Ася Долина – У него ко мне был Нью-Йорк (страница 34)

За то, что нашла время похвалить себя.

За то, что исследуешь новую практику.

Писать, фиксировать. В первую очередь самой себе отвечать на вопросы о своей ценности. Проговаривать все нюансы. Быть детальной. Мне невероятно помогли в этом смысле блог и тексты. Напишу, проговорю, зафиксирую, а тут ещё и подписчики: да, ты правда молодец, это действительно круто.

Недавно один знакомый попытался обесценивать самое главное на сегодняшний день для меня — эти тексты. Он сказал, что я пишу слишком много, слишком уж откровенно, люди из-за этого могут иметь обо мне резкое мнение.

Но у него ничего не вышло. Он до меня всё это донёс, всю эту якобы доброжелательную информацию. «Я же о тебе забочусь!»

А я внутренне сказала: «Нет. Я прекрасно знаю ценность себя, своей открытости и своих текстов».

Почему я так смогла сказать? Потому что ответ был готов внутри. Я тысячу раз проговорила с собой ценность моих текстов. Они стали зоной моей уверенности. Внешне я была вежливой: «Спасибо за твоё мнение!»

Но как бесился мой собеседник в ответ, как ему было важно, чтобы я всё-таки расстроилась.

Но я не расстроилась. Я, наоборот, стала ещё злее и осознаннее как автор. Я стала ещё откровеннее в своих текстах.

Виктимблейминг

Когда я ставлю события своей жизни последних лет «на перемотку», я даже не с гневом, а с удивлением понимаю, что Д. — по сути, единственный человек на пути, который не стал обвинять меня в том, что мои предыдущие отношения обернулись долгим и унылым абьюзом.

Ну ок. Не обязательно же напрямую обвинять, можно же и деликатно намекать на то, что ответственность — на тебе.

Думаю, я года четыре потеряла из-за отсутствия адекватной поддержки и неумения испытывать жалость к себе. Такую поддержку я нашла только в лице психотерапевтки, потом — в отношении к самой себе, потом — в отношении ко мне партнёра.

Как психотерапия помогла найти опору в отношениях? Я научилась безошибочно определять, где поддержка, а где фейк.

В отношениях ответственность действительно должны при здоровом раскладе нести двое. Но когда один начинает злоупотреблять другим и шаг за шагом выбивать почву у него из-под ног — а в любовных отношениях это довольно просто, — это уже не 50 на 50.

Эта ситуация потихоньку-полегоньку становится стопроцентной зоной контроля абьюзера.

Из взаимодействия на равных выпасть очень легко, а вот дорогу обратно найти — я не знаю, возможно ли.

Только годы спустя я осознала, как страшно винила себя сама. Сколько этой безысходной злой мизогинной энергии я обрушивала сама на себя.

Я винила себя в мягкотелости, в слабости, в отсутствии чётких моральных принципов, в непоследовательности, в своих же депрессиях, даже в эпизоде с физическим насилием я винила себя сама, ведь я была в тот злополучный вечер неласкова.

Такова внутренняя мизогиния.

Злоупотребление властью над тобой ты трактуешь как собственную женскую слабость, неумение взять на себя ответственность. Моя психика была как дырявая лодка, которая никуда не поплывёт, если не заделать пробоины.

Вот их я и заделывала. Уже будучи матерью. По-хорошему завидую нынешним молодым девочкам, у которых есть честная литература, психология, психотерапия, умные блогерши в инстаграме, YouTube, TikTok, прекрасные сериалы и фильмы, где образы женщин наконец-то — без объективизации. Нью-Йорк подарит им новых героинь.

Огромным прорывом для меня стал тотальный отказ от обвинения жертвы, от виктимблейминга. Я бы даже сказала, от автоблейминга — от обвинения во всём себя.

Оставить себя в покое. Потому что иногда ты не виновата, даже если в результате стряслось нечто неладное с тобой. Но оно бы не случилось, если бы не направленные на тебя активные действия другого человека.

Видя, что у стольких людей обвинить жертву — это условный рефлекс, я понимаю, почему мне пришлось выходить из прошлых отношений так долго и сложно.

Да нет, ты не виновата, ты была поставлена в нечеловеческие условия, в которых, по сути, у тебя не было никакого выгодного выбора.

До сих пор приходится напоминать себе по сто раз в день.

Но становится лучше.

Я знаю теперь, когда ситуация — моего авторства, а когда я втянута в то, что никогда не сотворила бы сама с собой.

Нам, женщинам, склонным как я когда-то, к созависимости, нужно непременно избавляться от «комплекса богини», которой подвластно всё. Которая всегда могла что-то там изменить в прошлом.

Не могла. Есть ситуации, в которых почти нет твоего контроля. Если тебя ударят в нос и польётся кровь, глупо утверждать, что это было твоё действие. Да нет, это было действие другого человека против тебя, это было насилие.

Мы все — сёстры в этом бессилии, мы все — сёстры в этой силе.

И осознать свою невиновность — важный шаг на пути прощания с насильственными сценариями в своей жизни.

Ручки да ножки

Сегодня, когда делала маникюр в салоне под названием «Ruchki da Nozhki», наблюдала странную сцену.

Вначале пять из десяти столиков заполонили аккуратненькие ухоженные китаянки среднего возраста. В качестве клиенток. Я бы и не обратила внимания никакого, если бы это не стало началом маленького спектакля.

Дамы были явно небедные, они делали консервативный френч или покрытие лаком некричащих оттенков, щебетали между собой на хорошем английском.

Далее в тот же салон вошли парень с девушкой. Она — молодая красивая китаянка, одетая в духе Йоджи Ямамото, крашенная в светло-коричневый оттенок, он — подкачанный синеглазый блондин европейской внешности в университетской толстовке.

Они начали обниматься, сидя на крохотном диване для гостей в ожидании своей очереди на маникюр.

Вдруг одна из тех китаянок, которым уже сделали процедуры, стала им посылать радостно воздушные поцелуи, а они начали ей так же активно и любовно отвечать.

Потом парня с девушкой увели в какие-то комнаты, а следом в салон зашли ещё человек пять китаянок и европейцы, точнее, те, кого в Америке называют просто «белыми»: седовласый мужчина, его жена средних лет и, скорее всего, их сын, напоминающий слегка накуренного героя сериала «Силиконовая долина» с ноутбуком под мышкой. Все — одной большой компанией. Они уселись на всё тот же крошечный диванчик, вокруг поставили стулья и начали громко и бурно обсуждать подробности какого-то торжественного мероприятия.

Китаянки, которым стали делать маникюр в самом начале, помахали пришедшей компании, затем все начали вставать с мест, расцеловываться в щёки, знакомиться и миловаться.

В общем, это были две семьи. Отец, мать, брат того белого мальчика в университетской толстовке и целый клан со стороны китайской девочки. Они все встретились в маникюрном салоне, чтобы познакомиться и обсудить грядущую свадьбу.

Маникюр и педикюр сделали все: бабушки, дедушки, сёстры, братья, шурины, девери и золовки. Это был такой семейный ивент. Люди готовились стать родными.

Быть красивой

Знать, что ты занимаешь своё место на земле. Быть уместной. Понимать, что на этот раз небесный сценарист точно ничего не перепутал и происходит именно то, чему должно быть, что тебе здесь рады.

Мы мчим по трассе где-то между штатами Нью-Мексико и Колорадо, солнце освещает деревянные домики. В сухой траве пасутся ламы, груды рыжих скал — на горизонте.

Мы мчим на автомобиле в горы.

Знать, что это место на земле никому больше не принадлежит. Кому-то другому, наверное, даже не было бы на твоём месте кайфово. Хорошо в нём именно тебе. У каждого своя конфигурация счастья.

Путь к ощущению своего места под луной долог, извилист и непостижим, он у каждого свой.

Я — Элли из степного и бескрайнего американского Канзаса, злая ведьма вначале лишила меня надежды, а потом выяснилось: волшебные туфли всё это время были прямо у меня на ногах.

Быть красивой — это работа настройщика для внутреннего фортепиано. Когда до мажор вдруг впервые открывается тебе во всей своей силе. Быть красивой значит быть взрослой и знать, что принесёт удовлетворение, а на каком празднике жизни сегодня точно обойдутся без тебя.

А сейчас я совсем простая. Волосы развеваются на ветру. Свободная однотонная футболка. Джинсовые шорты, которые мне велики. Худи на случай, если придут ветра. И я даже не знаю, как я выгляжу сейчас, соответствую ли чьему-то представлению об идеале, но я точно очень красивая.

Я на своём месте.

Саммер

Я ей любуюсь. Тонкая, с хрупкой и сильной спиной, словно всю жизнь — у балетного станка. С сияющими голубыми глазами. С грацией длинных рук. Легко представляю, как её кисти взлетают вверх в третью позицию. Лебединая шея. Отточенная линия подбородка. Струящийся золотистый шёлк волос. И предельно правильные черты — как будто их расставил на лице архитектор, — черты эталонной восхитительной блондинки, какой мне не быть.

Каждый день плетусь заспанным привидением с утра в школу, веду дочь на учёбу тихими улицами с их крылечками браунстоунов. И каждое утро мне навстречу выпархивает откуда ни возьмись она. Тихая фея нейборхуда лет тридцати пяти, неземной красоты соседка, точная как часы, она выходит из дома ровно в те же секунды, что и я, и наша встреча глазами неизбежна.

В Нью-Йорке принято знакомиться, и если тебе нравится человек, то самая правильная реакция — подойти, сделать комплимент и нырнуть в смолток, но я стесняюсь, как если бы была слегка влюблена. Эта девушка для меня — назовем её условно Саммер — воплощение настоящего нью-йоркского небрежного шика, помноженного на природную грацию, к тому же я — по-прежнему московская и знакомиться на улице не умею. Кто она? Редактор «Вога»? Арт-критик?