Ася Мори – А я тебя больше нет (страница 23)

Это все. Это конец. Она меня никогда не простит, если узнает. А я сдохну. Я же сдохну без своей огненной бабочки!

Глава 15 Марина / Кирилл

Марина

Просыпаюсь от сковывающих все тело ощущений, будто чей-то пристальный взгляд давит и прожигает меня насквозь. С трудом распахнув тяжелые веки после беспокойного сна, я сразу замечаю темную фигуру. Вздрагиваю от неожиданности и испуга, готовая уже кричать и звать на помощь, ведь в комнату вломился вор, но осознание обрушивается на все еще сонный разум.

Он все-таки пришел.

Он неподвижен, словно монолит, а темные болотные глаза наполнены странной смесью чего-то совсем мне незнакомого. Какой-то дикостью и беспомощностью. Кирилл никогда прежде не смотрел на меня так потерянно, так тревожно, и оттого в груди грозовой тучей поднимается смутное беспокойство.

Сквозь белые полупрозрачные шторы просачиваются первые ленивые лучи нового, свежего дня. В моей голове идеальное утро выглядело совсем не так.

Я делаю порывистый вдох, приподнимаюсь на локтях и поджимаю колени под себя. Немного отклоняюсь назад на большую пуховую подушку. На муже мятая рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц. Белоснежная ткань испачкана серыми разводами и пятнами. С подлокотника широкого кресла, в котором он притаился как поверженный хищник, свисает рукав пиджака, криво сброшенного в спешке. Он тоже грязный. Кир никогда таким не был. Он всегда выглядел с иголочки: каждая складка идеально выглажена, каждая деталь его внешнего образа отточена и безупречна.

Я не спешу делать выводы, но они напрашиваются сами собой.

Где ты был, Кир? Где же ты был?

Пронзительный взгляд болотных омутов доводит меня до граничащего с паникой состояния. Я так злилась на него ночью. За то, что не приехал. За то, что все-таки позволил мне остаться одной в отеле. Полночи я не могла дозвониться до мужа. Набирала номер с десяток раз, но звонок улетал в пустоту.

Я так ждала его. До изнеможения.

Так хотела провести эту ночь вместе, доказать себе, что между нами все как прежде, но Кир так и не пришел. А потом я просто выдохлась и забылась тревожным сном.

Сейчас я смотрю на него, и в душе все переворачивается вверх дном. Тарахтит, как генератор на пределе своих возможностей. Тело сотрясает мелкой колючей дрожью. К утру во мне не осталось ни злости, ни обиды, только усталость и жалость к самой себе.

– Я тебя ждала… – слова срываются тихим шепотом, голос хрипит после тяжелого сна. – Ты до ночи пробыл на заводе?

Господи, пусть там случился потоп, пожар, авария… да что угодно! Лишь бы не в нашей семье. Пусть все что угодно, но не с нами!

– Марин… – выдыхает он, голос ломается.

В его почерневших глазах читается нечто жуткое, тяготящее душу. Зрачки сверкают неестественным мрачным блеском, похожим на мой личный конец света.

Опухшие веки, как будто бы после… Ох, если бы я не знала мужа, то могла бы подумать, что он плакал как мальчишка. Но слезы не про него. Даже когда становится невыносимо тяжко, он остается скалой.

Кир научился владеть собой и своими демонами так, как, наверное, никто другой. А демоны у него были – я знаю это еще со школьных лет, когда бесстрашный Кир посещал кабинет директора чаще других классов. Дерзкий, грубый, проблемный. Родился с золотой ложкой во рту. Глядя на него тогда, невозможно было предположить, что однажды он умерит свой пыл и станет нормальным человеком. Девчонки постоянно шептались по углам, пуская разные сплетни, ведь он был тем самым хулиганом, с которым хотела встречаться буквально каждая, но только не я. Поначалу я страшно его боялась.

Кир был агрессивным подростком, готовым кинуться на любого даже за малейший безобидный проступок. На любого, кроме меня. Он по сей день уверен, что ему удалось спрятать от меня все свои «секреты» глубоко внутри. Но, как ни странно, именно за лихой нрав я его и полюбила.

– Кирилл, что происходит? – задаю прямой вопрос.

Кончики пальцев на руках и ногах немеют, к горлу подступает сгусток лютого страха. Голова гудит после неприятного вязкого сна. На языке до сих пор ощущается явственный привкус горечи, словно и не сон это был вовсе.

– У меня проблемы. Но я их решу… – едва слышно отвечает он.

Его жадный взгляд кружится по моему лицу, останавливаясь на шее, скользит ниже, ощупывает полуголое тело. Я все еще в эротическом боди, купленном специально для него, и муж не мог этого не заметить.

– Это должен был быть сюрприз… – Дотрагиваюсь до чокера, оттягиваю его, поддев кожу указательным пальцем. Я уже и забыла о нем. Облизываю сухие губы. – Почему не разбудил?

– Не хотел, – мягко отзывается. – Ты так спала сладко. Хотел просто разглядывать тебя.

– Кир… – Прочищаю горло, тяну на себя кончик одеяла и заворачиваюсь в него. Мне вдруг становится не по себе. В комнате прохладно, а мне так хочется согреться. – Какие у тебя проблемы? Случилось что-то?

– Да, случилось. Не думай об этом, Рина, – его приглушенный голос вибрирует, и этот тон тут же отдается внутри меня паникой.

Он молчит, тяжело сглатывает и опускает взгляд на свои трясущиеся ладони. По его неадекватной реакции можно понять, что на производстве – на производстве ведь? – произошла по меньшей мере серьезная авария. Вероятно, непоправимая. Раз муж сам на себя не похож. Я искренне надеюсь, что никто не погиб и не остался инвалидом. Это самое главное, потому что все остальное можно пережить.

Его пальцы сжимаются и разжимаются в кулаки, он резко откидывается на спинку кресла, намеренно ударяясь по подголовнику затылком несколько раз подряд.

– Кир? – переспрашиваю.

Меня задевает его нежелание вдаваться в подробности. Я не придираюсь, просто моя интуиция почти никогда меня не подводит. А сейчас она судорожно звонит в колокол.

– Пострадал работник цеха, – наконец проговаривает.

– Он жив? – вытягиваю из него подробности.

– Жив.

Ну слава богу! Хоть что-то.

– Ты голодный?

Киваю на стол с холодным ужином. Я к нему так и не притронулась. Выпила бокал вина для успокоения, и все.

– Нет, – глухо отвечает.

– Полежишь со мной?

Отворачиваю кусочек теплого хрустящего одеяла, заманивая его к себе поближе. Ну давай же, родной, не дай мне лишнего повода сомневаться.

– Я весь грязный. Не могу тебя замарать.

– Это всего лишь грязь, я не брезгую.

Он вдруг резко вскакивает с кресла и в один рывок оказывается рядом со мной. Я не успеваю и рта раскрыть, как он сгребает меня в объятия, зарывается носом в мою макушку и с шумом втягивает воздух. Кольцо рук сжимается вокруг меня, душит и убаюкивает.

– Рина, давай уедем? Возьмем детей и уедем! Куда угодно!

– Кир, да что случилось?! Ты меня пугаешь! – не выдерживаю я и повышаю голос.

С силой вырываюсь из кокона стальных рук и простыней. Мне. Нужно. Знать. Правду.

Кирилл

Я пробую выдавить из себя ядовитые слова признаний, но не могу! Язык словно приклеился к небу и оторвать его можно только вместе с мясом. Да, я трус! Жалкое ничтожество, которое по праву должно сгореть в аду дотла, до самой последней никчемной костяшки.

Меня выворачивает наизнанку от самого себя.

Я приперся к жене после того, как трахнул другую. Я. Трахнул. Другую. Женщину.

Как жить теперь? Как мне дышать теперь?

Моя неповторимая бабочка – мое единственное возможное спасение! – трепещет в моих предательских руках. В лапах грязного и омерзительного предателя. Я обнимаю ее и сам бьюсь в дикой агонии.

Боже! Я схожу с ума. Как тогда, десять лет назад. Я не понимаю, что со мной происходит. Снова. Зачем я это сделал? Откуда во мне взялась эта страшная похоть, которая разрушила мою жизнь?

Я должен признаться, обязан сам озвучить свой приговор. Но вместо этого я просто хриплю, сгораю на предсмертном одре, сжимая испуганную жену в коконе собственного стыда. Я лепечу какой-то бред, слова, больше похожие на мольбу о невозможном прощении. Ведь я все понимаю. Я не полный кретин. Она сама скоро узнает. Мне не сбежать от себя, не спрятать семью от того дерьма, что я натворил.

– Я люблю тебя, я так люблю тебя… Я сдохну за тебя. Всегда помни об этом, Ри…

Не выдерживаю и срываюсь, врываясь языком в ее сладкий рот, сплетаясь с податливым дыханием. В голове вспыхивают сотни алмазных огней. Она – мое тепло. Любовь моя. И все, что у меня осталось, – это целовать любовь своей жизни, сгорать заживо в черной агонии, вырезать в памяти неповторимый вкус ее ароматных грушевых губ. Родных. Моих губ. Только моих…

– Кир… – Рина стонет мне в рот, прильнув к моей груди, обвивает шею холодными руками.

Все тело прошибает разрядом электричества. В штанах пожар, но я не смею даже и думать о сексе с женой.

– Я хочу тебя прямо сейчас! Мне все равно, что ты не успел в душ. Я тебя любого хочу!

Осознание реальности прилетает в голову быстрее шальной пули.

Только попробуй!

Разве ты сможешь нормально жить после того, как возьмешь ее, когда еще несколько часов назад касался какой-то шлюхи? Внутри черепа грохочет оркестр, где каждый инструмент расстроен и звучит вразнобой.

В эту самую секунду в кармане брюк взрывается мой телефон, оглушая комнату стандартной рабочей мелодией, от звука которой обычно хочется вышвырнуть аппарат в окно. Но сегодня этот навязчивый звон меня отрезвляет.