Ася Невеличка – Любовь не обсуждается (страница 19)
– Но она… дамская, господин Тобольский.
– Отлично. Обожаю женские помещения. Веди, говорю.
И меня снова куда-то потащили, но теперь я еще спотыкалась и постоянно норовила упасть на высоких каблуках.
– Ну твою же мать! – застонал Никита и в следующее мгновение я взвизгнула, оказавшись у него на руках.
Подол задрался до пупка, мои кружевные трусики уже вряд ли могли удивить зевак, но кого это уже смущало? Что могло быть еще хуже? Уже ничего.
Вот поэтому я закрыла глаза и просто считала про себя шаги, надеясь поскорее оказаться где-нибудь за закрытыми дверями.
– Что же с тобой все через жопу получается? – проговорил Никита, когда мы все же оказались в дамской комнате, и дверь за нами закрылась.
Он посадил меня на широкую мраморную панель умывальника и встал напротив, опираясь руками по обе стороны от моих бедер.
Я пожала плечами, не в состоянии не то что ответить на его вопрос, а вообще говорить.
– Может, вы меня отпустите? – прозвучало неубедительно даже для меня.
– Нет! – а вот ответ Никиты был громким и резким. – Ты моя. И останешься моей, пока я не решу иначе.
А потом его губы оказались в паре миллиметров от моих. Я растерялась, хотя и до этого не особо была собранной.
Сближение? Сейчас? В туалете?
Ну почему Никита в половину не может быть таким романтичным как его брат?! Ведь это явно не кинотеатр и не ВИП-зал весь для нас…
Но у нас и обстоятельства были не такими, чтобы Тобольский утруждал себя ухаживаниями.
– Почему у меня не получается? – произнес Никита, еле шевеля губами.
– Что? – также тихо спросила я, чтобы оттянуть время принятия решения.
Мне казалось, если поцелуй между нами будет, то это автоматом поставит подпись, что я согласилась на большее.
– Я разучился ухаживать и обольщать девушек, – вздохнул Никита и отодвинулся от меня.
А я напряглась. Если он еще и мысли читать умеет, то мне хана.
– З-зачем вам ухаживать? Уверена, они сами к вам в постель прыгают, наплевав на жену и детей.
Тобольский хмыкнул, что-то набирая на телефоне, а когда закончил, посмотрел на меня, и этот взгляд сильно отличался от его обычных.
– В том то и дело, что прыгают. Навязываются. Требуют. А с чего бы? Я их даже не запоминаю! Все на одно лицо. Понимаешь?
Я пожала плечами, ойкнула, снова поправляя лоскуты платья и плотнее заворачиваясь в пиджак Тобольского.
– И я?
– Ты другая…
Голос Никиты понизился, он снова подошел ко мне и вклинился между бедер. Наши глаза были на одном уровне. Я затихла, ожидая ответа.
–
И он дожал разделявшие нас сантиметры, касаясь губ. Легко. Без принуждения. Практически предлагая мне самой принять решение. Но мне ли не знать, что на любое свое предложение Никита ждет только один ответ.
Угодный
Поэтому я послушно раздвинула губы и впустила в рот его язык, но предательски закрыла глаза, чтобы не видеть с кем целуюсь.
Поцелуи Тобольских отличались как небо и земля.
С момента «разрешения» Никита стал настойчивым. Он брал меня своим языком, подавляя любую инициативу. Но это давление странным образом делало меня мягкой и податливой, послушной и восприимчивой. Я растекалась по его телу, обхватила шею руками и очнулась от резкого стука в дверь.
Тобольский отпрянул, пожирая меня пьяными от страсти глазами. Отступил и крикнул охрипшим голосом:
– Войдите!
Как будто в свой кабинет приглашал, честное слово.
Дверь аккуратно распахнули перед экстравагантно одетой дамой. Она вошла, а за ней вкатили вешалку с разнообразными платьями в чехлах.
– Кого одевать? Эту?
Она показала на меня кончиком прикуренной тонкой сигареты и любовно посмотрела на Никиту.
– Спасибо, Зоечка, что так оперативно откликнулась решить мою маленькую проблемку, – неожиданно мягко, с заигрывающими нотками ответил ей Тобольский.
Я с удивлением перевела на него взгляд.
Ничего себе! А ведь у них явно богатое прошлое!
– Ты знаешь, дорогой, для меня проблем не существует.
Ну, такое грех упускать.
– А вашу жену тоже Зоечка одевает? – с елейной улыбкой и медом в голосе спросила я.
– О, она у тебя еще не вышколена, с зубами? – едко отреагировала Зоя.
Никита смотрел на меня, улыбался и странно облизывал губы.
– Пока… да… Может, дольше продержится.
Что он имел в виду?
Узнать я не успела. Он вышел, а Зоя начала вертеть меня перед собой и цокать языком на испорченное платье.
– Снимай.
– Здесь? Сейчас?
– А ты привыкла раздеваться только под музыку? – не осталась она в долгу и выпустила мне в лицо сигаретный дым.
– Вы меня с кем-то путаете, – процедила я, отступая и снимая платье.
Свой пиджак Никита забрал с собой.
– Да как вас не перепутать? Вы у него меняетесь каждую неделю.
– И вы каждую одеваете? – пропыхтела я, освобождаясь из поврежденного платья.
– Тобольский щедрый, – улыбнулась она, точно вспоминая не платья и не его девочек. – Не скупится на свои удовольствия. И привык, чтобы все было высшей пробы! А вот девок выбирать не умеет… Давай посмотрим, что есть у меня для тебя.
И надо признаться, Зоя меня осматривала тщательнее, чем гинеколог в клинике.
Зато через двадцать минут я вышла из дамской комнаты полностью преображенной. Зоя снизошла и поменяла мне туфли, выдав с удобной и модной танкеткой вместо шпилек.
Амбал, приставленный к двери, проводил меня по длинному коридору, застеленному мягким красным ковром к двустворчатым позолоченным дверям, и настоящие швейцары с поклоном открыли передо мной дверь.
На секунду я замерла, когда подо мной раскинулся большой зал настоящего казино, с рулетками, со столами, обтянутыми зеленым сукном, с карточными коробочками и автоматами. С балкона, на который я вышла, спускалась широкая лестница, а у подножия стоял Тобольский с двумя незнакомыми мне мужчинами, которые лучились богатством и влиятельностью.
Так вот первым меня заметил не Никита, а стоящий рядом с ним друг. Он смерил меня взглядом и присвистнул. И только тогда Никита обернулся и замер, не сводя с меня глаз, отмеряя каждый мой шаг, пока я к нему спускалась.
А потом, не представляя меня своим друзьям, сграбастал и повел в глубину зала.
– Что-то не так? – пискнула я.