Ася Петрова – Паутина измен (страница 22)

— Да, я забеременела, когда тебе было двенадцать. Это был мальчик. Но потеряла его из-за сильного стресса, не смогла уберечь. А ты смогла. Ты сильнее.

Я плохо помню тот период жизни. Меня отправили в закрытую школу в Лондоне учить язык. Поэтому дома я была только на каникулах. Не видела беременную маму, которая переживала сильный стресс.

— А что случилось?

— Обещай, что если я тебе расскажу, ты не будешь ничего делать? Просто примешь и все. Не нужно ворошить прошлое.

Да что такое тогда произошло?

— Мам, я не могу тебе обещать. Вдруг у меня не получится сдержать слово.

— Я просто не хочу, чтобы ты никого обвиняла, Ева. В жизни так случается.

— Мам, хватит говорить загадками. Говори как есть.

Она шумно выдыхает воздух, словно собираясь с мыслями. Понятия не имею, что могло такого произойти, но то, что ей ужасно тяжело об этом вспоминать, видно невооруженным взглядом.

— Помнишь я тебе про Леню своего рассказывала?

— Да.

— В тот период он мне стал сниться, и я часто его звала во снах. Сначала отец делал вид, что не замечает. Но его это ранило, он стал психовать, бунтовать. Он, конечно же, ничего плохого мне не делал. Просто в какой-то момент перестал ночевать дома.

— И что случилось дальше? — я сжимаю ее руку, показывая, что поддерживаю ее и готова слушать дальше.

— Я тогда узнала, что беременна. Честно, не была готова рожать. Потому что мы перестали слышать друг друга, отдалились. Мне было одиноко, и я стала еще больше вспоминать Леню. Наверно, моя вина в этом есть. Но у твоего отца появилась другая женщина. Мне даже казалось он ее полюбил и вот-вот бросит меня.

От слов мамы мне становится холодно и неуютно. Неприятно слышать о такой изнанке взаимоотношений между родителями. Ведь когда ты ребенок, ты не замечаешь этих вещей.

— И вот именно тогда я начала сильно стрессовать. И на фоне этого стресса потеряла малыша.

— И ты простила ему измену?

— Я простила, Ева. У меня не такой сильный характер как у тебя, поэтому то, что ты решилась разорвать эти отношения характеризует тебя как сильную личность. Теперь тебе есть с чем сравнить.

Мне не нравится как мама о себе отзывается.

— А он перестал изменять, мам?

Сглатываю тяжелый ком горечи. Я действительно в своей голове строила иллюзорный мир, которого никогда не существовало.

— Не знаю. Может у него и сейчас кто-то есть. Мне стало безразлично, Ева. И это самое страшное, когда у тебя полностью пропадают эмоции. Нет ни радости, ни грусти. Ничего.

И только сейчас я замечаю насколько она опустошена. Почему-то мне было проще думать, что мама это просто всегда грустная женщина, которая моет, убирает, содержит дом. Приложение к отцу. А сейчас я вижу боль. Настоящую женскую боль из-за потери любимого человека, из-за измен со стороны мужа, из-за того, что не смогла отстоять свою дочь.

Мать просто растоптали как личность. И пока я упивалась своим горем и своими проблемами, она сгорала каждый день.

Я чувствую как слезы стекают по щекам водопадом. Мне больно. Не за себя. За нее.

И я очень хочу помочь, пока не знаю как. Но очень хочу, чтобы она снова стала свободной, научилась радоваться. Хочу увидеть ее улыбку. Услышать ее смех.

Глава 27.

POV Андрей.

Рука тянется к телефону, но я уже в сотый раз себя одергиваю. Нестерпимое желание позвонить Еве и спросить как дела меня не покидает с последней нашей встречи, и чем дальше двигается время, тем тяжелее мне себя сдерживать.

Чертыхаюсь, в очередной раз останавливая себя, откидываю бумаги в сторону и встаю. Нервно обхожу кабинет кругом, заламывая пальцы на руках. Слышу хруст костей, и сразу появляется настроение побить боксерскую грушу... или лучше чье-то лицо. Выплеснуть накопившийся гнев и злость. А злюсь я только на себя. Ну и немного на обстоятельства, что сложились.

Интересно, она вообще хоть на секунду задумалась, когда подписывала развод? Или сделала это быстро и без раздумий?

Я так и не решился спросить у адвоката, в каком настроении она была, как отреагировала. Принял факт, что теперь я холостяк. В трудные минуты брака, я мечтал об этом. А сейчас неимоверная тоска съедает изнутри по маленькому кусочку всего меня.

И вообще, ощущение, что моя жизнь летит под откос, меня не покидает. Неделю назад я привез назад Диму, выделил ему комнату и нанял высококлассную няню, чтобы она полностью занималась с ребенком. Поговорить с сыном смелости так и не нашел, за что корю себя вдвойне. Но каждый раз, когда я смотрю на него, я вижу Ольгу. И мне тяжело.

Нет, не потому, что у меня к бывшей остались чувства. А потому, что ее образ напоминает как много боли и дерьма мне принесли эти отношения. И из-за того, что я вовремя не решил вопрос со своим прошлым, оно разрушило мое настоящее.

В дверь кабинета тихо стучат, в доме кроме меня и сына, только Ирина, его няня.

— Войдите, — чеканю сквозь зубы, надеясь, что это женщина.

Я боюсь говорить с сыном, знаю, что это трусость. Но я понятия не имею, что ему сказать.

Да и вряд ли он сам начнет сближение... Все же ему пять.

Но я удивляюсь, взметая брови вверх, когда маленькая ручка толкает тяжелую дверь вперед. Испуганные глазки опасливо осматриваю темное помещение моего домашнего кабинета, он молчит секунды три, ожидая, что я начну первым. И мне кажется это честно.

Взрослый здесь я. Соберись, блять, Андрей.

— Проходи, не бойся.

Он кивает, опуская голову вниз. Но все же заходит. Быстрым шагом прошмыгивает к столу и залезает на кресло, что стоит рядом. Я сажусь напротив, складывая руки в замок на столе. Вижу его настороженность.

Наверно моя грозная фигура его пугает, тут же прячу руки, принимая более расслабленную позу. Нужно налаживать контакт, и это мой ребенок, а не деловой партнер. Здесь нужно по-другому.

— Как твои дела? Тебе комфортно здесь? — я задаю ему будничные вопросы, чтобы начать хоть с чего-то разговор. Ирине удалось немного разговорить мальчика, он стал отвечать односложными предложениями. Чему я очень рад, без лицемерия. Правда рад.

Глубоко внутри я переживаю за него, мне хочется стать для него кем-то. Даже если не получится стать хорошим отцом, то хотя бы кем-то близким, чтобы он знал, что не один. И его не бросят, как делалал это Ольга неоднократно.

— Дядя Андрей, — дядя... ну да, а кто ж еще. Точно не отец, это нужно заслужить. — Я хочу к маме.

Его слова меня немного задевают. Тебе плохо здесь? Я делаю недостаточно? Но, черт возьми, да я нихера не делаю. Я создал для него такую же клетку, со всеми удобствами и комфортом, как и Еве когда-то. Напрочь забыв о главном, о чувствах.

И даже не смотря на то, что его блудливая мать оставляла его голодного и холодного одного дома, пока была в поисках дозы, он тянется к ней. Там были эмоции, а со мной ничего. Просто комфорт.

И Еве нужны были эмоции... Она так ждала от меня хоть каплю тепла, а я все спрятал глубоко внутри. Мне страшно было? Было. Оправдывает ли это меня? Нихера.

— Она сейчас не сможет тебя забрать, Дима. Не уверен, что сможет вообще в ближайшее время.

Я не хочу лгать ребенку, мне нужно, чтобы он мне доверял. И начинать отношения со лжи — крайне глупо. Тем более, что дети все чувствуют.

— Дядя Андрей, — он прижимает плюшевого медведя крепче к себе, терзая его уши, — Я увидеть ее хочу. Разочек. Можно?

Он вскидывает свои грустные глаза на меня, и я словно вижу себя в них. Такого же маленького мальчишку, которого Алла оставляла одного, в поисках очередного богатого ухажера. Конечно, Алла не оставляла меня голодным, вокруг всегда были помощники. Но матери не было. И я помню, что несмотря на все это, я всегда ее ждал и любил. Даже когда она меня отвергала, я тянулся к ней. Нуждался в материнской ласке.

И то, что Дима тянется к Ольге, это естественно.

— Дим, послушай, я не готов запрещать тебе видеться с матерью. Просто сейчас не самое лучшее время, она немного...

Тушую с ответом. Как объяснить ребенку, где его мать. Это невозможно.

— Мам снова заболела?

— Да, Дим. И сейчас ей не очень хорошо.

— А когда будет хорошо?

— Я надеюсь, что скоро. Но точно не знаю.

— А когда ей будет хорошо, вы отвезете меня к ней?

Я не могу ему отказать. Не тогда, когда он первый пришел ко мне. Как самый настоящий маленький мужчина вышел на диалог. Как так получилось, что у меня и Ольги, получился такой спокойный и рассудительный ребенок. Подарок судьбы?

— Да.

— Обещаете?

— Обещаю, — смотрю прямо ему в глаза, чтобы установить с ним связь. Чтобы он мог мне доверять хоть немного.