Ася Кефэ – Лед на стекле (страница 10)

– Ох, деточка, сколько в вас боли. Простите вы их, неразумных, – дети часто не ведают, что творят. Да и взрослые, впрочем, тоже, – добавила она, положив ладонь на руку Людмилы. – Прощать уметь надо и отпускать тоже надо уметь. Вот я тут каждый день бываю, мы с мужем когда-то гуляли. Его уже два года нет, а я всё не отпущу. Прихожу, сажусь на эту скамейку, а потом возвращаюсь в пустую квартиру.

– А дети у вас были? – спросила Людмила, чувствуя, как слеза вдруг покатилась по щеке.

– Нет, не дал нам их Бог. Для друг друга жили. Так что, если встретите такого человека, с кем захотите и в старости просыпаться, берегите его и боритесь за себя и своё счастье.

Эти слова больно задели Людмилу: она вдруг поняла, что до сих пор жила не за себя, а как бы «вместо» Милы.

Женщина потрепала её по руке, встала и медленно пошла дальше.

Людмила долго сидела, глядя ей вслед, пока та не скрылась за поворотом аллеи. В груди всё ещё щемило, но вместе с этим появилось странное ощущение лёгкости – будто кто-то разрешил ей быть собой.

Как давно она не плакала. Она не плакала, когда её обзывали в школе, не плакала на похоронах сестры, не плакала, когда не стало родителей. А сейчас от этих простых слов пожилой незнакомой женщины слёзы прорвались наружу, словно смывая её прошлые обиды. Её испугали эти эмоции – будто прорвало старую плотину, о которой она давно перестала вспоминать.

Она вытерла слёзы, глубоко вдохнула и поднялась.

В голове уже складывался план: она не позволит себе снова быть в тени. Она будет бороться, она заслуживает право на счастье.

Людмила решила начать с малого – расспросить персонал отеля, узнать, кто эта семья, где они живут, чем занимаются. Она знала, что в маленьких курортных городах слухи распространяются быстро, и любая деталь может стать ключом.

В холле она задержалась у стойки, улыбнувшись девушке с ресепшен:

– Я сегодня в парке опять встретила одну женщину. Я поражаюсь таким.

– А вы про кого? Хотя… я, наверное, могу угадать, – произнесла девушка с улыбкой. – Женщина, мальчик и мужчина в инвалидной коляске?

Расчёт Людмилы был верен: девушка не прочь была поболтать.

– Да, – энергично кивнула Людмила, – про них. Как же это благородно – не оставить человека и помогать ему в такой ситуации. Я не представляю, как ей, наверное, тяжело.

– Ой, да что там сложного, когда деньги есть. Она у нас постоянно в бассейне и на процедурах бывает. А дом помощница ведёт.

– Вот как… а я думала, она всё сама, – задумчиво произнесла Людмила, словно приглашая девушку рассказать ещё какие-то подробности.

– Они давно тут. Лет пять или шесть уже. Приезжают, как мы называем, на сезоны, потом опять в Москву.

– На сезоны?

– Ну да, это когда отдыхающих нет, – улыбнулась девушка. – Тут климат хороший, вот многие “дышать” и едут сюда. А она даже дом построила, чтобы комфортно было. У нас в центре барак старый был, так она из него прям барский дом какой-то сделала. Да её тут за глаза так и называют – барыня.

– Вы столько всего знаете и так интересно рассказываете… А что с мужем-то её случилось, не знаете? Почему он в коляске?

– Тут целая история. Не знаю, правда это или нет, но говорят, что это она виновата в том, каким он стал. А потом его деньги прибрала к рукам и вот теперь живёт как хочет. Но его деть никуда не может – то ли уговор у них какой-то был, то ли ещё что, этого я уж не знаю, сплетничать не буду. Но вот то, что её муж с этим городом был связан, – точно знаю. Мне тётка рассказывала, что помнила его, говорит, красивый очень был, девчонки за ним бегали. У него мать ещё придурошной была, отец её забил до смерти. А он потом в Москву уехал и там поднялся сильно, а что дальше – никто не знает. Вот такая история.

– Да, бывают истории, хоть роман пиши, – поддакнула Людмила. – Спасибо вам за историю, побегу я, а то я вас заболтала, наверное. У вас работы много, это я болтать могу, – улыбнулась она.

Каждая деталь, услышанная сейчас, складывалась в её голове в новую мозаику. «Барыня», «деньги прибрала», «уговор» – всё это напоминало о скрытых скелетах в шкафах, которые так и тянет вытащить наружу.

Она поднялась к себе в номер, чувствуя, как внутри нарастает азарт. Теперь у неё было больше, чем просто ревность, – появилось упорное, почти навязчивое желание докопаться до сути, узнать, что скрывается за фасадом этой идеальной семьи.

Людмила подошла к окну и посмотрела на улицу. В слове «барыня» для неё слышалось всё то же: «ты – не из их круга, ты – внизу».

«Барыня», – усмехнулась она. – «Посмотрим, насколько крепка твоя крепость и что ты там скрываешь».

Глава 12

Иван стоял у книжного шкафа, не в силах отвести взгляд. Но привлекал его не только Павел. На фотографии – Анна, ещё совсем молодая, с мягкой улыбкой и пепельно-русыми волосами, с жемчужными бусами на шее. Да, это то, что всплыло на днях в его памяти, – жемчужные бусы.

Память не подводила его. Конечно, он уже видел её раньше, как же он её не узнал. Но, с другой стороны, не мудрено: прошло столько лет, она изменилась, волосы теперь более тёмные. Он вспомнил, как стоял за портьерой в коридоре после большого приёма. Он хотел поговорить с Павлом. Но тот вышел с женщиной. Она что-то ему говорила, пыталась удержать за руку, а он развернулся и силой дёрнул за бусы. Жемчужины разлетелись по полу. Он ушёл. Она, сползая по стене, сидела так, закрыв лицо руками. А потом вышла в ночь. Больше он её не видел.

«Вот мы и встретились, незнакомка Анна», – подумал Иван.

Он услышал лёгкие шаги и поспешно поставил рамку на место. В дверях появилась Анна с подносом – две чашки чая, тонкие ломтики лимона, сахарница и вазочка с печеньем. Она двигалась спокойно, но в её взгляде мелькнула тень настороженности, когда она заметила, что Иван стоит у шкафа.

– Я надеюсь, вы не скучали, – сказала она, ставя поднос на стол. – У нас тут не так много развлечений, как в отеле.

Иван улыбнулся, стараясь скрыть волнение.

– Наоборот, у вас очень уютно. И… много интересных книг, – он кивнул в сторону шкафа.

Анна поставила поднос, подошла к Ивану.

– Это единственная фотография, на которой я получилась неплохо. Я обычно плохо выхожу на фотографиях, совсем не люблю фотографироваться.

– Я не могу в это поверить, вас просто неправильно фотографировали.

– Не льстите, – Анна улыбнулась. – Я не переживаю по этому поводу.

– У вас красивые бусы.

– Подарок, но я случайно их порвала. Я выбрасываю сломанные вещи. Так что этих бус уже нет, да и приёмов таких, на которые такое надевают, в моей жизни уже тоже нет.

«Я понимаю, что про тот случай тебе не хочется рассказывать. Но, оказывается, ты прекрасно умеешь скрывать свои истории», – подумал Иван. Но от этого открытия Анна казалась ему ещё более интересной и привлекательной: как шкатулка с секретами, которую хочется исследовать предмет за предметом.

– Чай остынет, – сказала Анна. – Пойдёмте к столу.

Анна налила чай, и на мгновение в комнате повисла тишина. За окном шумел ветер, где-то в глубине дома хлопнула дверь.

– Вы давно знакомы с Павлом? – неожиданно спросил Иван, не поднимая глаз.

Анна чуть задержала дыхание, но тут же взяла себя в руки.

– Достаточно давно, – ответила она спокойно. – Иногда кажется, что целую жизнь.

Она протянула ему чашку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Иван почувствовал, как по телу пробежал холодок – то ли от воспоминаний, то ли от чего-то нового, что только начинало зарождаться между ними.

– У вас очень красивый дом, – сказал он, чтобы разрядить напряжение. – Здесь действительно чувствуешь себя… защищённым.

Анна улыбнулась, но в её глазах мелькнула грусть.

– Иногда дом – это единственное, что может защитить, – тихо сказала она. – Но иногда и стены не спасают.

В этот момент где-то в коридоре послышался детский голос, и через минуту на пороге появился Саша, держа за руку Наташу.

– Мама, я Наташу привёл.

– Это Наташа, мой ангел-хранитель. Без неё я бы не справилась.

Наташа вошла в комнату, держа Сашу за руку. Она поздоровалась негромко, взгляд её скользнул по Ивану с лёгкой настороженностью – будто она пыталась понять, кто он и зачем здесь.

– Здравствуйте, – сказала Наташа, чуть опустив глаза.

Иван вежливо кивнул, оценивая её: заинтересованность и отчуждённость. Было сложно понять, кто в этом доме главный. Анна, в которой чувствовалась хозяйка, и в то же время ощущались какая‑то тревога и страх. Или Наташа, которая была в роли прислуги, но в её взгляде читалось, что без неё этот дом не устоит. А ещё Иван вдруг заметил какое-то легкое сходство между Сашей и Наташей, большее, чем сходство с Анной.

«Возможно, показалось», – подумал Иван, отгоняя от себя эту мысль.

– Мы не будем вам мешать. Саша, пойдём, я тебе на кухне кое-что интересное покажу, – мягко произнесла Наташа, увлекая за собой Сашу. – Приятно было познакомиться, – добавила она, обернувшись в дверях.

Иван отметил про себя, что атмосфера в доме стала ещё загадочнее: за внешним спокойствием скрывалось множество невысказанных чувств и тайн, которые только начинали проявляться.

Телефон в его кармане завибрировал.

Людмила писала, что ожидает его в отеле.

«Чёрт, я совсем забыл, что обещал ей вечером встретиться», – с досадой подумал Иван.

– Анна, я и так навязался в гости, вы извините меня за это вторжение, но мне надо вернуться, есть дела. Но, если не возражаете, я бы хотел напроситься к вам на чай ещё раз.