Ася Мори – Её подруга (страница 22)

Дима поворачивается ко мне спиной и лицом к выходу. Я быстро снимаю грязную мокрую одежду и скидываю её на пол. Куртку вешаю на гвоздик на стене. Остаюсь в нижнем белье и, обернувшись в полосатое красно-белое махровое полотенце, скрываюсь в бане.

Дима

Я не знаю, какими эпитетами можно описать ситуацию, в которую я сегодня попал не по своей воле и желанию.

Сначала Лиза попросила меня помочь «серой мышке» и довезти их обеих до Рощино, объяснив это дословно так:

«Пожалуйста, Дима! Не будь таким злым, не отказывай! Я бы помогла Леа довезти тяжёлый предмет до дачи, но у меня нет собственной машины!»

Я пообещал отвезти эту истеричную выскочку, но что-то явно пошло не так…. Речь шла о тяжёлом грузе, а не о многомиллионной иконе, на которую, как выяснилось, была организована целая охота!

Я сразу сообразил, что дело нечистое, когда у лаборатории заметил на плече Леа лишь небольшой рюкзак. Габаритных тяжёлых предметов с собой у неё не оказалось.

А сейчас я сижу в предбаннике сауны родителей Леа и смиренно жду, пока она прогреется и придёт в себя после всего случившегося.

Я всегда знал, что многие девушки — набитые дуры, но эта упрямая и своенравная девица побила любые рекорды и заняла все призовые места. Я готов аплодировать стоя! А вот Лизу ждёт отдельное наказание. Этой хитрой штучке придётся отработать с десятикратным усердием своё продуманное враньё.

Возможно, она знала, что поездка в Рощино обернётся подобным адом, но я как-то сильно сомневаюсь. За годы службы и наработанного опыта я научился составлять психологический портрет человека по некоторым его повадкам и поступкам.

Лиза может быть кем угодно, но не злой продуманной сукой.

Тут что-то другое… и хотелось бы выяснить, что именно.

Леа же… её самоотверженное рвение спасти ситуацию повергло меня в шок. Если бы это была одноразовая акция со спасением, я бы подумал, что она пытается вызвать во мне интерес. Проходили уже десятки раз! Женщины становятся хитрыми и изворотливыми, когда идут к своей цели. Но в случае с погоней… Во-первых, всё случилось внезапно: мы оба действовали на инстинктах, продумать цепочку действий было нереально. Во-вторых, она не просто подстроилась под все мои просьбы, но и беспрекословно следовала им, доверяя. Ну и Леа проявила сумасшедшую активность, отбросив страх и женские сопли в сторону.

Мы были командой.

Страшно слушать самого себя, будто я нуждаюсь в чьей-то поддержке, но впервые за долгие годы я почувствовал, что смог кому-то довериться.

Выбора не было, но у меня получилось.

Вот Лев Давыдович будет доволен!

Выплываю из ошеломивших меня размышлений и ловлю на себе испуганный взгляд Леа. Она резко дёргается, натягивая на грудь полотенце, и я вдруг осознаю, что рассматриваю её тело с каким-то жадным интересом. За долю секунды успеваю разглядеть покрасневшую разгорячённую кожу, очертания небольшой высокой груди в простом белом лифчике, тонкую талию и длинные стройные ноги.

«Господи, Макей, иди проспись! Ты готов наброситься на "серую мышку" — лучшую подругу Лизы, с которой ты состоишь в отношениях!» — рычит мой недовольный внутренний голос.

Измены и скрытые связи с девушками из её окружения никак не входят в мои планы. Я вообще против подобной грязи. Если запал на другую, то уходи с концами.

Более того, на Алтае в СПА я видел Леа в купальнике, и тогда её тело вызывало во мне ноль реакций. Объективно, Лиза более эффектна во всех смыслах.

Что же сейчас произошло такого, что член встал от одного вида Леа в белом хлопковом нижнем белье? Абсолютно обычном, скромном белье, в котором нет ни намека на излишнюю откровенность.

Похоже, адреналин продолжает блуждать по организму, не желая выветриваться, и проявляется таким странным образом, что невзрачная девчонка кажется удивительно привлекательной. Блажь какая-то…

Перевожу взгляд на окно, за которым отец Леа с большим рвением колет дрова и не замечает нашу неловкую ситуацию. Было бы вообще не до смеха.

— Извини, — хрипло выдавливаю из себя. — Я не успел сориентироваться по времени и…

— Всё ок, Дим, — перебивает меня каким-то неестественно напряжённым голосом, потуже затягивая полотенце. — Ты и так ждал, пока я попарюсь в своё удовольствие. Там рядом с печкой лежат дрова: можешь подкинуть ещё, чтобы было жарче.

Жарче? Да куда жарче-то!?

Мне повезло, что в сидячем положении стояк не столь заметен под полотенцем, иначе я потерпел бы полное фиаско.

— Парься сколько захочешь, а я пока закину одежду в стирку и посмотрю, что мама приготовила на ужин, — продолжает спокойно говорить, собирая наши вещи в большую корзину для белья.

Леа проходит мимо меня в запредельной близости, и мои рецепторы невольно улавливают лёгкий аромат грейпфрута, который исходит от ее волос и кожи, заставляя моё тело реагировать агрессивнее.

Захотелось схватить её за руку, прижать к себе и… что? А что потом, Макей?

Поздно вечером, лежа в удобной и мягкой постели в гостевой комнате, неожиданно вспоминаю, что в свете всех этих безумных событий я забыл включить телефон и позвонить Лизе и Кире. И если с Лизой я могу объясниться завтра без лишних проблем и драм, то с сестрой всё сложнее. Мы общаемся каждый вечер, — перед тем, как она ложится спать, — и сегодня я знатно облажался.

Глава 14 Не самое доброе утро

Раздражающий звон будильника вырывает меня из глубокого сна в полседьмого утра. Виски пробивает резь, колени горят. Сжимаю пальцами пластыри, ощупывая всё ещё свежие раны.

В голове вихрем проносятся события вчерашнего дня.

Погоня. Убежище. Баня. Дима.

Нет, это явно был не сон.

Сажусь на кровати и включаю настольную лампу. Морщусь от тусклого жёлтого света, разгоняющего темноту.

— Пора вставать… — сонно бурчу себе под нос.

Укутываюсь в халат и выхожу в коридор, моментально улавливая аромат маминых фирменных сырников, которые она готовит по выходным.

— Эээ… доброе утро всем.

Зависаю в дверях. На кухне разворачивается любопытная картина. Мама, как под гипнозом, порхает вокруг Димы, подкладывая ему в тарелку один за другим сочные сырники, а отец по вчерашнему сценарию продолжает травить армейские байки, которые я слышала уже десятки раз. Обхожусь без лишних комментариев. Дима и так будет вспоминать эти сутки как самые кошмарные в своей жизни.

— Доброе, — дарит мне кивок, не отрываясь от завтрака.

Папа даже не оборачивается, полностью поглощённый жизненными историями о сослуживцах, а мама, лукаво улыбаясь, ставит дополнительную тарелку на стол.

— Мам, я сначала пойду переоденусь.

Лучше бы мама так показательно перед Никитой крутилась, когда мы приезжаем. Я люблю своих родителей, но порой они ведут себя так же неоднозначно и подозрительно, как Лиза.

— Хорошо, дорогая, только давай шустрее, а то сырники остынут. Одежда на комоде! — довольно щебечет мама.

— Да, я быстро, — заторможенно кидаю куда-то в воздух и улепётываю в ванную.

Последние двадцать четыре часа — точно параллельная вселенная, в которой Дима на одно утро стал частью моего маленького мира. Для полноты картины не хватает любвеобильной пушистой собаки, желательно породы золотой ретривер. В тусклом свете бани я краем глаза успела разглядеть татуировку на его левом предплечье — языческий орнамент, охваченный языками пламени. Рисунок будто пульсировал на крепком мускулистом теле. Мне вдруг захотелось прикоснуться к пылающим линиям, провести по ним кончиками пальцев, почувствовать касание кожи к коже.

Внутри всё сжимается… Не его я должна хотеть… не к нему желать прикасаться…

Ополаскиваю лицо прохладной водой несколько раз подряд и старательно чищу зубы. Смотрю на себя в зеркало. Усталость под глазами залегла тёмными мешками размером с пакетики чёрного чая. Наношу тональный крем на бледное лицо, легкий слой румян для жизнерадостности, на ресницы — пару мазков туши.

Вроде сносно.

Отклеиваю пластыри на коленях — раны неглубокие, но саднят и неприятно щиплет кожу. Заживать будут несколько дней. Мой тренер Игорь будет рвать, метать и сильно ругаться, но тренировки на неделю придётся отложить.

Эта несчастная икона доставила моему окружению такую гору проблем, что в следующий раз, прежде чем помочь кому-либо с оценкой предмета, я поразмыслю, хватит ли у меня ресурсов вывезти новую погоню.

В гостиной на комоде обнаруживаю бережно сложенную стопку чистой одежды: нижнее бельё, белая майка, серый шерстяной свитер, бежевые летние брюки и шерстяные носочки такого же цвета.

Кровать, на которой спал Дима, уже полностью заправлена и застелена.

С ума сойти.

Он ночевал в моём доме.

Натягиваю на себя светлые брюки, которые плотно облегают ягодицы и бедра. Ткань на заднице натянута так компактно, что вот-вот рванёт. Хорошо, что свитер прикрывает большую половину пятой точки.

Хм… а где мои рваные джинсы? Оглядываю комнату — нигде нахожу. Открываю шкаф в надежде найти их или что-то более подходящее, чем летние брюки, но тщетно: вещи на полках либо совсем легкие, либо не лучше того, что на мне. Зимние виды спорта и прогулки не для меня, поэтому и теплые вещи на даче я не храню.

— Мам, подойди, пожалуйста, сюда! — Высовываюсь по плечи из комнаты, чтобы меня было слышно.

— Леюша, у меня сырники на сковороде! — охает мама, предчувствуя мои недовольные вопросы.

— Ничего страшного, папа посмотрит за сырниками. Да, папа? — включаю грозный тон.