Ася Болденкова – Поговори с собой (страница 7)

Свежесть утра касалась кожи,

Тёплый ветер трепал мои пряди,

Поцелуй пробивал до дрожи,

Утонули в уютной кровати.

Время мёдом тягучим по сотам

Расплывалось густым ароматом.

Счастье мчалось по венам-рекам,

Унося тревоги куда-то.

Мне в объятьях твоих очень сладко.

Позабыты печали и беды.

Шея тает под страстным дыханьем.

Окрыляет любовь на победы.

Там, где рождаются мечты

Как бы это странно не звучало, но моя мечта родилась после трагического события в жизни. Через три дня после того, как мне исполнилось семь лет, не стало моего папы. Это произошло внезапно и на глазах всей семьи. Отец умер от сердечного приступа. Никто даже не мог предположить, что такое может случиться. Ранним августовским утром нас, детей и бабушку, разбудил сильный крик мамы. А дальше события развивались, как во сне. Мама помчалась за врачом, который, так совпало, находился в гостях у соседей. Потом мы наблюдали за тем, как этот врач пытался спасти папу. И вот прозвучали те самые страшные слова: «Всё, ничего уже сделать нельзя!». Не имею морального права описывать эмоции моих родных, поэтому расскажу о себе. Я сидела на коленях рядом с папой и держала его за руку. Я помню эти глаза, эти красивые яркие замершие глаза, смотрящие вверх. Тогда мне всё казалось глупой ошибкой. Я не верила, что такое бывает и хотелось думать, что вот-вот папа встанет. А чуть позже его тело погрузили в грузовик и куда-то повезли. Тогда я не знала, что в морг. Об этом мне уже рассказали в красках соседские дети. Мне было так больно, что хотелось скорее всё произошедшее забыть. И в день, когда отца, уже в гробу, привезли в последний раз домой, я наблюдала за всем со стороны. У меня не хватило сил войти в собственный двор. Я решилась подойти ближе, когда уже гроб грузили в автобус. Автобус тронулся и полил мелкий дождь. Бабушка-соседка подошла ко мне и сказала, что это природа плачет по папе, провожает его в последний путь. Ворота во дворе ещё долго оставались открытыми, а весь двор был устелен разноцветными цинниями. С тех пор не люблю эти цветы. Папу повезли в тот день не на кладбище, а в отчий дом, где жил его отец. Увезли папу в село Звериноголовское, на его малую родину и родину его предков. Впереди меня ждали не менее страшные два дня. Сначала гроб с телом папы ночевал у дедушки в комнате. Жутко подумать, но я стояла и рассматривала каждую деталь. Я запомнила абсолютно всё до мелочей. Утром папу повезли на отпевание в Крестовоздвиженский храм. В грузовике я сидела рядом со своим дедушкой. Он видел, что я разглядывала отца, и сказал мне, указывая на шрамы на голове: «Не аккуратно зашили, видимо, практиканты, учатся!». Говорил, что не гоже, когда отцы хоронят сыновей, но при этом держался стойко, тоже, как и я, не плакал. Я до сих пор нигде не видела такую красивую церемонию отпевания. Всё блестело и было украшено цветами. Голос батюшки эхом ударял по мне. Запах ладана дурманил. Ноги подкашивались, и мне казалось, что я вот-вот упаду. Старалась стойко держаться. Потом я поцеловала папу в губы в последний раз. Леденящий холод меня напугал. Папу похоронили рядом с его родным братом. Он всегда тепло отзывался о своём братишке и вот сейчас они обрели вечный покой, находясь рядом друг с другом. Когда папу похоронили, взрослые ещё долго что-то обсуждали рядом с могилой. Я же в это время рассматривала памятники на соседних могилках. Был солнечный летний день. На кладбище было спокойно и прохладно. Позже всякий раз, приезжая навестить отца, я прогуливалась по этому кладбищу. Каждый памятник мне был уже знаком. Складывалось ощущение, что ты встречаешься со старыми приятелями и в душе радуешься этой встрече. Особенно меня впечатляли могилы цыган. Они всегда выглядели грандиозно. Огромные красивые памятники под развесистыми деревьями. Это были не одиночные могилы, а целые комплексы, украшенные всевозможными фигурами и узорами.

В день похорон мне было больно, я хотела как можно скорее забыть это всё, чтобы никогда больше не было так тяжело на душе. Но ко мне подошла какая-то бабушка, дала мне в руки носовой платочек и сказала, чтобы я никогда не забывала отца и всё, что с ним связано. Этот платочек – единственное, что я пронесла через всю свою жизнь с того момента. Обычно я легко расстаюсь с вещами. В первые дни после похорон я также не плакала. Безудержные слёзы полились позже, когда я осознала, что мне очень не хватает папы. Все самые счастливые детские воспоминания были связаны именно с ним. С ним я проводила очень много времени. Пустоту, которая появилась после его смерти, мне ещё многие и многие годы не чем было заполнить. И меня согревали лишь тёплые воспоминания о наших с папой разговорах и путешествиях.

Папа часто брал меня с собой по своим делам. Мы любили с ним колесить на машинах, слушая весёлые песни и подпевая разным исполнителям. Особенно часто папа брал меня с собою в Звериноголовское, как я уже говорила, на свою малую родину, о которой сейчас и пойдёт речь.

Село Звериноголовское находится в Зауралье, в 120 километрах от областного центра, вдоль реки Тобол на границе с Казахстаном. Раньше это село было казачьей станицей. На сегодняшний день те края славятся санаторием «Сосновая роща», который расположен на берегу лечебного озера Горькое. Озеро Горькое знаменито своими целебными свойствами. По заключению специалистов, местная вода обладает успокаивающим, болеутоляющим действием, нормализует артериальное давление и в целом укрепляет организм. Но для меня это озеро имеет сакральное значение. Обстоятельства так сложились, что одно время я даже жила в Зверинке. Так мы называли село Звериноголовское. Там жил мой дед, а потом из Казахстана туда переехали бабушка с дедушкой по маме. Воспоминания того времени были волшебные. Когда дедушка с бабушкой купили там дом, то рядом с домом было ещё одно двухэтажное помещение. И вот на втором этаже этого сооружения был настоящий кладезь всевозможных игрушек. Каких игрушек там только не было. В общем, мне было чем себя занять, когда я жила у бабушки с дедушкой. Папа меня постоянно возил на озеро, но возил он меня не в те места, где обычно отдыхали все люди, а мы добирались какими-то потайными тропами в невообразимо чудесные уголки природы. Вода была пенистая и парная. Бор пах горячей смолой. А животный мир оглушал своими песнопениями. Это было счастливое время. Папа часто из Кургана добирался до Зверинки на грузовом авто. Мы конечно ездили не по центральным дорогам, а через какие-то поля. Так как я в садик не ходила, то была папиным хвостиком. В поездках с ним я как раз узнала об истории своего рода, о том, как появилось название села. Очень запомнилась такая поездка на грузовике, который мы любя называли "газон", по полю во время страшной грозы. Молнии сверкали со всех сторон. Казалось, что вот-вот, одна из них попадёт прямо в нас. Гром оглушал. Ливень размывал картинку перед глазами. А папа улыбался и рассказывал мне смешные истории. Истории из армейской жизни. И это действовало. С тех пор я вообще не боюсь грозы, я её просто обожаю. Не упускаю возможность постоять под ливнем. Ливень окунает меня прямиком в детство. В селе Звериноголовское мне нравилось то, что там был всюду песок. Весной по песчаной дороге резво бежали переливающиеся ручейки. Вспоминаю и такой приятный трепет в душе, как будто эти ручейки побежали по мне. И стало так тепло. Я обожала посещать местную ярмарку. Мне всё время что-то оттуда перепадало. Помню, как мне купили там мою первую шляпу. Мне она казалась самой модной. Так как я уже заикнулась об истории рода, то пришло время рассказать и об этом.

«Первым ворвался на высоту «Сапог» и гранатой уничтожил японского пулемётчика, награждён медалью «За отвагу». Это запись об одном из подвигов моего деда Николая в наградном листе. Это мой родной дед по линии отца, о котором я уже ранее упоминала.

Банщиков Николай Иосифович, в документах можно встретить и БанЬщиковЪ Николай ОСИПович. Раньше нашу фамилию писали с мягким и твёрдым знаками, но однажды после очередной смены документов фамилия пошла без них. Дети и внуки деда уже носили фамилию Банщиковы, то есть без мягкого и твёрдого знаков. Моя девичья фамилия – Банщикова. Мне эту фамилию передал папа – Анатолий Николаевич, который всегда гордился подвигами своего отца и его брата. Родной брат моего деда – Александр, пропал без вести во время Великой Отечественной войны.

Мой папа помнил и о том, что наши предки тоже были воинами. Мой прапрадед Осип был атаманом казачьего войска, погиб на войне. Наша родная земля с момента как мы помним своих предков – Зауралье. Папин брат и сам дедушка тоже похоронены там, на одном кладбище. Там часть меня. Я чувствую это. Я приезжаю туда, как домой. Папа большую часть жизни был военным, служил на границе, но далеко от своей малой родины. Он служил на Дальнем Востоке. Потом, встретив маму, переехал в Казахскую ССР, где стал работать в милиции. Потом он перевёз всю семью из города Джамбула, сейчас это город Тараз, в Курганскую область, в село Каширино и устроился работать в областное ГИБДД. В Курганской милиции работал и его родной брат – Василий, который после тяжёлого ранения в Чечне, после очередной командировки, мучаясь физически и морально, вскоре умер.