Ася Петрова – Паутина измен (страница 33)

— Ну вот же, она сейчас сделала кульбит, — подтруниваю над ним, хотя дочка успокоилась.

Он расширяет глаза.

— В смысле кульбит?

— Ну ты что не знал? Они там иногда крутятся вокруг своей оси, иногда часами без остановки, — я уже хрюкаю от смеха, потому что Андрей смотрит на живот, как на восьмое чудо света.

— Как это крутятся?

Его интерес неподдельный.

— Вот так, — начинаю смеяться в голос, совершая рукой кругообразные движения.

Наконец до него доходит, что я шучу. Он убирает руку, обиженно вставая с кровати. И в этот же момент малышка снова дает о себе знать.

— Ох, девочка моя, да ты крупненькая, — восклицаю я.

— И кто ты это поняла?

— Она довольно сильно дает о себе знать. В тебя видимо, — подмигиваю ему.

Он не хочет сдаваться и возвращается к животу.

— Давай, доча, покажись папе. Маленькая...

И в этот момент я ощущаю совершенно новые чувства. Теплота топит сердце. Мне так спокойно на душе становится. То, как Андрей обращается к дочке. Как разглядывает живот, очерчивая рукой узоры на нем. Он даже сам не осознает, насколько сейчас открыт и уязвим.

— Дочь, ну давай. Папа не очень терпеливый, — он уже не обращает внимания на меня, полностью приковывая внимание к плоду.

— Чувствуешь? — она слышит голос папы и дергается, я сильнее прижимаю его руку к животу.

— Нет, — он расстроенно качает головой.

— А сейчас? — девочка повторяет свой фокус.

Он замирает, прикладывает ухо, что-то там слушает. Поднимается и улыбается как довольный кот.

— Она сказала, что мамочка очень вредная.

Цокаю, закатывая глаза. Андрей в своем репертуаре.

— Что еще сказала?

— Сказала, что хочет, чтобы мама и папа были счастливы, — он тянется ко мне, коротко целует в губы, — И мы будем, Ева. Я все для этого сделаю. Прости, что полез к тебе.

— Я немного не готова была.

— Знаю. Я эгоист, но буду работать над этим. Теперь все мое внимание должно быть только у этой девчонки, — целует в живот.

— Эй, а я?

— А ты, — он подмигивает, улыбаясь, — Слишком вредная мамочка. Сладких снова, маленькая.

Встает на ноги и выходит из комнаты, плотно прикрыв дверь. Ну гад...

Укладываюсь в постели, подминая подушку, насупившись пыхчу. Вредная я, значит? Ну хорошо, Андрюш. Значит ты увидишь меня на самом деле вредную.

Что там девчонки просят во время беременности обычно? Сельдь с ананасами в час ночи? Окей.

Взбудоражим и немного шокируем мужика. Не все ж ему меня шокировать. Снова хрюкаю от смеха и проваливаюсь наконец в сон.

Глава 40.

Утром я просыпаюсь от сильного шума на кухне. Сначала не понимаю, где я, комната спросонья кажется непривычной. Но потом вспоминаю события минувшего дня.

Встаю с кровати, накидываю поверх ночнушки шелкоовый халатик, протискиваю ступни в пушистые тапочки и забегаю в ванную комнату. Наспех привожу себя в порядок и иду на звук шума.

Сначала не понимаю, что происходит. Но повсюду валяется мука, куча разных столовых приборов раскиданы по столешнице. А у плиты Андрей стоит и что-то строго объясняет сыну. Тот вдумчиво слушает, кивая головой.

Наблюдаю за картиной, понимая, что Андрей хороший отец. Почему-то открещивается от этого, но правда хороший.

А еще ловлю себя на мысли, что понятия не имею, как мне принять Диму. Я должна поступить мудро. Но могу ли я? Как принять ребенка от женщины, которую любил твой бывший муж. Как можно оставить эмоции позади и просто жить с этим дальше.

Я не знаю. Как там часто мужики говорят? Женщины с прицепом это отстой? Ох, как меня всегда злила эта фраза. Выворачивала просто. Ну как можно ребенка прицепом назвать.

А сейчас не знаю, как все это воспринимать. У меня нет детей от других браков, мужчин. Есть только дочка наша, и то еще не родившаяся.

— Как ты думаешь, ей понравится? — Андрей спрашивает у Димы и что-то показывает ему.

— Да. Ты старался, она оценит, — мальчик совсем по-взрослому ему отвечает.

— Точно?

— Ну мне вкусно, — ребенок откусывает что-то вкусно-пахнущее, и я уже не выдерживаю. Прокашливаюсь, чтобы меня услышали.

Видеть Андрея в таком амплуа непривычно, на щеке мука, в руках лопатка. Так и пробирает на смех.

И я снова в своем неверии думаю, что он готовит для Ольги. Стал бы он готовить с сыном для кого-то кроме нее?

— Тетя Ева, мы вам тут сырники приготовили.

Господи... Ну нет, ну какая тетя?!

Андрей словно ловит мое немой шок и замешательство, тут же поправляет сына.

— Ой, Ева. Сырники будете?

— Будешь, — киваю мальчику, забирая вилку из его рук, — Можно на ты, Дим.

— Класс. А можно я тоже поем сырники, пап?

Я улыбаюсь, смотря, как Андрей справляется с отцовскими обязанностями.

Может он догадается ребенку положить в тарелку еду, сделать чай.

— Можно, — просто буркает и смотрит на меня.

— Дим, — беру инициативу в свои руки. Ладно, Валенский и так постарался, первый раз вообще на кухне появился, чтобы что-то сделать, а не употребить в себя, — Поможешь мне на стол накрыть?

И все же наладить контакт с мальчиком нужно. Он брат нашей девочки. И я бы хотела, чтобы малышка была не одна. А задумываться о других детях я точно не стану, пока точно. Непонятно, как наши отношения с Андреем будут развиваться дальше.

— Мне нужно будет отъехать на пару часиков сегодня, — Андрей мажет по моему виску губами, когда я разливаю чай по чашкам, — И я не хочу тебе врать. Остались неразрешенные вопросы с Ольгой. Я хочу с ней поговорить, узнать всю правду.

— Ты уверен... что это нужно?

Я не хочу, чтобы он с ней виделся. Я все еще в голове соревнуюсь с ней, сравниваю себя. И это жутко злит.

— Маленькая, посмотри на меня, — она забирает из рук чайник и ставит его на стол, — Я тебя люблю. Я уже сказал это тебе. Прошу, не забивай свою голову ерундой, это больше не стоит твоего внимания. Позволь мне исправить то, что я разрушил своими руками.

— Хорошо.

— И еще. Если тебе станет легче, кроме злости и разочарования, я больше ничего не чувствую к ней. Она мне чужая. И как оказалось, всегда была такой. А ты родная. Я все исправлю, клянусь.

— Андрей, — улыбаюсь ему, — У тебя есть план?

— Да. У меня план на целую жизнь с тобой, но это потом. Пожалуйста, пообщайся с Димой. Я планирую лишить Ольгу родительских прав, он мой сын, я не могу его оставить с ней. Надеюсь ты это понимаешь.

Да. Я понимаю. Только легче не становится совсем. Дима — просто ребенок. Просто их общий ребенок.