Ася Михеева – Мост (страница 51)

Через довольно продолжительное время Эля встала, сварила вторую джезву кофе, поставила на стол и уселась обратно. Сергей налил кофе себе и ей, твердой рукой насыпал себе в чашку сахара.

Эля жевала роллы и задумчиво разглядывала Микиного шурина. За сутки он успел и подстричься, и что-то поприличнее на себя надеть – с таким, пожалуй, и на выставке Ван Гога не стыдно показаться.

Ну-с. Она отодвинула пустую тарелку, подперла подбородок ладонью и вопросительно подняла бровь.

Сергей кивнул, прожевал, запил и отставил чашку.

– Дедлайн сегодня в девять. Лена всю ночь выгружала с твоего диска что-то на городской сайт, к шести утра только закончила. Мику отпустили в восемь, он говорит, позвонил тебе раньше, чем Ленке.

– Что хоть за дедлайн-то? – поинтересовалась Эля.

– Ленка говорит, дорожные строители меж собой поляну делят, а ваши данные одним из них очень некстати.

Эля присвистнула.

– А теперь?

– А теперь что с вас взять? Данные в базе. А уж там учтут их или нет, кто ж знает.

– То есть можно расслабляться?

– Мика считает, что да. Я бы не стал, но он говорит, это Москва, тут никто исполнителей не подметает. У нас бы вам из города валить пришлось после таких чудес.

– Лихо, – сказала Эля и прихлебнула кофе. Кофе не лез. Ну да, после пол-литра кваса-то. – Пожалуй, я рада, что не зря была эта пурга. Не знаю уж, кому мы надрали задницу, но надеюсь, что больно надрали, – заключила она и сама приободрилась. «Чтоб вам мой лифчик поперек горла встал, животные», – злобно подумала она, но вслух ничего не добавила.

– Идея была такая, – сказал Сергей, – ты мне толком сейчас расскажи, чем конкретно тебе надо помочь. Что купить там, куда метнуться. Я еще до конца недели тут, Ленка сказала, что у тебя все должно стать хорошо, как было, и даже лучше.

Эля подняла бровь, хмыкнула.

– А ты сейчас на чем приехал?

– На лизинге.

– Отлично, – сказала Эля, – сейчас принесу бумагу, буду на машину доверенность писать. А ты пока прикинь дорогу до Рябиновой, сорок пять.

– А что там?

– Там штрафстоянка.

Через полчаса Сергей остановил лизинговую машину возле метро, Эля очень обыденно чмокнула его в щечку и похихикала про себя, когда он подпрыгнул и снова покраснел, как подросток. Она вытащила с заднего сиденья сумку с упакованной в нее черной курткой, захлопнула дверь, помахала и поскакала к метро.

В поезде она вытащила телефон и обнаружила, что рабочий чат завален сообщениями.

Новый участник – Ну привет, шурин, и тут ты.

Ах, вот откуда ты знал про квас и альстромерии…

Ну, парни! Задам я вам.

Хотя…

Эля вчиталась и прикинула, что, учитывая запрос, с которым Мика закинул Сергея в чат – «парень едет поднимать Эльке страченный ресурс, быстро все сообразили, что ей может понадобиться и что она любит», – она бы на месте ребят тоже сдала бы все, что вспомнила. Ладно.

В остальном чат был занят преимущественно уборкой в офисе после четвергового погрома и попытками собрать Лехин проект из ошметков в почте и чатах. Дедлайн по нему тоже был не за горами, а вводить клиента в драматические подробности, понятное дело, никто не собирался.

От метро она плелась без особой уверенности. Эти районы с их одинаковой застройкой Элю просто вымораживали. То ли ты по той улочке идешь, то ли нет… Она проверила по карте в телефоне – вроде идет ко МКАДу, хорошо.

Она выбралась на поле со знакомой бизоньей тропой к грязному виадуку и побрела – сначала по краешку тропы, потом по снегу – к шаурмятне, нашаривая в кармане конвертик с тремя тысячами. Обидится? Может и нет, как сформулировать.

Лысого в шаурмятне не было. В глубине сидел пожилой обрюзгший дядька и тоскливо смотрел на Элю.

Ну, бывает. Не его смена, поди.

– Добрый день, уважаемый, – пискнула Эля в окошко. – А здесь такой лысый мужчина работает, он когда будет?

– Никогда, – не вставая, отозвался из глубины шаурмятни дядька, – и ты бы его не спрашивала. Иди отсюда.

«Ну щас», – кровожадно сказала умная Эличка, сделала лицо и принялась дядьку колоть. Дядька кололся плохо, и, видимо, у него были на то причины, но о красном женском пальто он знал, и в конце концов Эля побрела по грязному снегу назад, забивая в телефон, пока не вылетело из неподготовленной к таким фонемам памяти, «Нахимджон Хайруллоевич Ишанбаев» или «Ишинбаев»? Ишан, Ишанбаев… Так, господи, если взят за распространение, то где его искать? Пальто, сказал хозяин точки, Нахимджон унес домой, куда-то в этих домах, адреса он не знал, прописка у лысого была какая-то стремная, не то чтобы совсем паленая, а так, у какой-то старушки шестисотым номером. Три дня, мэн, три дня ты не мог еще не попадаться? Серьезно?

Эля вдруг споткнулась, чуть не выронив сумку с курткой Хайруллоевича Ишанбаева, потому что холодно и очень жестко умная Эличка спросила: а не может ли так быть, что на самом деле Хайруллоевич сидит за обман серьезных людей, то есть за саму Элю и ее красное пальтишко?

Технически возможно, неохотно признала Эля и вздохнула. Возможно. Так. Она сощурилась, вспоминая. Кто-то же из бойфрендов у Лялечки был из «ОВД-инфо». Сейчас-сейчас. Эх, года рождения нет, да мужик бы и не сказал, если б и знал. Ну ничего. И по Ф. И. О. достанем. От меня так просто не уйдешь, камрад.

– Есть несколько совершенно разных действий, – говорит нарисованный человек и хмурится. – Пройти из одного места в другое – это работа навигатора или виатора. Как правило, для этого нужен семейный доступ, но личные свойства важнее.

– Мой дядя – навигатор, – осторожно говорю я.

– Ну отлично, значит, ты знаешь, как это работает. Если он знает, куда ему, он формирует запрос и проходит. Он моряк, обучен мыслить как моряк, вот у него и получается открывать лоции. Если бы его учили сухопутным путешествиям, доступ сделал бы его виатором, вот и вся разница.

– Так что важнее? Этот доступ… ну то есть врожденные способности или обучение? – уточняю я.

– Ничего не важнее. Все важнее, – с досадой говорит он. – Не так. Важно то, что возникает на интерференции. В общем, мое дело – тебя обучить, а твое – справиться. Не сбивай меня. Второе умение – это изменение статуса доступа. Чаще всего смена статуса линка с общедоступного на частный и обратно.

– То есть?

– То есть по какой-то тропе можно было ходить только с определенным проводником. А потом – раз! – и могут все. Или хотя бы все, у кого есть карта.

– Эрик! – непроизвольно восклицаю я.

– А, твой брат. Именно. Он пока только осваивается… Но вообще для необученного он продвинулся очень хорошо. – Голос нарисованного человека теплеет. Ну в общем, да, если он мой предок, то и Эрик ему, видимо, тоже родственник.

– А почему ты называешь его необученным? Принцесса его учит, сколько я себя помню.

– Она его черчению учит, а не управлению доступами, – качает головой нарисованный человек, – и то, насколько мне известно, в основном плоскому.

– Ну мне-то нужно только попасть туда, где Лмм. Мне не нужно ничего менять, верно?

– А ты знаешь, где он? – иронически спрашивает нарисованный человек и потирает – как настоящий – лицо ладонью.

– Нет.

– Это значит, что тебе придется учиться вообще по-другому и другому. Все, что ты знаешь о том месте, – это что там тот, кого ты ищешь, есть, а во всех остальных местах его нет.

– И?

– И прийти туда, где тебе так, как когда он есть.

– Я не понимаю.

– Еще бы, – говорит нарисованный человек, – думаешь, я с первого раза понял?

– А, тебе ж отсюда не видно, – говорит Оксана с досадой.

В любой другой компании меня предложили бы подсадить, но внешникам эта идея настолько же близка, как «а давай перережем тебе кислородный шланг». Нет, «Гвоздь» на стационарной орбите, большой опасности нет. За оторвавшимся и выкинутым вращением неудачником слетают и поймают его челноком, но. Внешники не отрывают обе подошвы от металлохитина одновременно. Это рефлекс.

Группа молча смотрит на что-то, что мне через край грани не видно. Мы с Оксаной идем вперед. Грани у «Гвоздя» расположены под очень тупым углом друг к другу. Важно было, с одной стороны, вывести наружную поверхность плоскостями для удобства внутренней оснастки, с другой – намотать вокруг корабля спираль Ё Мун Гэна, потеряв как можно меньше полезного пространства. Спираль-то должна ложиться строго по проекции окружности, иначе никакой тебе радужной физики не приключится. Так что граней у нашего межпространственного лома шестьдесят, у каждой индивидуальный номер, и еще зоны размечены. Так что мы всегда четко знаем, где находимся и где ближайшая норка.

Оксана, ведущая ремонтной группы в этом месяце, топает до самого края и останавливается. Я стою рядом с ней и оглядываю грань. Обычная, ну заросшая в меру поверхность. Чего они все?

И тут я понимаю.

Это не на ближайшей грани, а на следующей за ней. На ближайшей всего лишь перекорежен дальний срез, но из-за него словно планетный пейзаж – какие-то пики, перевалы, одни за другими.

Я топаю вперед, спотыкаясь о наросты и гребни год не чищенного металлохитина, и останавливаюсь на краю безобразия. Оксана идет следом за мной, отставая на шаг.

– В этот раз что-то совсем плохо, – вздыхает она.

Я молча озираю пейзаж. Пейзаж впечатляющий.