Ася Михеева – Мост (страница 27)

– Знаю каждого, – угрюмо отозвался Ванг, – но что ее дети делали в яслях?

– Мне никто ничего об этом не говорил, – тихо сказал наследник, – отец считал, что это было необходимо. Я не понимаю. Дети как дети. Детерминанта крошечная у обоих. Один из них – будущий предреченный правитель, и больше ничего никому не известно. Наверное, отец хотел держать источник беспокойства под рукой. Но, – наследник поморщился, – внутреннее расследование задним числом показало, что младшая девочка болела. А врача к ней почему-то не вызывали. Отец выслал двоих с Моста без права возвращения, а старуху Бигейль до сих пор держат под домашним арестом. Там правда было что-то нечисто.

Мы с Вангом ахнули. Бигейль! Статс-дама ясель!

Наследник вздохнул.

– Ее старший сын – вице-президент гильдии. И рукоположенный ученик гранд-мага, который, да не будет это для вас сюрпризом, тоже урожденный Гайвер. Чтобы вы не сунулись к ней, не приведи морской черт, с вопросами.

Мы откланялись и ушли. Ванг грыз ногти.

– Я домой, – сказал я брату. Или перекусить где-нибудь в долг и сразу в библиотеку? Чернила не закрыты, сохнут.

– Никакое не домой, – быстро отказал Ванг, – сейчас мы идем в цирк, там садимся на чердак, ну, у тетушки Клуан, и все-все-все в подробностях вспоминаем. Вместе, штурман, смекаешь?

Я смекнул.

– Тогда, может, лучше к Петеану?

– А где он, по-твоему?

Я пожал плечами. В разговоре с наследником… Внезапно я остановился. Я не называю его по имени даже мысленно, я не называю его братом – даже мысленно. Лиэм, мой младший брат? Нет, нет. Ванг, сын двоюродной сестры ее величества, – брат мне. А наследник – нет.

– Что?

– Ерунда, личное, – сказал я Вангу, – пошли туда, где Петеан, где бы это ни было. Еды стоит купить по дороге?

– Там Жур, – успокоил меня брат, – голодными не останемся.

Оказалось, что удалые моряки, налаживая контакты с хозяйкой, уже бывшей, монгольфьера, обаяли ее так, что сняли заодно и чердачок над цирковым складом, куда цирковые убирали сдутый монгольфьер в случае непогоды. Жур провалился сквозь пол чердака прямо в клетку с кем-то недостаточно дрессированным – а может быть, этот кто-то просто испугался, и, в общем, Петеану пришлось лечить обоих, но, как ни удивительно, на Журе больше всего пострадал китель. Мичман вшивает новый рукав, потому что денег на новый китель у него нет и не предвидится. Шьет Жур плохо, уже дважды все распарывал.

Монгольфьер потрясающий, регулировка горелки простая, но сетка уже старая, так что пришлось перебрать все узлы и оснастку, часть концов заменить. Корзина крепкая, балласта достаточно, можно лететь хоть завтра. Есть сложности с заправкой горелки на ходу; но Петеан говорит, что на замену бутыли со спиртом уходит самое большее пара минут, а монгольфьер за это время даже не просядет.

Я слушал, как тарахтит брат, и думал, что он все-таки очень расстроен. Наследник честно – насколько я могу судить – подтвердил догадку Петеана о том, что Гайверы избраны козлами отпущения. Тому, кто будет править Мостом в день, когда исчезнут все пути, придется невесело. Огромное население, которое привыкло кормиться с торговли. Даже рыбу выгоднее не ловить самим, а привозить с Третьего и Второго Севера, рыбацких лодок возле самого Моста – десятка два-три, не больше.

Что-то я упустил, как обычно.

Что-то важное.

Ничего, будем рассказывать старому магу – вспомним. Хорошо, что у нас с Вангом такой разный образ мысли – мы наверняка запомнили совершенно разные моменты разговора.

Так оно и вышло. Ванг протащил меня по невероятно вонючим деревянным задворкам, у меня аж слезы потекли. За стенкой кто-то вздыхал и ронял мешки с мукой. «Там слон», – коротко пояснил Ванг, и мы повернули в какой-то совсем уже крошечный закуток, брат жестом фокусника выдернул сверху складную деревянную лестницу.

– Тут всерьез продумано, – мечтательно сказал он, – я слышал, у них раз тигр убежал, так он эту лестницу опустить не смог, тут его и поймали обратно.

– А выходить отсюда… тоже только здесь? – спросил я с опаской. Хорошо морякам в бриджах и сапогах, а в мантии тут не наскачешься туда-сюда.

– Еще на арену с верхнего выхода. Там сейчас никого, тихо, – успокоил меня Ванг, и мы полезли по лесенке.

Там нас обняли, усадили, накормили и напоили, после чего Жур с явной неохотой вернулся на крышу, под открытый солнечный свет, уселся ноги калачиком и принялся ковыряться иглой в остатках кителя.

– А где сам монгольфьер? – полюбопытствовал я. Петеан молча поднял палец. Ванг с трудом встал из-за крошечного столика, вытянул руку и приподнял крышу комнаты целиком. В щель были видны только какие-то бесчисленные веревки и угол, обтянутый веревочным же плетением.

– Не важно, – нетерпеливо сказал Петеан, вытаскивая из-под стола бумагу, чернильницу и наливное перо, – рассказывайте.

Мы рассказывали.

В какой-то момент Петеан отложил перо и поморщился.

– Магояд? Это синцерус теперь так называют?

Мы с Вангом беспомощно переглянулись и пожали плечами.

– Да что ж там за жалких шестьдесят лет так все… – пробормотал Петеан, – видите ли, молодые люди, я вижу со стороны гильдии не только традиционные попытки пролезть всюду и командовать всем, это-то обычное дело; одновременно я вижу совершенно непонятную мне утрату совершенно обыденных навыков, в том числе терминологии. Какие, кстати, вы помните последние открытия в магии, которые лично вам бы… э-э-э… облегчили или изменили жизнь?

Мы снова переглянулись.

– Ну, вот, как бы… Чтобы в вашем детстве этого не было, а сейчас – есть. И вы каждый день этим пользуетесь, – пояснил Петеан. Оглянулся, нашел белый фонарь, щелкнул по нему пальцем, тот неярко засветился и вскоре потух.

Ванг пожал плечами.

– Никогда о таком не слышал.

– Чтобы что-то перестало работать, это бывает, – добавил я.

Петеан фыркнул и продолжил писать.

– Чистое магоносное вещество в мои дни называли «синцерус». Собственно, именно его должно быть в водопаде гораздо больше. Магояд! Ох. Суть в том, что можно набирать для совершения акта магии не распространенную по своему телу и окружающим предметам субстанцию, а втянуть в собственную магоемкость какое-то количество синцеруса… и работать им. Мощность несопоставимая. Но при рабочем выходе, да и при нерабочем, когда маг просто выливает синцерус… э-э-э… в баночку… в общем, при выходе синцеруса из мага емкость съеживается.

– То есть, сделав что-то синцерусом, ты станешь менее магом? – с интересом спросил я.

– Точно. За поколение до меня в гильдии было совершено фактически идеальное преступление – гранд-магу подсунули бокал с синцерусом. Не исключаю, что хотели просто отравить, синцерус очень едуч для тканей тела. Вряд ли так, дорого же невероятно, бокал синцеруса – это примерно половина всех запасов гильдии… Но тут в чем дело, даже если маг понимает, что это, его хочется. Очень хочется, чем больше маг практиковал, тем сильнее… Не знаю, осознанно или нет, гранд-маг весь бокал вдохнул. И-и-и… успел выбежать на балкон, прежде чем началось.

– Что?

– Ну, в океане поднялся столб льда величиной с пол-Моста, от Моста вырос каменный длинный съезд ко Второму Югу – до того, между прочим, в Магдалинику ездили по тамошней речке, а дальше волоками. Заработали около сотни высохших колодцев на средней части Моста, семнадцать женщин вернули себе молодость и здоровье, одна отчаянно поумнела, трое мужчин превратились в младенцев, один – в свинью, товар одной из овощных лавок полностью превратился в драгоценности, и у двух молодых магов отсохли языки и пальцы. И начался страшный град.

– Он умер? – спросил я.

– Представь себе, нет. Но с тех пор он не мог усилием воли и спичку поднять, а детерминанта его исчезла, остались крохи, меньше, чем у любого лавочника. Ну и, само собой, быть гранд-магом он перестал. Хотя и его ближайшему конкуренту тоже должность не досталась – над ним возились очень долго, но ничего не добились. Так и подох лет через двадцать на скотном дворе, от старости. Есть его, конечно, никто не стал…

– Так вот как Бран собирался принести его на Мост! – догадался я. – Наследник сказал, что как-то сам, в себе.

Петеан приложил ладонь к губам.

– Ах ты… Уф. Мой сын был упрям. Да. Сейчас это не имеет значения, конечно. Но для мага это… самоубийство, конечно. Бран, Бран…

– Получается, что мне это сделать будет несложно, – сказал я, – вы мне, главное, объясните как. А если у меня съежится емкость – да это же будет просто подарок!

– Чего там объяснять, – отсутствующим голосом ответил старичок, – как смотришь, так и вбирай… Ах, Бран, Бран, сынок. Только – стой! Отдать синцерус напрямую Мосту не получится. Нужен передатчик – человек с очень низкой детерминантой и каким-нибудь имплантом.

– Чем?

– Ну, вот ваш третий моряк хорошо подойдет. С какой-нибудь, э-э-э, штопкой в организме магической. Синцерус должен пройти сквозь человека, не того, кто его в себе нес, и не втянуться в того, сквозь кого проходит, и быть отданным Мосту добровольно. Иначе не… не подключится в систему, просто распылится, как тот, что в воде под Мостом.

– То есть я правильно понимаю, что нам надо будет не только разобраться, отчего син… синьки этой мало, но и привезти ее, сколько сможем набрать? – подал голос Жур.

– Спусти лестницу! – заорал снизу женский голос.