Ася Невеличка – Любовь не обсуждается (страница 20)
– Нахрена она тебя вырядила как нимфетку?! – зло прошипел Тобольский.
Я вырвала из его хватки руку и остановилась.
– Я нормально одета.
– Ты одета как моя племянница! А я не вожу племянниц по закрытым казино, – низко пророкотал он. – И я
Я поджала губы и пожала плечами. Ведь это надо спрашивать с Зоечки, для которой не существует проблем. А у Тобольского я бы спросила, не смущает ли его трахать ровесниц сына.
Глава 9. Ухажер
Это было странное место. Слишком помпезное, слишком напичканное кричаще дорогими вещами, тут стиль и безвкусица сочетались в причудливый дизайн для посвященных. И в казино, конечно, не было случайных людей.
Кроме меня.
Я и правда выглядела несколько инородной. Не только потому, что еще не была любовницей Тобольского, об этом знали я и он, а потому что одета была как дочь, а не его девушка.
Недовольство Никиты стало понятнее. Его открыто поддевали и шутили над сменой вкусов. А он злился. На шутников, на Зою и почему-то на меня.
Две игры, которые он пытался сыграть, унесли примерно полмиллиона его денег в фишках. Пока я осмысливала размер его проигрыша, он как ни в чем не бывало опрокинул в себя два бокала виски, взял меня за руку, как девчонку, и повел на выход.
– Сегодня не прет. Может, повезет в другом.
Я не успела поинтересоваться, где он собирается испытывать свое везение и на какую сумму, как оказалась с Никитой в одной машине на заднем сидении.
– Никогда впредь не смей выглядеть как девочка, которую я не могу взять с собой. Поняла?
– Но это не я…
Тобольский перебил:
– Ты. Ты отвечаешь за то, чтобы быть достойной меня. Будь.
– Поняла, – кивнула, больше не пытаясь спорить.
Интуиция подсказывала, что мне не раз и не два придется встретиться с Зоей.
И тут Никита притянул меня ближе и посадил себе на колени. Я замерла, предчувствуя и боясь продолжения.
– Сядь ко мне лицом. Раздвинь ноги, – глухо и отрывисто приказал он.
– Зач…
Мой вопрос остановил его тяжелый и недовольный взгляд. Вечер у него не удался, и сейчас дядя Никита хотел моральной компенсации. Ну а кто, если не я?
Я быстро развернулась и села лицом к лицу. Его ладони сжали мои ягодицы и прижали ближе к напряженному телу. Между ног явственно уперся твердый эрегированный член. Я вздрогнула, но отодвинуться возможности не было.
Его руки продолжали удерживать в провокационной близости, а свои я положила ему на плечи.
– Поцелуй меня, – прозвучал следующий приказ.
Я послушно наклонилась, практически легла на Никиту сверху и дотронулась до губ. Твердых, сжатых, не делающих мне никакой скидки.
Слегка потерлась своими губами об его. Лизнула. Попыталась просунуть кончик языка в рот. Тобольский как сидел каменным истуканом, так и остался сидеть.
– Ты же не хочешь целоваться.
Он открыл глаза на мое заявление.
– Хочу, – прозвучал короткий ответ, а движение бедер подтвердило, его желание никуда не делось.
– Тогда расслабься. Я не умею целоваться с каменным истуканом.
Ситуация начала раздражать, но кажется только меня. Никита, напротив, рассмеялся.
– А если меня заводят твои попытки растормошить мужчину? Ты такая неловкая, неискушенная… Такая невинная.
– Да, да, – я попыталась слезть с колен, но он не дал.
– Я буду растягивать удовольствие столько, сколько мне хватит терпения. Не торопи меня и не торопись сама.
– А по мне, так лучше трахнул бы меня и отпустил, – пробормотала я, вконец расстроенная его словами.
– Не лучше. Возле меня только такие, продуманные, расчетливые, торгующие своей девственностью и удобно пристраивающие писечки, словно это гребаный грааль. Ничего святого. Все продается и покупается. А ты, Ира, бесценна. Пока бесценна.
– А потом?
Тобольский хмыкнул.
– Потом… Захочешь жить красиво и будешь торговать своей писечкой. Станешь как все. Так давай не будем торопиться. Пока ты чиста, я готов платить много и щедро.
– Подожди. Ты будешь платить мне и поощрять все капризы, пока не будешь трахать?
Он выдохнул.
– Не совсем. Помимо траха существует много удовольствий. Я научу тебя всем.
На этом наш диалог прекратился. Тобольский обхватил мой затылок рукой и приблизил к губам. Несколько секунд ничего не происходило, только когда машину потряхивало, наши сжатые губы соприкасались. А потом он выдохнул и на меня обрушилась лавина чувств и ощущений. Совершенно не невинных.
Никита обхватил губы своими, покусывая и вбирая в себя. Тянул и отпускал. Облизывал и сдавливал. Проникал в мой рот, заставляя переплетаться с ним языками, а затем втягивал в свой, продолжая эту странную игру.
Тело вибрировало, требуя новых ощущений. Я слишком остро чувствовала его напряженное жесткое тело. Тобольский надавливал мне на ягодицы, заставляя елозить по своему каменному члену, и я сходила с ума от этих движений.
Шире раздвигала ноги и терлась о его стояк, получая новую порцию возбуждения и безумия.
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Мы приехали. Он отодвинул меня, ссадив с колен. Меня вывели из машины и вручили Косте. Никита даже не попрощался.
Его кортеж уехал, заканчивая на этом вечер.
Два дня я о Тобольском не слышала и не видела. Моя учеба вошла в привычное русло, я и думать забыла, что есть еще Стас и Саша.
Но они обо мне не забыли.
Сначала я увидела Гельку в слезах.
– Эй, ты чего? – спросила я, подсаживаясь к ней за парту.
– Все нормально, – шмыгнула она носом и отвернулась.
– Когда нормально – не плачут, – отрезала я, стараясь растормошить подругу. – Что случилось? Кто обидел?
– Я не хочу говорить, – продолжала упрямиться Геля.
– Прекрати! Если я могу помочь…
– Не можешь! – сорвалась она. – С ним никто не может помочь. Ты уже пыталась, а теперь сидишь на цепи его папаши!
– Стас? – сразу догадалась я.
Геля кивнула.
– Вот мразь.
Я сорвалась с места, наплевав на крики в спину, и пошла разыскивать этого недобитого таракана. Долго искать не пришлось. Стас опять развлекался в холле с первокурсницами, которые совершенно не могли за себя постоять.
– Отстань от девчонок! – рявкнула я. – У тебя до них еще не дорос.
Стас на секунду замер, потом нехотя развернулся и окинул меня взглядом: