Ася Петрова – Паутина измен (страница 30)

— Счета должны были оплачиваться с юрлица. Перепроверьте.

— Нет, ошибки быть не может. Оплата производилась напрямую от физического лица. Мне жаль, но я не могу вас пустить в палату.

Сукин ты сын, Костян. Все рассчитал. И пока я слепо верил ему, он продумывал каждый шаг. Где я так мог лохануться? Где я так мог пропустить и не заметить очевидных вещей...

— Когда главврач будет на месте?

— В понедельник приходите.

— Раньше никак? — понимаю, что разговор с Ольгой придется отложить.

— Нет.

Чертыхнувшись, вылетаю из клиники, хлопнув дверью со всего маху. Как же все, мать его, не вовремя.

Набираю номер Евчика, идут долгие гудки и потом сброс. Опять начинаю психовать, я волнуюсь за нее. Я не понимаю, как Костян будет вести себя дальше... Сможет ли он причинить вред ей и нашей дочери, которую Ева носит под сердцем.

Возьми трубку, девочка.

Спустя три попытки дозвониться, я наконец-то слышу ее тонкий и тихий голос на том конце трубки. И я слышу, как сильно она подавлена и расстроена. Мое сердце сжимается, с каждым гребанным днем я все больше по ней скучаю, мне не хватает ее. Мне не хватает нас. И я понимаю, что сам виноват во всем. Я предал ее любовь.

Меня никто никогда так преданно не любил, а я втоптал все то, что подарила мне Ева, в грязь. Есть ли шанс вымолить прощение? Отмыться от этого дерьма?...

— Ты плачешь? — я задаю очевидный вопрос. Я слышу, что она плачет. И я сейчас готов слизать каждую ее слезинку с красивого личика.

— Нет. Все хорошо.

— Прошу тебя, Ева. Не ври мне. Скажи правду, мне важно знать, что с тобой происходит!

— Почему?

— Потому что я..., — и слова застревают в горле. Я понимаю, что она хочет услышать. Но я не могу сказать. Не потому что не чувствую, а потому что я боюсь этих чертовых слов. Они обычно столько боли приносят.

— Потому что ты дорога мне, Ева.

Она горестно вздыхает, понимает, что я струсил. Не сказал. Но я не могу. Горло спазмирует каждый раз, когда эти слова появляются где-то на подкорке. Это все настолько сложным стало.

— Не переживай, я в порядке. Андрей, кое-что скоро произойдет, и я уверена, ты узнаешь одним из первых. Так вот, хочу, чтобы ты знал. Все это неправда, и я любила всю жизнь только одного тебя. И мне честно кажется, что не смогу уже никого так полюбить, если смогу вообще любить другого. Между нами было много недомолвок, моих обид и твоей отчужденности. Между нами была невзаимная любовь. С моей стороны обожание, с твоей принятие. Может я тебя задушила этой любовью... Ты прости меня, Андрюш. Ты был и есть самым лучшим мужчиной. Несмотря ни на что. Просто знай это. Я тебя простила.

Я стою на месте, словно мои ноги гвоздями прибили. Ошарашенный такой откровенностью от нее. И еще больше понимаю какой я гондон, что когда-то на секунду заумался променять ее на что-то прошлое и размытое. Туманное. Бесперспективное.

Хотел променять искреннюю любовь на секундую страсть.

— Ев, маленькая, что происходит? Скажи мне! Дай мне возможность помочь, пожалуйста.

— Я не могу ничего сказать тебе, Андрей. Просто всегда помни то, что я тебе сказала. И еще, я никогда бы в жизни тебя не стала предавать. Ты знаешь это?

— Конечно, малышка.

— Тогда помни это всегда, пожалуйста. Я никогда тебя не предам.

— Ева, блядь, мне так хуево. Скажи мне, что случилось? Давай я приеду, и мы поговорим. Не скрывай от меня сейчас ничего. Только не сейчас.

Тело скручивает пополам, я чувствую опасность, исходящую откуда-то извне. Мне нужно к ней. Мне нужно узнать, что происходит. Я больше так не могу.

— В твоем окружении предатель, Андрей. Я не могу сказать кто, но будь осторожен. Хорошо?

— Откуда ты знаешь? — я прочищаю горло, потому что меня самого топит от нахлынувших чувств.

От страха, безысходности. От чувства безысходности, что накрывает с головой.

— Я не могу сказать. Просто береги себя.

— Ева, я уже знаю, кто это. Это Костя. Теперь скажи мне, как ты узнала, девочка? Он что-то сделал тебе?

Я слышу, как она начинает рыдать. И в этот момент осознаю, что все. Это все. Я должен быть рядом. Мне нужно к ней.

— Ты у Марины, Ева?

Она не отвечает, продолжая плакать. И сердце кровью обливается. Сколько раз я был причиной ее слез? Сколько лет мне придется зализывать ее раны, чтобы она забыла об этом?

— Жди меня, малышка. Я приеду. Сиди и жди, — блокирую телефон и быстро запрыгиваю в машину.

Тут же с рыком двигателя выруливаю с парковки клиники, набирая скорость, лечу к ней. Хватит нам быть порознь. Я верну жену любой ценой. Свою бывшую маленькую, хрупкую и родную жену. И вымолю прощение. Я готов на все.

Глава 36.

— Ты куда, Евушка? — Марина выходит из кухни, вытирая руки о полотенце. Почти ловит меня с поличным, а я сбегаю как трусишка. Почему трусишка?.. Потому что долгое время Марина слышала от меня, как я ненавижу Андрея за все то, что он сделал с нами. За всю ту боль, что причинил мне.

И сейчас сбегаю к нему. Любая бы подруга отреагировала не очень на происходящее. Она вытаскивала меня из тяжелого состояния, помогала мне каждый раз, когда я жалела себя и уходила в истерику. Помогла мне с работой. И что по итогу? Я бегу к тому, кто стал причиной всех бед?

Иногда женщин очень трудно понять, а иногда лучше даже не стоит. Я просто люблю его. Я не знаю, как сложится дальше наша с ним жизнь, получится ли у нас хоть что-то. Но я точно знаю, что люблю этого мужчину всем своим сердцем. Даже несмотря на ту боль, что пришлось пережить. Дура? Возможно.

Просто очень любщая, настолько сильно любящая женщина своего мужчину. Мы так часто кладем на алтарь себя, полностью отдаваясь мужчине. Забывая о себе, о своих мечтах. Все ради них. Но ситуация с изменой показала мне, что я могу быть сильной. Я могу быть без него. Вопрос в том, хочу ли я быть без него?...

Засыпаю ли я ночами без него?

Нет! Без него всего этого нет. Конечно, я есть, и я ценна. Но с ним... Я счастлива. Всегда была. Даже в самые наши трудные и переломные моменты, я видела, искала и вспоминала в нем самое лучшее. Не всегда получалось, ругала его, проклинала. И любила.

Вот так обычно мы любим. Женщины. За ними в любой пожар, в любой огонь. Куда угодно... Умеют ли любить они нас так? Я очень хочу верить, что да.

— Мариш, прости, — виновато опускаю голову, продолжая одеваться, — Мне очень надо.

— Ев, ты к нему? Ты дура?

Скорее всего.

— Ну он же снова убежит к своей бывшей, как только она появится на горизонте. Он же снова растопчет тебя, выкинет из жизни как ненужную вещь. Ева, ну не любит он тебя. Да, женился, мстил ей. Себе мстил. А разменной монетой стала ты! Дурочка, во второй раз больнее будет собирать себя, да и не факт, что получится.

— Мариш... — стараюсь успокоить ее, потому что она переходит на повешнные тона, — Я хочу прсто поговорить. Нам не удалось за все время просто нормально поговорить. Без упреков, обид. Нам нужно это.

— Валенская! Ты будешь круглой дурой! — она называет меня по фамилии бывшего мужа, и я понимаю, что я до мозга костей Валенская. Я его девочка.

— Возможно, буду, Марин. Но и не воспользоваться шансом не могу.

— Какая же ты тупая, — она начинает грубить и кидает в меня полотенце, — Ты все портишь своей глупостью и наивностью, как овца себя ведешь. Тебе что сказали? Сиди молча. Куда ты лезешь?

От ее слов меня парализует, я сжимаю грязную тряпку, которую Марина бросила мне в лицо, пытаясь унять дрожь в руках. Инстинктивно, в защищающем жесте прикладываюсь к животу, где бьется сердце моей маленькой девочки. А я почему-то остро сейчас чувствую, что хочу защитить ее.

— Марин?

— Что Марин? С университета тебя терплю, тупую суку. Евочка то, Евочка се. Евочке приносят все на блюдце с голубой каемочкой, а за что? Что ты сделала такого? Почему ты, а не я? Чем ты ему так понравилась? Мышь мышью. Глазенками своими вечно хлопаешь, словно не понимаешь, что происходит вокруг. Почему вот такой наивняк мужикам нравится? Тускло и пресно.

У меня начинает кружится голова от происходящего, тошнит и выворачивает наизнанку. Сердце бешено стучит, гоняя кровь с невероятной скоростью. Я начинаю еще больше переживать за дочь, усугубляя свое состояние.

— Ненавижу я тебя! И никогда ты не была мне подругой. Мы с Костей с одного двора, и всю жизнь хотели жить красиво. А таким как вы, все легко достается. Ты хоть знаешь, что такое жрать целый месяц гречку? Или может ты знаешь, что такое, когда твой отчим алкоголик пристает к тебе, а тебе двеннадцать? Ну, конечно, ты ни черта не знаешь. Ты же типличная птичка у нас.

— Марин, мне очень жаль, что тебе все это пришлось пережить. Но я же не виновата, — стараюсь сгладить углы, потому что вижу как она злится. Как ее волны агрессии накрывают меня с головой.

— Ой, не виновата она. Да плевала я! Ты не выйдешь к нему, поняла? Ты рушишь все планы!

Я не даю себе время на раздумья, просто хватаю куртку и резко выпрыгиваю за дверь. Несусь вниз по лестнице, как когда-то сбегала от мужа. Но сейчас мне страшно. Жутко страшно.

Вылетаю из подъезда, боясь, что она мне сможет причинить вред. Падаю в чьи-то руки и начинаю кричать. Бьюсь в истерике, дрожа от ужаса.

— Маленькая, ты чего? Это я! — слышу голос Андрея, он обволакивает меня, — Девочка моя. Тихо-тихо.

Он крепко прижимает к себе, гладит по голове, запуская свою пятерню в мои волосы.