Ася Филатова – Тонкий слой (страница 13)

– Неплохо. Как мне кажется.

– У меня просьба. Нам необходима твоя голова и твои воспоминания. Но если ты откажешься – я пойму.

Софи бросила взгляд на Антона.

– Я… согласна.

***

– Существуют два варианта, – задумчиво глядя на испуганную девушку, говорил Ярослав, – это мой личный способ активации памяти и регрессивный гипноз. Что предпочитаешь? Что у нас получилось после гипноза с Ариной – ты видела, на нем я не могу настаивать. Существует вероятность, что в произошедшем виноват я, поэтому со своей стороны рекомендую первый вариант. Из минусов: он более протяженный по времени, и абсолютно непредсказуем. Память может начать возвращаться сразу же, может пройти какое-то время, а может не вернуться вовсе. Предложения?

– А если все-таки гипноз?

Ярослав пожал плечами.

– Что-то мы услышим сразу. Это могут быть отрывочные воспоминания за огромный промежуток времени, оставившие, к примеру, самые сильные впечатления. Возможен диалог, в форме вопрос-ответ, это оптимальный вариант. Конечно, как в кино не получится – чаще всего это неконтролируемый поток информации, довольно бессвязной. И именно он вызывает у меня лично самые большие сомнения… Трудно отделить зерна от плевел. Кроме того, ты не помнишь и эту жизнь. Может возникнуть существенная путаница.

Девушка кивнула.

– Я поняла. Давайте для начала попробуем гипноз.

Антон удивленно вскинул брови. Ярослав вздохнул.

– Ощущение, что я абсолютно утратил дар убеждения. Но воля ваша. Будет вам гипноз.

***

Софи

Роберт Хаммерсмит долго глядел куда-то в область моего третьего глаза, и вдруг, после почти десятиминутного молчания, выдал удивительное предложение:

– Пойдете со мной на футбол?

– Простите?! – я растерялась только в первый момент и даже подумала, что ослышалась.

Роберт посмотрел на меня исподлобья, в его глазах загорелся веселый огонек. И тут уже я почувствовала, как мои губы помимо воли предательски растягиваются в улыбке.

Получасом позже мы уже прогуливались по шумным улицам моего нового города.

– Можно называть вас Роб? Это не очень по-американски?

– Называйте, как хотите, – усмехнулся он. – Роб – не самое плохое из вариаций. Бобби, Робби, Боб, Роб – как только меня не называли в детстве. А сейчас, когда стал полицейским, и того хуже. «Имена», которыми меня порой награждают, категорически не годятся для ушей юных леди.

– Робин-Бобин? – Меня, как следовало ожидать, уже «понесло». К счастью, Роберта это совсем не смущало.

– Так тоже можно. – Он подал мне локоть. – Софи, вы так забавно забегаете вперед, что напоминаете мне знакомую собачонку. Простите за сравнение. Когда моя соседка выводит ее на регулярную прогулку, она точно также забегает вперед и заглядывает в глаза хозяйке, словно убеждаясь, что все правильно делает.

Я засмеялась.

– Это, конечно, болонка?

– Я, к своему стыду, совершенно не разбираюсь в породах собак. Но, вероятно, все-таки не болонка, а шпиц.

***

На футбол мы, конечно же, не пошли. Хотя я бы не отказалась. Мне в общем-то было все равно, куда идти вместе с Робертом: на футбол, на собачьи бега, в художественную галерею или в мужской прокуренный паб. Наше общение нравилось мне все больше. Начиналась весна и мир вокруг расцветал, просыпаясь после долгой и нудной зимы. Моему неутомимому воображению природа представлялась неким художником, неторопливым и, в то же время, беспечным. Он то медлил, присматриваясь и пробуя нежные оттенки на первоцветах, пробивавшихся в крошечных палисадниках, то бросался с энтузиазмом на раскрашивание изгородей и городских парков, увлекшись зеленой палитрой. А то и вовсе впадал в безумие, и тогда чопорный город то здесь, то там пестрел до неприличия яркими красками.

Я чувствовала, что совершенно счастлива. В Роберте сочетались живой острый ум и чувство юмора, а также удивительная доброта и снисходительность, совсем уж редкий товар в современном мире. Это не могло не подкупить мою наивную душу. Он утверждал, что рядом со мной отдыхает, и это мне бесконечно льстило. На сердцееда Роб совсем не походил – прямой взгляд, обветренное лицо, приятные черты… Удивительно, но он нравился даже нашей тетушке, да и Полин была к нему явно расположена. Подозреваю, не последнюю роль в ее расположении сыграла профессия Роберта. Настоящий детектив, кладезь страшных историй и запутанных интриг (по большей части, как мне кажется, выдуманных), он не мог не понравиться им обеим! А уж мне и подавно. Да-да, что скрывать. Я-то сама давно влюбилась по уши.

***

– «Робин-Бобин», – отчетливо произнесла Софи и открыла глаза.

Антон автоматически продолжил:

–…Барабек, слопал сорок человек.

На минуту воцарилось молчание. Антон с удивлением смотрел на девушку, та, в свою очередь, внимательно изучала его лицо. Ярослав положил конец немой сцене.

– Софи, ты что-то вспомнила? – несвойственным ему мягким голосом произнес он.

Девушка медленно обвела взглядом пространство.

– Давайте я расскажу поскорее все, что крутится в моей голове, пока не забыла. Картинки яркие, но они так быстро исчезают!..

– Мы слушаем.

Софи вздохнула и снова закрыла глаза.

– Я вижу улицы старого Лондона. Насколько старого, не могу сказать. Не современного точно. У меня есть сестра-близнец и пожилая тетушка, мы работаем в аптеке. Но совсем недавно, до этого мы жили в другой стране. Еще… я видела молодого мужчину, он детектив или как-то связан с полицией, его зовут Роберт. Мне он… словом, мне он очень нравится. Адвокат… Есть еще адвокат, наверное, это и есть Маккингсли, вот он нечетко запомнился, сейчас и вовсе куда-то исчезает…

– Подумай, какой это год.

Она пожала плечами. Тонкие пальцы теребили край покрывала.

– Вы… ты меня явно переоцениваешь.

– Я помогу. – Ярослав приблизился и сел напротив. Антон сидел нахохлившись, как будто ему было холодно. – Попробуй вспомнить что-то, от чего можно было бы оттолкнуться… Объявления, вывески, афиши.

Софи послушно закрыла глаза и снова постаралась отключиться от настоящего.

– Афиши висели старые: летом, по всей видимости, проходил какой-то шахматный турнир. Поверх уже что-то другое наклеили. А может, и футбольная лига, я не уверена…

– Неплохо. Еще что-нибудь?

– Погодите… Нет, все-таки и шахматы, и футбол. И театральная премьера, что-то по Стивенсону…

– Очень хорошо. Судя по всему, век у нас девятнадцатый. Теперь давайте определимся, начало или ближе к двадцатому? Стивенсон жил в начале столетия, а вот когда по его произведениям ставили пьесы – еще при жизни или после, – я лично понятия не имею… Но это поправимо. Транспорт… А метро было?

Антон моргнул.

– Метро?..

Ярослав чуть поморщился, но до объяснений снизошел:

– Лондонский андеграунд – старейший в мире. Открыт в 1863 году. Разумеется, в начале это были паровозы, поезда на электрической тяге появились в 90-х годах.

– Ты подумай… Не знал, – Антон удивленно покрутил головой. – Во дают бритиши…

Софи покачала головой.

– Метро не помню. Из транспорта – лошади. Кэбы, надо полагать.

– Может, попробовать по одежде? – предложил Антон. – Как были одеты люди, ты не приметила?

Софи обратила на него страдающий взор.

– Единственное, о чем я могу сообщить, что дамы были в шляпках и длинных юбках, мужчины в сюртуках… Пожалуй, как в фильмах о Шерлоке Холмсе. Я вчера как раз посмотрела…

– Лондон, шахматный турнир, Стивенсон и одежда как в Шерлоке Холмсе, – в который раз перечислил Ярослав и спросил: – Что-то еще? Какой турнир? Фамилии, место проведения…

Снова задумавшись, через пару мгновений Софи все-таки признала поражение:

– Нет, это без вариантов. Кофейня какая-то или что-то вроде… Вот театральную афишу хорошо помню, броская, в глазах стоит: «Доктор Джекилл и мистер Хайд», театр «Лицеум». Был такой?

– Был. И до сих пор есть. Доктор Джекилл, значит… А время года ты как бы определила?

Софи пожала плечами.