Ася Бедная – Папа напрокат (страница 18)

Поля прижимается к Кириллову. Ей становится страшно. Быстро забираю себе ребенка, спрятав за себя же.

Как обычно.

- Я что-то не понял.., - вскакивает Миша, кидаясь ко мне.

Хорошо, что пока только словесно.

- Что ты не понял?! – кидаюсь и я к нему навстречу, не обращая внимания на резкий выпад Кириллова на мою защиту. – Ты здесь нафиг не нужен! Ясно?! Какого черта ты вообще здесь делаешь?! Тебе еще два года сидеть!

Я перехожу на крик. Мне надо показать, что я не боюсь всяких бандитов. Да еще и в своем доме.

Эта квартира досталась мне от бабушки. Миша – мое первое и единственное серьезное увлечение. Я хоть и кутила в клубах с парнями, но цену себе знала и старалась не допускать их до тела. Поэтому Миша – это мой первый мужчина, мой муж, с которым мы так и не расписались, отец моего ребенка, у которого в свидетельстве о рождении стоит прочерк. Вот только жил он с нами почти до пятилетия Поли. Поэтому она его помнит и боится.

Миша распускал руки. Сильно. Хорошо, что не трогал Полину. Иначе бы я его убила. Не буду скрывать, такие мысли посещали меня и без физического наказания дочери. Но будущее ребенка останавливало. У меня никого нет. Поля бы сразу оказалась в интернате. Поэтому я пыталась выгнать этого утырка, терпя побои каждый раз, когда пыталась это сделать. Все было безрезультатно.

Пока однажды он не избил меня на улице. Соседи не выдержали в этот раз. Вызвали полицию. Мишу осудили, поскольку я сняла побои и подала на него заявление. Это был мой шанс. Я боялась его. Боялась его освобождения. В ближайшее время хотела выставлять квартиру на продажу, чтобы купить что-то аналогичное, но в другом районе. Хотелось предпринять хоть какие-то меры во избежание встречи с Мишей после его отсидки.

- Вышел по УДО, - тянет шею ко мне.

- То есть там ты вел себя прилично, - язвлю, делая соответствующее лицо. – Ты же только женщин бить можешь. Да?!

- Да если бы не ты, меня бы вообще не посадили! – орет на меня.

- Если бы не твои кулаки, тебя и сажать не нужно было! – рявкаю в ответ, не слыша собственного голоса, насколько сильно в ушах заложило.

- Хватит! – рявкает возле нас Филипп.

Мы с Мишей, как два быка. Стоим друг напротив друга и пускаем пар из ноздрей.

- Ты, - указывает на меня пальцем, - уводишь Полину и маму в комнату. А ты, - переводит на Мишу, - сваливаешь отсюда и чтобы я тебя больше никогда не видел возле Анны и Полины. Ясно?!

- А ты чё раскомандовался?! – пытается «быковать» Миша, смотря на Филиппа снизу вверх.

- Хочешь поговорить об этом? – сразу пресекает Кириллов. – Пошли.

Пыл Миши заметно стихает. Он лишь, злобно оскалившись, берет свою куртку с вешалки.

- Не прощаюсь, - кидает мне и выходит из квартиры, даже не заметив, что чуть было не сбил Полю.

Наверное, с минуту после хлопка входной двери в квартире была гробовая тишина.

- Фуууух, - первой отмирает Зинаида Владимировна, ссутулившись. – Какой… мужчина.., - делится она впечатлениями, быстро вставая из-за кухонного стола, чтобы набрать себе воды.

Пока женщина утоляет жажду, я вглядываюсь в лицо Поли.

- Ничего не бойся, - успокаиваю ее, говоря ласково.

- Я его сразу узнала, - шепчет дочь, хотя ей и не так страшно, как мне представилось.

- И не просто узнала! – отзывается Зинаида Владимировна. – А пыталась еще и выгнать!

Смотрю на дочь с удивлением.

- Я думала, что вы сейчас с папой придете.., - продолжает шептать совсем тихо Поля, - а он тут… Вдруг папа обидится и уйдет…

Остается только тяжело вздохнуть. Моя Поленька уже всерьез воспринимает Филиппа отцом. И что с этим делать дальше?

- Пусть обижается! – кричит из кухни Зинаида Владимировна. – Он может идти, куда хочет. А вот яяяя.., - женщина садится за кухонный стол, вальяжно закинув ноги на второй стул, - остаюсь с вами!

Филипп пытается возразить.

- И не уговаривай! – сразу же пресекает его мать. – Я от своей невестки с внучкой никуда теперь не уйду!

- Мам.., - опять что-то пытается сказать Кириллов, но Зинаида Владимировна принимается за поучение.

- А ты.., - задумывается, как бы сказать покрасивше, - если дорожишь матерью…

- Ясно! – теперь уже перебивает Филипп, снимая с себя куртку и вешая ее на вешалку в прихожей.

Пока я соображаю, что происходит, Поля… как всегда, в свойственной ей манере:

- Урррааааа! Мы будем жить вместе! – радостно бежит к Зинаиде Владимировне в объятия.

- Ой, да! – улыбается женщина, прижимая к себе моего ребенка. – Не знаю пока, где именно, но что вместе, Поленька, это точно!

Глава 22. Филипп

Глава 22. Филипп

В очередной раз с тяжелым вздохом поворачиваюсь на другой бок.

Время три часа ночи. А мне не спится.

Давно я так ночь не проводил. На старом, даже не на надувном, матрасе. С простыней в мелкий цветочек…

С другой стороны – а как ты хотел? Не собирался же ты сваливать после сказанного ребенку? Это же неуважение. И прежде всего к себе.

А Аня. До сих пор перед глазами ее испуганный взгляд. Она просто дико боится этого хмыря. И даже когда кричала на него, не смогла скрыть свою дрожь. Я прям почувствовал, как у нее коленки трясутся. Она пыталась показать себя сильной и храброй. Но возможно, это только в моем присутствии. Останься она один на один с этим козлом, сразу бы получила тумаков.

Я видел, как он скалился. И видел, как сжимаются его кулаки.

Мразь.

Только и может, что обижать слабую женщину. Пугать своего же ребенка. А со мной в итоге так и не вышел. Побоялся. Хотя и не хиляк. Огрести от него я мог бы тоже. Но, видимо, духа не хватает сразиться с человеком, который может дать настоящий отпор. Что может сделать Аня?

Вновь тяжело вздыхаю и поворачиваюсь на бок.

- Да не вздыхай уже ты, - шепчет тут же мать.

Нас положили в гостиной. Точнее мама так захотела. В итоге она оказалась на диване, я на полу. Аня дала маме ночную сорочку. Белую. В мелкий цветочек.

- Ух ты! – обрадовалась мама, хотя сама никогда подобного не надела бы. – Раритет какой!

Сорочка новая. С этикеткой.

- Это бабушке покупали. Но не пригодилась, - пояснила Аня. – Я многие бабушкины вещи не смогла отдать. Так и лежат уже много лет в шкафу.

Я долго еще под одеялом смеялся над внешним видом мамы, которая предстала передо мной в цветочном хлопковом халате. Тоже, кстати, новом.

У Ани трехкомнатная квартира. Маленькая. Старенькая. Но трешка. У Ани и у Поли по комнате. Аня уговаривала мать лечь в ее комнате, собираясь самой уйти ночевать к дочери. Но мама уперлась рогом.

- Когда я еще пообщаюсь с сынишкой несколько часов подряд? – смотрела мама на Аню изумленно.

Аня уступила. Велев вытащить из шкафа свернутый в рулон ватный матрас.

- Я его проветриваю ежегодно на балконе летом, - объяснила Аня мне.

Мне в принципе было все равно, на чем бока себе отлеживать. Сразу знал, что сна не будет. Да и удобств тоже.

- У меня уже бок один затек. Но я не поворачиваюсь, - шипит мать на меня.

- Так повернись, - смотрю в ее сторону и вижу весьма отчетливо черты ее лица, потому как в окно бьет яркий свет Луны.

- Не могу, - ругается уже. – Диван, зараза, скрипучий.

Остается только еще раз посмеяться над матерью.

- А могли бы сейчас в удобных кроватях спать, - ложусь на спину, смотря в окно и убрав руки под голову.