Астрид Шольте – Четыре мертвые королевы (страница 54)
– Тебе, наверное, жутко больно!
Арабелла провела пальцами по его гладкому подбородку. Как его увечье повлияет на дальнейшее развитие событий? Захочет ли он теперь с ней спать? Перед его приходом она, как обычно, надела самое красивое белье.
Он помотал головой.
– Я принял сильные эонийские обезболивающие. Но… – он криво улыбнулся, – рука помощи мне не помешает.
Дрожащими пальцами он достал из кармана рулон бинтов. Арабелла кивнула и принялась осторожно обматывать его руки.
Вблизи они выглядели еще хуже – как обуглившиеся поленья. Такой ожог не заживет. Кожа – там, где она еще осталась, – пахла костром. Арабелле хотелось зажать нос и отвернуться, но, сделав над собой усилие, она закончила работу.
– Не переживай. Когда я стану королевой, ты получишь ГИДРу. – Она будет сама придумывать законы, и никто не посмеет ей перечить. – Я тебя исцелю.
Если ему удастся сохранить руки в нынешнем состоянии, ГИДРа восстановит поврежденную плоть, но если их ампутировать, тогда уже ничто не поможет. Макель так ловко работал руками. Как же будет обидно, если он их лишится.
– Не сомневаюсь, – сказал он. – Моя королева.
Арабелла просияла.
– Люди знают, что творится во дворце?
Она со вздохом запустила руки ему под рубашку и начала водить ими по его гладкой груди. Это успокаивало и помогало выстроить мысли. Она любила его уже только за этот волшебный эффект.
Она поможет ему забыть о боли, а он поможет ей.
– Даже не подозревают, – простонал Макель. – Должно быть, советники решили молчать, пока не отыщут кровных родственниц.
Ее руки скользнули ниже, и он уронил голову ей на плечо. Она почувствовала на шее его жаркое дыхание.
– Но они никого не найдут.
– Верно… – прошептал он. – Никого, кроме тебя…
– А что с убийцей?
– Все прекрасно, – выдавил он. – Работает быстро, бесшумно и безошибочно.
Новость принесла ей огромное облегчение, подобно дождю в душный летний день. Ее разум успокоился, остыл. Вот бы это ощущение длилось вечно! Замыслы, которые она вынашивала с четырнадцати лет, наконец-то воплощались. Скоро она спасет «Сваи». Снесет стены между квадрантами и позволит им пользоваться ресурсами соседей. И, конечно же, станет единоличной правительницей Квадары. От одной мысли о том, как она будет счастлива, по ее телу пробежала дрожь.
Может быть, тогда у нее в голове воцарится порядок.
– К концу не… – он осекся, когда она прильнула к нему всем телом, не касаясь лишь забинтованных рук. – К концу недели все будет улажено. Во дворце слишком много народа. Если подвернется удачный момент, дела пойдут быстрее.
– Все вышло, как мы рассчитывали.
– Да.
– Хорошо.
Их губы сомкнулись.
Остального за шумными вздохами и приглушенными стонами было уже не разобрать.
Глава тридцать пятая
Мысли путались, и я бежала куда глаза глядят. Подальше от пожара, подальше от жутких картин, стоявших перед глазами. Подальше от испуганного лица королевы Коры, чтобы она, чего доброго, не показала на меня пальцем.
В задымленные коридоры высыпал народ, но меня никто не останавливал. Люди сами разбегались кто куда, в панике выпучив глаза. Можно подумать, они тут впервые…
Приемная! Толпа вырвалась из приемной! Но как?
Все толкались и обгоняли друг друга. Стоял оглушительный гвалт. Зря они проникли во дворец – лучше бы держались от этого гибельного места подальше. Зато стало ясно, почему на меня никто не смотрит. Я ничем не выделялась из объятой страхом заблудившейся толпы.
Я с трудом двигалась против потока тел. Королеве Коре уже не помочь. Мне больше нечего было делать в эонийском крыле.
И вообще, что-то задержалась я во дворце.
Внезапно меня схватили за талию и затащили в какую-то комнату.
– Варин! – воскликнула я, чуть не плача.
– Инспектор смешался с толпой, – сказал он, тяжело дыша. – Я его потерял. Зато встретил Кристона. Задержанные прорвались мимо охраны. Пытаются отыскать другой выход из дворца.
– Другого выхода нет.
Это я посеяла панику в приемной. Зря я объявила о смерти королевы Айрис. Если пострадает кто-нибудь еще, виновата буду я.
– Ты успела предупредить королеву Кору? – спросил Варин.
Я помотала головой. Объяснять ничего не пришлось.
– Слушай, ты не виновата, – сказал он.
– Я всегда во всем виновата, – сказала я, отвернувшись.
Не успела я опомниться, как он обнял меня и прижал к себе. Я застыла на месте, но уже через секунду расслабилась, потому что в этих объятиях было что-то знакомое с детства.
Они напоминали объятия мамы. Мама обнималась лучше всех на свете. Обхватит меня руками, уткнется мне в макушку подбородком и стоит так, подолгу не произнося ни слова. У нее был настоящий дар общаться без слов. В ее объятиях я всегда чувствовала, что меня любят. Папа общался со мной по-другому. Хотя у нас бывали разногласия, каждый спор он заканчивал словами: «Я люблю тебя крепче, чем моя лодка любит теплое море и двенадцатиузловый ветер». Я говорила, что понятия не имею, о чем это он. Придуривалась, конечно. Папа с мамой любили меня, несмотря ни на что. Пока я не направила лодку на скалы.
Я прижалась щекой к груди Варина. От его органического костюма пахло мылом и хвойным лесом. На глаза навернулись слезы, и я зажмурилась.
Не думала, что меня когда-нибудь еще так обнимут.
– У нас мало времени, – сказала я, нехотя отстраняясь. – Королева Маргарита еще жива, но мы почти ничего не знаем о том, как ее убьют.
Варин медленно кивнул.
– Только то, что ее отравят.
– Вот именно. Об убийце мы не выяснили ровным счетом ничего, а прошло уже почти два дня. – Надо было послушаться Варина и сразу обратиться к властям. И плевать, что это выглядело бы подозрительно. Хотя доказательств у нас до сих пор не было, предостеречь королеву Маргариту было еще не поздно. – Пора бы уже его остановить.
– Ты не обязана спасать королев, – сказал он. – Ты никого не обязана спасать.
Я поняла, к чему он клонит, и прищурилась.
– Да что ты вообще понимаешь? Ты никогда не любил. Откуда тебе знать, каково это – причинить боль близкому человеку? Не указывай мне, что я должна чувствовать.
– Зато я знаю, каково это – когда боль причиняют тебе, – сказал он, сверкнув глазами.
– Это ты о своем дне смерти? – фыркнула я. – Думаешь, хуже этого ничего не бывает? А теперь представь, что по твоей вине умирает другой человек. Такие страдания тебе и не снились. Если я не раздобуду для отца ГИДРу…
–
Я всплеснула руками.
– Я тебя обманула, ясно? Неужели это тебя так удивляет? Я ведь только и делаю, что ворую и лгу. Я ничем не лучше Макеля, это ведь он меня создал.
– Киралия, – простонал Варин. – Почему ты раньше мне не сказала?
– А вдруг, узнав, что нам нужно одно и то же, ты сдал бы меня властям?
Прозвучало нелепо. Варин уже не раз доказал, что он хороший человек и преданный друг, хотя я воровала у него, оскорбляла его и вообще втянула во всю эту заварушку.