбивается с ритма.

Семьдесят три потенциальных раза свернуть шею.

Но я глотаю эти слова, чтобы не омрачать ее сияющие от восторга глаза.

Следом в дом с грохотом вваливаются сыновья. Они бросают сноуборды у двери, заполняя пространство громкими возгласами и шумом. Я тут же прошу поднять свой спортивный инвентарь и отнести в кладовку.

— Ну щас, ма, дай мы от дороги отойдем, — кого-то из них косится на меня.

— Вы что, сильно перетрудились? — спрашиваю я с легкой иронией.

Они в ответ закатывают глаза, но покорно подхватывают доски и уносят.

С возвращением детей в доме становится теснее, шумнее и... теплее. Чуточку теплее, чем было с утра. Хотя я и не скажу, что мне было одиноко. Наоборот, я ждала этой тишины и покоя. Но дети есть дети — без них мир теряет свои самые яркие краски.

— Вы голодные? — обращаюсь к Поле, поправляя ее растрепавшиеся волосы.

— Не-а, мы заезжали на заправку, папа купил нам по френчдогу.

— Ясно, — киваю я.

Думать о Павле не хочется совсем. Не то что думать — я бы предпочла стереть из памяти все, что с ним связано. Но я понимаю, что это невозможно. Дети всегда будут живым напоминанием о нем.

Он словно считывает мои мысли, заходит в прихожую и первым делом бросает на меня колкий, едва уловимый взгляд.

— Здравствуй. Как ты?

— Прекрасно, — автоматически запахиваю полы белого шерстяного кардигана, будто он может стать моей броней.

— Как ребенок? — его голос приглушен.

— Так же, как и мать.

Отвечаю максимально односложно, всем видом показывая, что хочу поскорее его выпроводить. Но он не уходит. Вместо этого делает уверенный шаг в мою сторону.

— Полька, беги наверх, — он аккуратно подталкивает дочь в сторону лестницы, — Я с мамой поговорю.

Дочь, не задавая лишних вопросов, хватает брошенный на пол фиолетовый рюкзак с игрушкой, похожей на Лабубу, и весело убегает.

Мы с Павлом остаемся одни. Он молчит, и я молчу, хотя внутри меня бушует ураган из вопросов и обид.

— Ты подумала? — наконец нарушает он тишину.

— Подумала о чем? — делаю удивленные глаза.

— О нас, Лиза. О нашей семье.

— А... — прикладываю палец к губам, легонько постукивая, будто бы раздумываю. — Это я должна была подумать, да? А ты? Ты подумал, когда ложился в постель с другой? В тот момент ты вспомнил о нашей семье?

— Лиза... — со свистом выдыхает он, запрокидывая голову. — Не начинай. Сейчас разговор о нашем будущем.

— Ты прав, будущее — действительно важный аспект. Только вот никакого «нашего» в этой связке больше нет. Уходи, Паша. Мне видеть тебя тошно.

— Прекрати вести себя как обиженная девочка! Я оступился, но я пришел и признал свою вину.

— Когда? — резко выкрикиваю я, больше не в силах сдерживать накипевшее. — Когда ты сказал, что виноват? Когда спал с этой Юлей? Или когда женился на мне, будучи влюбленным в другую? Когда, Паша?

Он замирает на месте, и в его глазах читается растерянность.

— Ну чего ты молчишь? Ты хотя бы чуточку меня любил? — мой голос срывается на хрипоту. — Хотя бы немного? Самую малость... Или я была просто удобным вариантом, чтобы горевать о несбывшейся любви?

Глава 14. Лиза

— Уходи, Паша. Мне видеть тебя противно.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти подальше от него, потому что боль сковывает с неимоверной силой, а сердце бьется о грудную клетку, как птица, запертая внутри.

Меня слегка тошнит, и опора под ногами теряется, словно все то, чем я жила столько лет, оказалось иллюзией.

Павел хватает меня за руку, и же через секунду я спиной чувствую его крепкую грудь, что опирается мне между лопаток. А затылком ощущаю его горячее дыхание.

— Ты лазила по моим вещам?

В его голосе нет грубости, но есть твердость, которая сводит с ума. Ему не нравится, что я узнала про его любовь? Это все, что его задевает?

А я так отчаянно любила этого мужчину… Я жила им, и совершила самую главную ошибку в жизни. Нельзя было растворяться в этой любви так слепо и глубо. Но а как по-другому? Как любить, если нельзя доверять?

— Случайн, Паш, — пожимаю плечами, — Выпала коробка. А там фотография. Мне уже неважно, что ты скажешь, все и так предельно ясно. Просто… Зачем было врать, что ты любишь? Зачем мы столько детей завели? Чтобы что? Чтобы в постели ты думал о ней и мечтал встретиться вновь? Пускай ее и нет в живых. Как же это нечестно по отношению ко мне, Паша. Так несправедливо… Я ведь могла встретить мужчину, который полюбил бы меня без остатка, а не сделал своим пластырем.

Он молчит. И я затыкаюсь.

Ну вот и все, наверно. Все карты лежат на столе мастями вверх. А лучше все равно не становится. Саднит так, что невыносимо дышать.

— Лиза, ты уже сделала столько выводов, все сама решила. А меня ты спросить не хочешь?

— О чем? О чем я должна тебя спрашивать? Что твоя любовница как две капли воды похожа на твою первую любовь? Или что??? Боже, да отпусти же ты меня. Сколько можно?

Я дергаюсь со всей силы, но он еще крепче прижимает мое трясущееся тело к себе.

— Самое худшее, что может сделать женщина, это додумывать. У вас, у женского пола, фантазия богатая… Как начнете, так и не остановить. Лиза, спроси вот прямо сейчас меня про Кристину. Давай!

Он жестко чеканит слова по слогам прямо мне в ухо.

— А что мне спрашивать?

— Спроси, кто она такая. Давай.

Закрываю глаза на секунду, представляя, что все происходящее дурной сон.